Глава 19

В тот день я уехала, не встретившись ни с Яром, ни с Полиной. Решив Машкину проблему, я неожиданно поняла, что и моя проблема разрешилась.

Я поняла для себя, что вот сейчас, до поездки Вячеслава во Францию, я точно не хочу с ним встречаться.

Если он и правда, как сказал мне, хочет своей “шоколадке” всё сказать лично, то кто я такая, чтобы помешать ему сделать это?

Вот поедет, встретится лично и скажет, ну, или НЕ скажет. Это уж ему самому решать. Но быть его женщиной здесь, зная, что там есть ещё и французская шоколадка, я точно не хочу.

Это я ему и озвучила в тот же вечер. И сразу стало легче, как всегда это бывает, когда решение принято. Вот теперь, как говорится, пусть у него голова болит.

Она, видимо, у него и болела, потому как ходил наш Вячеслав озадаченный. На работе появлялся первым, уезжал последним. Пару раз за неделю мы с ним совпали в столовой, даже за одним столиком вместе пообедали, но и только.

С подругой мы созванивались каждый день. Она таки решилась и поговорила с Ярославом в тот же день. Они вернули и горничную, и повара. И теперь у неё семейная жизнь заиграла, по её словам, новыми красками.

Она даже уговорила меня сходить на педикюр к ВиктОру. Да, девочки, такого педикюра мне ещё никто никогда не делал в жизни! Волшебные руки у парня, скажу я вам! От удовольствия, мне кажется, стонала не только я. А уж что он там себе придумывает, пока массаж стоп делает, мне было всё равно, потому что лишнего он себе не позволял. А расслабление после тяжелого рабочего дня я на его массаже получила.

Машка даже уговорила меня после такого массажа поехать к ним на ужин. Правда, без подарка для Полины я приехать не могла, поэтому, увидев у подруги в салоне выставку продажу брошей и заколок ручной работы, купила заколку в форме зеленого листка, с сидящей на нем улыбающейся улиткой.

Дарить подарки Полине – это получать ровно такое же удовольствие от процесса дарения, как и от процесса получения девочкой подарка.

Это я и сказала Ярославу, когда он увидел у дочери новую заколку.

– Так что ты, Яр, можешь сколько угодно злиться и делать строгое лицо. На меня это не действует! – рассмеялась я, целуя его в щеку.

Он в ответ только улыбнулся и мотнул головой. А я опять заметила, какая всё-таки у него теплая улыбка.

Я не стала у них долго задерживаться, подруге еще предстояло собирать чемодан. Завтра ей надо было улетать.

*      *      *

Я уже привыкла приходить в пустую и чистую, не помеченную носками мужа квартиру.

– А вот интересно, Вячеслав тоже носки так же разбрасывает или нет? А Яр? – вдруг подумала я и сама же своим мыслям и удивилась. Ну ладно ещё Вячеслав, но Яр? Почему он-то меня вдруг интересует?

Это было странно. Это было нехорошо. В первую очередь, по отношению к Маше.

В день отлета мы с подругой ещё раз созвонились, и я ей пожелала хорошего полёта. Договорились, что она мне позвонит, как только доберется до места. Получалось, что ближе к вечеру.

В оговоренное время подруга не позвонила. Телефона Яра у меня не было. Когда я поняла, что уже не нахожу себе места, Машка позвонила сама. Позвонила она уже почти ночью. Разбудить не разбудила, но и уснуть не дала, сообщив пьяным и счастливым голосом, что она встретилась со своим французом. Оказалось, что он развёлся со своей породистой лошадью, тьфу! женой и предлагает ей, то есть Маше, стать его женой.

– Викусик! Ты представляешь? Я буду баронесса мадам Мария Бонье. Звучит?

Я слушала её и не могла поверить.

– Маш, Маш, погоди! Что ты несёшь? Маш, давай завтра поговорим, а? Ты только Ярославу пока не говори ничего, хорошо? Поспишь, отдохнешь с дороги. Сама же знаешь, что утро вечера мудренее. Сама же завтра порадуешься, что ничего не рассказала Ярославу.

– Вика, ты меня слышишь? Да Жорж летом ещё развёлся! Он не хотел раньше времени мне говорить, пока все бумаги по разводу не получит! Да он в аэропорту встречал меня с плакатом на русском, Вик, языке, с надписью "Маша, я тебя люблю! Выходи за меня замуж!" Вик, мужику 45 лет, а он меня с плакатом в аэропорту, представляешь? Вик, белый лимузин, ресторан, скрипач и Жорж на одном колене и с коробочкой в руках!

И потом, подруга, ты меня знаешь. Сразу с двумя я не могу. Так что, извини, но Ярику я первому сообщила, что замуж выхожу. Он в своей невозмутимой манере пожелал мне счастья. Вик, да может, если б не эта его невозмутимость, я бы и не ушла от него никогда! Он же всегда невозмутим, Вик! Да мне иногда хотелось вцепиться ему в волосы, чтобы он хоть как-то отреагировал на мой очередной косяк! Я разбила его любимую кружку, он слова не сказал, Вик! Попросил меня из кухни выйти. Вик, попросил! не выгнал! меня из кухни. А знаешь почему, Вик? Потому что я была без тапок и могла ногу поранить и сам осколки собрал! Он же даже после секса мне спасибо говорил всегда! Вик, ну бред же! За ужин "спасибо" и за секс "спасибо"!

Машка ещё долго перечисляла недостатки Ярослава, потом достоинства своего Жоржа, а я пыталась представить, что сейчас должен испытывать Ярослав. А Полина? Господи, Машка, что же ты наделала?

– Всё, Вик, не могу больше говорить! Завтра созвонимся. Целую!

И подруга отключилась.

Я сидела и смотрела на замолчавший вдруг телефон. Ну не ехать же мне самой к Ярославу с распростертыми объятиями и вязаной жилетке. Вот, мол, на! Можешь поплакаться в мою жилетку! Хороша же я буду, когда выяснится, что Машка завтра протрезвеет и из Франции на коленях приползет к нему мириться. Опять же, Машка, хоть и некрасиво поступила, но она моя подруга и всегда была рядом со мной вот как раз "в горе и в радости" – это про нашу с Машкой дружбу.

И тут меня осенило! Вячеслав! Точно! Мне нужна информация на этого Жоржа Бонье. Но говорить по-французски и писать по-французски – это, как говорится, две большие разницы!

Я набрала Вячеслава и только потом посмотрела на часы. 12 ночи. Ерунда! Завтра суббота, выспится! Он ответил только после 7-го гудка, значит, я его разбудила.

– Да, слушаю, – голос был сонным.

– Слав, извини, пожалуйста, но просто так я бы не стала тебя будить.

– Вика? Что случилось? – вся сонливость с него слетела мигом.

– Слав, тут такое дело…

И я всё ему рассказала. Он слушал не перебивая.

– Я правильно понимаю, что тебе нужна инфа на этого самого Жоржа Бонье?

– Да, Слав, помоги, а? Ну, вдруг он аферист какой? Машка, она, конечно, очень не красиво с Яром поступила, но она ведь моя подруга. Вот случись что, где мне её искать?

Я услышала, что он открыл ноутбук и застучал по клавишам. Потом вдруг спросил:

– А почему ты второго таким именем называешь? Он попросил?

– Что? Нет, конечно. С чего бы он меня просил как-то по-особенному его называть? Просто Ярик звучит по-детски. Славой все зовут тебя. Остаётся только или полное имя, или вот Яр. Он тоже удивился, когда услышал, а что?

– Так, это потом, при случае. Слушай, нашёл я этого Бонье. Так, да, летом он развелся со своей женой, – он хохотнул, – она, и правда, у него на лошадь похожа. Богат, бла-бла-бла… Так, занимается… – он пробубнил, явно быстро пробежал текст глазами, – сейчас считается одним из самых завидных женихов. Но после развода не был замечен ни в одной новой связи, в прессе уже начали муссировать догадки на предмет его нетрадиционной для нашей страны ориентации. Довольна?

– Да, спасибо, Слав.

Мы оба молчали, но и на "отбой" никто из нас не нажимал. Я решилась первой нарушить тишину:

– Ты когда улетаешь?

– Завтра, точнее уже сегодня вечером.

– Да? Ой, извини, не знала.

– Времени на сон ещё полно. Высплюсь. Вик, приедешь в аэропорт меня проводить?

– Не знаю. А надо, Слав?

Он молчал.

– Слав, ты не хочешь Яру позвонить, поддержать? Его только что любимая женщина бросила.

– Ну, не факт ещё, что именно любимая. Ты просила объяснить, почему мы с ним так удивились, услышав, как ты его называешь.

– Да, и?

– Его так только одна женщина называла. Сказать кто?

– Карина?

– Да. На моей памяти было ещё пару попыток другими женщинами называть его так же, но он всегда был против. Довольно резко, кстати, их пресекал. И это Яр-то! А тебе вот позволил, – задумчиво проговорил он и положил трубку.

А я так и осталась сидеть, бестолково глядя на замолчавший телефон и пытаясь осознать услышанное.

Через несколько минут от Вячеслава пришло сообщение с номером его рейса и временем вылета и пояснением: "Это если ты всё-таки решишь меня проводить". И следом второе, в нем был только номер телефона и имя "Яр".