Глава 18

Виновник явился с двумя огромными букетами цветов. Один был для Маши, второй для меня. Увидев брата с цветами, Яр расхохотался:

– Ну, брат, я так понимаю, что ты крупно попал!

Букеты были поставлены в вазы, и все чинно расселись за стол. Душой компании на этот раз был, конечно же, Вячеслав. Старался, как мог. Рассказывал смешные случаи из своей жизни во Франции, и вспоминал, подключая брата к рассказам, свое детство. Из его рассказов выходило, что заводилой всех шалостей всегда был он, ну, а Ярослав активным участником.

Хохотали за столом все. Но вот что интересно, я вдруг поняла, что выглядит он весь как-то фальшиво веселым. Он опять целовал мне ручку и был сама галантность. То, что он банально меня окучивал на предстоящий секс – это было очевидно. Против секса я ничего не имела, а потому, сделала вид, что поверила в искренность его веселья.

Из-за стола мужчины переместились на диван и кресла. Мы с Машей и Полиной, убрав со стола и сделав кофе, накрыли маленький столик у дивана. Вячеслав принес целую гору восхитительных маленьких пирожных. Их все хотелось попробовать. Мы и пробовали. С Полиной. Одно на двоих. Я не знаю, как так получилось и кто из нас первый начал эту нашу с ней дегустацию. Итог – её перемазанная рожица и испачканное платье.

Я предложила девочке помощь в ликвидации последствий, и она, со словами:

"Пойдем, я покажу тебе свою комнату" – потащила меня вглубь квартиры.

Да, я разрешила ей обращаться ко мне "ты". Она такая замечательная и лучезарная, что я ни в чем не могла ей отказать.

Яр попытался её осадить, видя, что она расшалилась, но потом, услышав, что я не против панибратства, махнул рукой.

У Полины была своя ванная комната, там я и помогла ей умыться. Потом мы выбрали с ней чистое и не менее нарядное платье. А уж потом она показала мне свою комнату. Это было царство улиток. На тумбочке у кровати стояла улитка шкатулка. Шнурок с ключиком висел на шее у Полины, она мне сама же его и продемонстрировала, сказав, что хранит под замком свои самые секретные вещи.

Когда мы с ней вернулись в комнату, где сидели взрослые, то застали интересную картину. Маша с Яром о чем-то тихо переговаривались на своем диване. А Вячеслав, сидя напротив, говорил по телефону. Я уже по тону поняла с кем. А вслушиваясь в разговор, убедилась в правильности своей догадки.

– Да, шоколадка, я тоже соскучился.

– Потерпи, моя шоколадка, уже недолго осталось.

– Нет, я не дома. Я в гостях у брата и его семьи.

В этот момент Полина, громко назвав меня по имени, протянула мне ещё одно пирожное. И я услышала объяснение шоколадке:

– Это горничная племянницы. Да у нас семейный ужин.

Значит, горничная племянницы, говоришь? Ладно. Я почувствовала на себе чей-то взгляд с дивана напротив. Оказалось, что смотрел Яр. Видимо, я выдала себя тем, что слишком внимательно вслушивалась в разговор его брата по телефону. Интересно, он говорит по-французски?

В этот момент, он обратился к дочери именно на этом языке, сказав, что ей пора спать. Полина на удивление покорно согласилась, ответив ему согласием, и встала из-за стола.

– Пойдем, я сегодня побуду твоей горничной и помогу тебе раздеться, – предложила я девочке, взяв её за руку.

Сказала я это тоже по-французски. И тут в комнате наступила тишина. Вячеслав услышал мою реплику и замолчал. Мы с Полиной ушли в её комнату при полной тишине.

Когда Полина уже лежала в кровати, а я читала ей книгу про её любимых улиток, в комнату заглянула Машка.

– Ну как вы тут? – спросила она шепотом.

– Уже почти спим.

– Вик, ты иди, спасибо. Вам же с дядь Славой поговорить надо.

Я рассмеялась, всё-таки дети очень наблюдательны. Я чмокнула девочку в лоб, и мы с Машкой вышли.

– Вик, если хочешь, Ярик тебя отвезет домой.

– Спасибо, Маш, но уж лучше мы и правда сегодня поговорим и расставим все знаки препинания в нужных местах.

Пальто мне подавал Яр. На прощанье он чмокнул меня и сказал:

– Пообещай, что не пропадешь из нашей жизни, хорошо?

– Хорошо, обещаю.

– Вик, я позвоню тебе завтра, хорошо? – это уже подруга.

– Ребят, да что ж вы меня, как в последний путь то провожаете! – усмехнулась я, – всё же хорошо. Делов то!

*      *      *

Он заговорил только когда остановился у моего дома.

– Почему ты скрывала, что знаешь язык?

– Не знаю. Сначала стыдно было признаться, что видела и прочла часть того сообщения, когда твой телефон с пола подняла. А потом, когда ты соврал, сказав, что это по работе, уже не хотелось признаваться.

Он помолчал.

