Глава 16

***

Фортуна.

Я намерена танцевать Чачу! Нужно вырабатывать внутренний стержень, а не подстраиваться. Да.

Разворачиваюсь от барной стойки и оглядываю всех присутствующих. Полураздетые порочные девицы и амбалы. Давно позабывшие что такое такт. Страшные черные звери уже расстегнули рубашки и сняли галстуки. Вздрагиваю, когда замечаю на себе взгляд одного из. Будто в душу сморит. Скалится.

Ну ничего, я все-таки женщина лидера, которого опасается каждый мордоворот. Я должна соответствовать, а не идти на поводу у страха.

Делаю шаг к танцполу и путь тут же преграждает мужская фигура метра два ростом. Суечусь вправо, а он за мной. Влево — делает то же самое.

— Нет. — хрипит.

Поднимаю глаза и узнаю в мужчине безымянного водителя Громова. Артём разозлился и решил уехать, но не оставил меня одну.

— Я хочу танцевать.

— Вам лучше вернуться домой. Так будет лучше и безопаснее.

— Жди здесь.

Топаю по глянцевой плитке к лестнице. Поднимаюсь на второй этаж. Наша компания по-прежнему сидит за столом, но без Артёма находиться с ними совершенно не хочется.

— А где Гром?

— Уехал, я тоже прощаюсь.

Стараюсь говорить связно, стягиваю с вешалки песцовое манто. Беру сумку. Искоса наблюдаю за предводителями. Смотрят на меня странно. Но я не позволяю себе лишнего, во всяком случае перед этими людьми. Быстро спускаюсь обратно.

Наемник Громова дежурит рядом. Наверное, его все здесь знают в лицо, поэтому расступаются и не пристают. Он открывает с брелка внедорожник, распахивает для меня заднюю дверцу. Усаживается на место, заводит мотор. Мы выруливаем на главную дорогу, и я не могу вернуться домой просто так. То ли алкоголь взыграл. То ли какого черта.

— Водитель, отвези меня к Громову!

Уверенно приказываю, ударяю кулаком по креслу.

— Я Панкрат. — Таращусь на Панкрата. Вот зачем мне знать его имя? — Гром решил провести время без вас, Вероника Сергеевна. Значит, конечный пункт — дом.

— Ну уж нет, Панкрат. Делай что тебе говорят!

И откуда во мне твердость? С того же места откуда и ревность. Громов- собственник. Это даже не обсуждается. И я тоже не могу смириться с тем, что мужчина в ярости изволил подастся в некий кутеж. Назло.

Водитель тратит пару секунд, и моя фамилия, наконец, начала оправдывать себя.

— В принципе, Гром не конкретизировал указание и…

— Так чего же ты ждешь? Знаешь, знаешь ведь, в какое заведение отправился ваш главарь!

Водитель сворачивает к центру города. Я помню эту местность хорошо. И клуб, у которого мы сейчас паркуемся. “САХАР”. Пафосное здание для богачей, где собираются самые сливки без примесей.

— А ты Панкрат, тут остаешься. Это тебе не ваш концентрат беззаконья в подвале. Здесь все культурно!

Хлопаю дверцей, поправляю манто. Я слышу музыку у самого входа. Вижу две колонны по обе стороны от двери. Стоило мне дернуть ручку и шагнуть внутрь, как вокруг будто воцарилась аура Древнего Египта. Все золотое и песочное. Надеюсь, мумии не нападут из-за угла.

— Закрытое мероприятие, девушка.

Ух. Охранник ну вылитая горилла. Большой и свирепый. Хотя до главного бабуина Замута ему еще далеко.

— А меня ждут. Столик заказан на Громова!

Охранник недоверчиво поглядывает. Он подзывает коллегу и о чем-то перешептывается. Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Проходи.

Снимает металлическую цепочку со столбиков и больше не препятствует. Громов и здесь жути нагнал на всех. Мне даже не стали перечить, лишь бы не связываться. Я крадусь в общий зал, быстро сканирую помещение.

В самом углу на диване вижу Замута и Артёма. Прячусь за импровизированный саркофаг. Ревную не меньше Громова и царапаю ногтями изделие. Чертов сын Замут со своим кутежом собрал возле себя двух девушек. Не тех потрепушек что были ранее. Видно, порядочные. Относительно. Замут обнимает сразу обеих, и он безгранично доволен. А те едят забесплатно и у них тоже все хорошо.

Рядом Громов и еще какая-то стерва. И ее черные волосы наверняка накладные. Не знаю на что она рассчитывает, но Громов не из тех, кто будет сюсюкаться. Может проверить эту копну на прочность? Устроить скандал? А потом и завещание подписывать. Надеюсь, Громов мне даст на это время перед тем, как сожрать.

Только собиралась ступить и погрузиться в ругань, но опять замираю. Артём в отличие от Замута не прикасается к стерве и ведет себя холодно. Точнее, ему все равно. Он откладывает телефон и поднимается на ноги.

Подобно тайному агенту следую за ним, благо толпа гостей позволяет оставаться незамеченной. В курилке клуба “САХАР” бесшумные двери и сама комната как лабиринт. Громов один в ней. Достает сигарету и зажигалку.

А я выглядываю из-за угла и шепчу:

— Если спросят меня, где взяла… — Громов замирает и хмурится, — я такого мальчишку сладкого… — Громов, не поднимая глаз от пламени, ухмыляется. — Я отвечу — что угнала, как чужую машину Девятку…

— Подойди Фортуна.

Иду сдаваться и улыбаюсь в ответ на улыбку Громова.

— Я не смогла вернуться без тебя.

Брутальный Громов не обижается, он наказывает. Жестоко наказывает врагов. А на меня пялится.

— Ты босая.

Мутным взглядом осматриваю свои ноги. Я даже не заметила отсутствия обуви раньше. Наверное, завтра будет очень-очень стыдно, но не сегодня! Вечер я уже испортила и не собираюсь просить амнистии. Хорошо, что Артём не видит смысла говорить со мной пока я в таком состоянии.

— Поехали домой, Громов.

— Не вопрос.

Громов не курит, а возвращает в пачку нетронутую сигарету. Он подходит ближе и кажется мне слишком желанным. Вот почему я раньше видела в нем лишь монстра? Какие мускулы и мощь. Мама дорогая. А руки? Сильные, большие. Я помню, как Громов ласкал мое тело этими руками. Сжимал. Гладил.

— Тебе нужно проспаться.

— Конечно.

В общем зале Громов дает позволение Замуту на продолжение вечера, мол заслужил. Ведь Замут — самый верный наемник. