Виго

Мы бежали так, будто за нами гналась сама смерть. Петляли по коридорам и через несколько минут вернулись в подземелья, где меня и держали. Захлопнув за собой дверь, я задвинул засов и отшатнулся назад, когда с другой стороны в дерево врезалось что-то массивное.

Оглушительный рев сотряс стены, по гладкому камню побежали тонкие трещины.

— Оно вломится! — крикнула Мерай и зажала уши ладошками, растеряв весь свой боевой настрой.

— Успокойся! — крикнула Заноза и схватила дочь за руку, прижала к себе и подняла меч, заслоняя Мерай собственным телом.

Ее нога угодила в лужу крови на полу, но девушка даже не вздрогнула, не попыталась отойти. Ее сейчас волновала только тьма, что билась в агонии за толстым слоем камня и дерева.

Я указал на узкую дверь, спрятанную за клетками, там, где тени были особенно густые. Толкнул ее плечом и впустил девчонок первыми, и, захлопнув створку за собой, я с досадой понял, что здесь засова нет — только гладкое, отполированное временем дерево. Оставалось надеяться, что мы успеем добраться до корабля прежде, чем мрак ворвется в подземелье.

Коридор уходил в бесконечность, медленно расширяясь. По полу расплескались тени, созданные светляком в моей руке, похрустывали мелкие косточки грызунов, случайно забравшихся во дворец и доставшихся на потеху местным кошкам.

Девушки резко остановились, и Заноза посмотрела на меня с таким отчаянием, что стало страшно. Аккуратно отодвинув ее в сторону, я пошарил в кармане, достал массивный ключ, отобранный у одного из стражников.

Распахнув дверь наружу, я выбежал в глубокую ночь. Мерай за моей спиной тихо вскрикнула и припала на одно колено. Ее дыхание было тяжелым, а на лбу выступили крупные капли испарины.

Казалось, что еще чуть-чуть — и она расплачется прямо в ногах у Занозы.

— Я не могу…

Подхватив дочь на руки, я осмотрелся. Света от шарика явно не хватало, чтобы осветить все пространство вокруг, но я видел очертания корабля буквально в сотне футов впереди.

Мы оказались в одном из внутренних дворов, и только сейчас я понял, что, вообще-то, между нами и свободой стоит высоченная городская стена, где стражники точно не спят.

Треск за спиной заставил прибавить шагу, броситься вперед на пределе сил. Рев и хруст ударили по ушам — и уже через несколько секунд я забрасывал на корабль дочь, а за ней — и Занозу. Парусник сразу откликнулся на присутствие хозяина, заискрил, поднялся на два фута над вымощенной красноватым камнем землей.

Стоило только бросить взгляд за борт, я увидел темноту: бурлящую, жадную и голодную, тянущую тонкие щупальца. Заостренные концы-когти впились в древесину, вырывая целые куски, заставив меня отдать команду двигаться.

Заноза затащила Мерай в каюту и вернулась на палубу. Карие глаза сверкали решительностью и готовностью дать отпор любой опасности.

Корабль рванул вперед, заставив девчонку вцепиться в мой рукав. Крутанув штурвал, я с трудом вписался в поворот и на секунду глянул через плечо, где медленно поднималась темнота.

Чем бы не было это чудовище — оно затягивало собой острые шпили и массивные стены дворца. Камни тонули в маслянистой черноте, скалившейся сотнями пастей, сверкавшей тысячами острых зубов. Ан-Салах медленно погружался в колышущуюся массу, и я чувствовал, что нечто наблюдает за нами, пытается отыскать, принюхивается и прислушивается, раскидывая по округе черную паутину щупалец.

Наперерез нам бросились двое стражников, но мрак был быстрее. Колоссальная масса обрушилась на двух мужчин, подминая их под себя, превращая доспехи и кости в колкую пыль, вынуждая меня вильнуть в сторону.

— Держись крепче! — крикнул я и повернул, вылетая на широкую главную дорогу, ведущую от дворца к городским воротам.

Тьма опережала нас, выкатывалась вперед тугими колючими волнами, ревела и клацала зубами, пытаясь отхватить кусок посочнее от корабля.

Ворота были зарыты, кто-то метался из стороны в сторону и что-то кричал, отдавал приказы; мелькали отсветы обычных факелов и слабые, размытые тени, которые не могли сравниться с непроницаемым мраком за нашими спинами.

Чудовище отвлеклось, почуяло новую добычу и рванулось дальше, как изголодавшийся по крови хищник. Оно налетело на ворота с такой силой, что одну из створок вырвало с мясом и швырнуло вперед. Пронзительный крик стражи захлебнулся под массивной тушей, а я поднял корабль еще выше и почти проехался по темному месиву, вылетая за стену, в пустынную ночь.

***

На корабле не осталось почти ничего: ни лекарств, ни вещей. Стража обчистила его от трюма до самых кончиков парусов, но меня это почему-то совершенно не волновало. Это были всего лишь вещи, которые можно купить в ближайшем городе, — чем я и собирался заняться чуть позже.

После отчаянного побега, я двинулся в Амарай, расположившийся в паре дней от Ан-Салах. Всматриваясь в темноту, я пытался понять, что делать дальше, и не сразу заметил, что Заноза уже и не стоит — а сидит прямо на палубе, свесив голову.

Качнув рычаг у штурвала, я подошел к девушке и поднял ее на руки, прижимая хрупкое тело к груди.

Заноза встрепенулась и крепко обвила мою шею руками, прижалась теснее и пробормотала тихонько:

— Вот видишь. Все, как я и говорила…

Она всхлипнула, в отчаянной попытке сдержать рыдания.

В свободной каюте я опустил ее на койку и присел на корточки, чтобы осмотреть. Аккуратно отвел в сторону выбившиеся из прически густые темные пряди.

Вид лица Занозы привел меня в бешенство. Под носом, опухшим от удара, — засохшая корочка крови, на скуле наливался здоровенный синяк, а на шее виднелись отметины от зубов. Девчонка то и дело касалась головы, будто что-то там, под волосами, ее беспокоило.

В дверь тихо постучали, и на пороге появилась Мерай.

Она выглядела изможденной и уставшей, а в руках держала небольшой кувшин с водой, банку с зеленоватой мазью и стопку белых чистых платков.

— Они не нашли мой тайник, — тихо сказала дочь и поставила банку с мазью на тумбочку. — Пригодится. Это нам дома целительница делала, помнишь?

Мерай села возле меня и привалилась к боку, посмотрела на Занозу с такой благодарностью, что я почти увидел тонкую ниточку доверия, протянувшуюся от одной девушки к другой. Это была еще совсем хрупкая структура, почти невидимая глазу, но я ощутил такой прилив благодарности и радости, что почти не мог сдержать эмоций. Меня распирало изнутри от облегчения, которое я не хотел прятать; хотя где-то там, на самом краешке сознания, маячила мысль, что ничего еще не закончилось. Это только начало.

Подхватив платок, я смочил его в воде и мягко начал оттирать кровь и грязь с лица Занозы.

— Потерпи немного. Сейчас будет легче.

Девчонка не дергалась, позволяя мне делать все, что нужно.

Мерай же взяла мазь и, стараясь не причинять боль, втирала ее в ссадины и порезы.

Все происходило в тишине, которую нарушал только привычный шелест песка за бортом, а дочь иногда посматривала на меня с Занозой и думала о чем-то своем.

— Маджа говорил, что ты не придешь, — вдруг сказала она, отставив баночку в сторону. — Он запер меня в комнате и сказал: “Готовься. Ты здесь надолго”.

Стиснув зубы, я осторожно отстранился от Занозы и повернулся к Мерай.

Какую дрянь эта тварь вбивала ей в голову…

— Я бы никогда тебя не бросил, — сказал твердо и сжал руку дочери в ладони. — Неужели ты мне совсем не веришь?

— Верю, но… — Мерай замялась, отвела взгляд. — Ты все не приходил, а маджа приходил снова и снова, говорил без остановки. Он всегда являлся со своими жуткими служанками и рассказывал, что однажды я стану одной из них, ведь ты никогда не вернешься.

— Он ничего уже не скажет, — зло прошептала Заноза. — Никогда больше…

— Но эта темнота… — Мерай вздрогнула. — Она будет гнаться за нами? Откуда она взялась?

Заноза опустила голову, пытаясь скрыть лицо за волосами.

— Я убила его, — прошептала она. — Я убила человека…

— Ты убила чудовище, — я сам не ожидал, что мой голос будет звучать так резко. — И даже не его, а только тело. А вся дрянь, что внутри жила, — вырвалась наружу. Капитана-регента не уничтожить обычным оружием, как и меня.

— Шаби не отнимает жизнь!

Заноза вскочила с койки и выскочила вон, с такой силой ударив дверью, что корабль должен был пополам треснуть.

Мерай сжала мою руку и слабо улыбнулась.

— Думаю, тебе нужно с ней поговорить. И куда мы дальше летим?

Я потрепал ее по волосам и улыбнулся в ответ.

— Домой. Ненадолго.

— Это хорошо, — кивнула дочка. — Я соскучилась по нашему рынку.

Поднявшись, я вышел на палубу и сразу же увидел Занозу на перилах. Она сидела, свесив ноги за борт, и совсем не боялась упасть — может быть, даже хотела сделать какую-нибудь глупость, но держалась за дерево мертвой хваткой, будто боролась с собой.

— Целителя учат с самого рождения — человеческая жизнь бесценна, — девушка опустила голову и уставилась в темноту под кораблем. — Мы должны делать все возможное, чтобы сохранить ее. Продлить, облегчить боль, успокоить и ободрить. Подарить надежду на спасение, — Заноза рассмеялась. Холодно и зло. — Мы не должны убивать. Говорят, от этого шаби силы теряют. Будто мы предаем собственную суть и не достойны больше своих чар.

— Ты убила не человека.

— Это должно все упростить, да? — бросила она горько. — Ты не понимаешь…

Я подошел достаточно близко, чтобы ухватить девчонку, если она потеряет равновесие.

— Да, должно упростить, — сказал, наклонившись к ее уху. — Ты больше не в своем мире, привычном и понятном. Твоя сила никак не зависит от жизни людей, которых ты должна спасать. И некоторых спасти невозможно, а порой и не стоит этого делать.

Она всхлипнула и обернулась, прожигая меня пристальным взглядом загнанного в капкан зверя. Попав в ловушку, она хотела бы сбежать, но не могла выпутаться из липкой паутины, стянувшей ей руки и ноги.

И в этот момент меня накрыло простое, как день, осознание.

Она не столько переживала из-за убийства, сколько из-за того, что выпустила в свет… нечто. Что, возможно, спасая собственную жизнь, — поставила под удар чужие. Не одну и не две, а сотни других людей. Смерти стражников и прислуги в Ан-Салах легли на ее плечи тяжкой ношей. Эти люди не пожалели бы ее, но разве это имело значение? Они мертвы, потому что маджа, его физическая оболочка, отправилась во мрак.

И Заноза не могла выдержать груз вины, который обрушился на нее.

Обняв ее сзади за плечи, я прижался губами к трогательно тонкой шее и почувствовал дрожь. Возможно, девчонка ждала чего-то другого. Слов ободрения, каких-то признаний и утешения, но я не мог придумать ничего лучше простой ласки.

— Мы со всем разберемся, — шепнул я, покрывая ароматную кожу легкими поцелуями. — Нет смысла винить себя за то, что сделано, особенно если тебя поставили перед таким… выбором. Нам остается только встретить последствия.

— Это слишком тяжело… — Заноза качнула головой, отчего мне по лицу мазнул гладкий темный локон. — Разве можно с этим справиться?

— Можно. Уж поверь мне.

— Ты можешь оставить меня в ближайшем городе, — вдруг сказала она, заставив мои внутренности сделать головокружительный кульбит. — Дочка здесь, тебе нужно думать о ее безопасности. А я о себе смогу позаботиться…

— И куда же ты пойдешь?

— Не знаю… это неважно. Оно не оставит меня, я чувствую. От самого Ан-Салах это… существо пойдет дальше и будет искать. Моя сила привлечет его, я знаю. Он почувствует, обнаружит след, и тогда… — она посмотрела мне в глаза, будто пыталась проникнуть в мысли и донести что-то особенное. — Я не хочу, чтобы рядом оказались близкие люди.

– “Близкие люди” сами за себя решают.

Губы Занозы задрожали — и по щекам вниз покатились крупные горошины слез.

— Так нечестно. Я тут тебе, вообще-то, пытаюсь жизнь спасти.

Я зарылся пальцами в копну темных волос и мягко потянул на себя, стаскивая Занозу с перил. Она так доверчиво льнула к моим рукам, что я понимал — уже никогда не смогу отпустить.

— Отдохнешь, а утром мы все решим. Договорились?

— Ты сказал, мы летим домой, — пробормотала она сонно.

— Так и есть. Тебе там понравится.