– Вик, я идиот. Я решил, что раз уж всё равно мне ехать в декабре во Францию, то тогда я ей и расскажу. Лично. Не по телефону. Прости меня, а?

– Слав, я очень устала. И сейчас я не готова дать тебе адекватный ответ. И, пожалуйста, не дави на меня, ладно?

Он покорно кивнул.

– Вик, позволишь проводить тебя до квартиры?

– Зачем? Уж на лестнице то со мной точно ничего не случится. В крайнем случае, вон лилиями задушу, – отшутилась я, забирая свой такой красивый, но такой пахучий букет.

Дома я отписалась подруге, что всё хорошо и все живы. Потом подумала и дописала, пояснив, что взяла время "на подумать". А то решит ещё, что подруга у неё дура влюбленная. А вот, кстати, интересно, ей Ярослав как всё объяснил?

Подруга французского языка не знала. Или выучила уже со своим французом? И, кстати, что она решила со своей поездкой?

Я решила, что надо нам с ней завтра встретиться и поговорить. Подруга у меня женщина умная, но очень уж импульсивная. А сейчас, когда впервые в её жизни появилось что-то настоящее, может и испугаться, не поверив. Значит, надо мне ей это донести, проговорив вслух все "за" и "против".

Приняв решение, я закрыла букет на кухне и пошла спать. Но и лёжа в кровати, я проговаривала свой разговор с подругой, а не с Вячеславом. Вот о нем мне думать совсем не хотелось. Ну, вот аб-со-лю-тно!

Уснула я для себя очень поздно, а потому утро субботы началось для меня же непривычно поздно. Аж в 8 часов! И началось оно со звонка телефона.

– Да кому же не спится то в субботу в такую рань?

Оказалось, свекрови. Ну, а этой чудесной женщине, что надо от меня? Я сняла трубку и услышала:

– Я, конечно, знала, что ты никогда не любила моего сына, но чтобы выгонять его на улицу – это уже верх наглости!

– И Вам доброе утро Белла Петровна! Вот Вы сейчас о чем?

– Как о чем? О том, что ты выгнала Сергея на улицу!

– Так, стоп! Во-первых, не на улицу, он к Вам под крылышко вернулся. А, во-вторых, может, мне надо было ему с его рыбой, тьфу! любовницей в большой комнате постелить?

В трубке наступила тишина. Это было странно. Я даже посмотрела на телефон, убеждаясь в том, что она не повесила трубку. Мою свекровь обычно просто так было почти невозможно заставить замолчать. Оказалось, что эта чудесная женщина просто набирала в легкие воздуха побольше, чтобы разразиться следующим:

– Ну, ты же у нас умная женщина! Сделай вид, что не было ничего. Прости мужика. В конце концов, не ты первая, не ты последняя, от кого муж гуляет. Значит, сама виновата, что его налево потянуло! Сдвинулась совсем на своем желании ребенка завести! Совсем забросила и Сергея, и себя довела. Да ты посмотри на себя! Одни кости остались, а мужик не собака, чтоб на кости бросаться.

Она ещё долго продолжала в том же духе, пока, наконец, не проговорилась об истинной причине, по которой она вдруг воспылала желанием нас помирить. Оказывается, Сергей свою рыбу к матушке привел жить. И они уже предложили свекрови переехать в проходную комнату. Дескать, им, молодым, в проходной неудобно, дескать, не хотят её смущать своими голыми телесами. Ну, ёлки-палки! Могла бы сразу с этого начинать, а не растягивать удовольствие от общения на 15 минут!

Закончила свой монолог эта чудесная женщина словами:

– Как долго мне ждать, когда ты уже перебесишься и простишь его?

– Вы сейчас серьёзно, Белла Петровна? Нет уж, увольте! Возвращаю Вам Вашего ненаглядного сына в целости и сохранности. Вы же его для себя рожали, ну, так вот наслаждайтесь теперь. Получите и распишитесь, как говорится!

Я рассмеялась и повесила трубку. Что-то ещё говорить и объяснять я ей не хотела, да это и бессмысленно было. Вот ведь не зря говорят, чтоб мы со своими желаниями аккуратней были. Ведь все 10 лет нашей совместной с её сыном жизни она считала, что ей плохая невестка досталась. Вот теперь она имеет счастье жить с другой избранницей своего сына, пока ещё не невесткой. Но что-то мне подсказывает, что этот недостаток рыба быстро исправит!

Злорадствовать я не собиралась. Просто я лишний раз убедилась, что все наши поступки нам же и возвращаются. А Беллу Петровну, как и её ненаглядного сына, я с превеликим моим удовольствием вычеркнула из своей жизни. Ну, почти. Но после официального развода точно вычеркну.

Завтракала я под звуки радио. И только я протянула руку к телефону, чтоб набрать подругу, как она сама позвонила.

– Викусь, привет! Чем занимаешься?

– Да ничем. Тебе вот хотела позвонить. Вытащить тебя куда-нибудь "на поболтать по душам".

– А давай к нам! Ярик повёз Полину к репетитору, потом они к его родителям собирались заехать, так что у нас часа 3 есть. Приедешь?

Конечно, я приехала. Если уж Машка не хочет из дома выходить – плохо дело. Верный признак надвигающегося времени для вправки мозгов.

Подруга открыла мне, и я удостоверилась, что права. Машка была без макияжа. А это по её шкале уверенности в себе и своей правоте уровень "-10". Поэтому я начала с порога.

– Выкладывай!

– Вик, да что выкладывать? Мне сегодня письмо пришло от организаторов этой конференции. Меня предупреждают, что я обязательно должна быть, потому что меня будут награждать, за то, что я у них там самый успешный дистрибьютор.

– Маш, скажи честно, что сама хочешь поехать. Ты ведь могла бы отказаться приехать, сославшись на что угодно! И выслали бы они тебе свой диплом и кубок, или что там у них, за первое место по почте.

– Ну да! Да! Да! – подруга неожиданно взвилась, – да, сама хочу поехать! Понимаешь, Вик, я вдруг поняла, что со всеми этими домашними хлопотами, не помню, когда на маникюр записана! Да у меня на мою работу два часа в день остается! Потому что потом мне надо в школу за Полиной, потом в магазин за продуктами, потом Полину на секцию, потом готовить обед или ужин. Потом уроки с Полиной. Потом Ярика с работы, натянув доброжелательную улыбку встречать. Семейный ужин, домашние хлопоты. А потом, как в том анекдоте "И что, меня сейчас ещё и иметь будут?"

Подруга выдохнула и продолжила:

– Веришь, сама себя ненавижу! Он же добрый, ласковый, нежный. Вик, знала бы ты какой он внимательный в постели! Моё удовольствие превыше всего! А я лежу и думаю: "Да когда ж ты уже кончишь то?"

И Машка вдруг разревелась.

– Ну что со мной не так, а?

– Маш, ну почему сразу не так-то? – я обняла подругу, и говорила дальше, уже обняв её, – просто ты во всей этой домашней кутерьме себя потеряла. Для тебя это всё в новинку. Просто у вас всё слишком быстро и круто завертелось. Ну, просто вам надо было с Ярославом проговорить всё это. Слушай, ну вы же можете нанять, я не знаю, горничную и повара.

– Да у них и были и горничная, и повар, и няня для Полины, – всхлипнула Машка, – я сама сказала, что справлюсь.

– Ну, так чего ревешь то? Скажи, что не справляешься! Уж горничную и повара смело можешь вернуть. Да и няню тоже, ну хотя бы на то время, как со школы Полину забирать и на секцию везти. Вот глупая ты моя!

– Да стыдно мне теперь, понимаешь? Я ж тут шашкой наголо размахивала, что сама справлюсь! А получилось, что хозяйка из меня никакая…

– Вот уж тут ты наговариваешь на себя. Хозяйка ты замечательная! Можешь оставить себе воскресенье. И все будут счастливы! Ты только раз в неделю будешь по хозяйству шуршать, баловать своих домашних. Зато и до постели в течение недели будешь не доползать, а сама в неё лететь с одним правильным желанием. А не с теми мыслями, что ты тут озвучила!

Подруга перестала реветь и даже улыбнулась.

– Ну, вот видишь, ничего же страшного, да?

Она кивнула, соглашаясь, а я продолжила:

– Маш, скажи, а от поездки во Францию совсем ни как не отказаться что ли?

– Да поздно уже. Я со всей этой домашней кутерьмой пропустила время, когда ещё можно было отказаться. У них же там бронь в гостиницах, регистрация участников на конференции. А сейчас не хочется форс-мажоры придумывать. Мне ж ещё и дальше с ними работать. Это знаешь, какие деньги!

– Маш, ну ты тогда хоть французу своему про семью расскажи. Хорошо? Обещаешь?

Она кивнула соглашаясь.

– Вик, кофе хочешь?

– Очень!

Я выдохнула, Машка становилась похожа на саму себя. И тут я решила задать свой вопрос:

– Маш, а что тебе Ярослав про вчерашнее представление сказал? Ну, про то, что тут…

– Да поняла я, не продолжай. Сказал, что брат его как был идиот, так идиотом и остался. И что он не думал, что брат повторит свою же ошибку десятилетней давности. Больше я из него ни слова не вытянула. Извини. Я ничего не поняла. А ты?

О, да! Я поняла, что имел в виду Ярослав.

– Ну и не ломай голову, – вздохнула я и, переводя тему разговора, спросила:

– Ты когда улетаешь?

– Через неделю. Хотя чуть меньше уже, в следующую пятницу. На десять дней.

– Ясно. Своим когда объявишь?

– Ну, не знаю, – протянула подруга, – не думала ещё.

– Почему? Не тяни. Сегодня же и скажи. Как раз горничную с поваром есть время вернуть.

– Ну да, пожалуй, ты права…

– Маш, конечно, права! Так что ты давай тут, приводи себя в порядок и встречай своих. Вам с Ярославом надо обязательно поговорить!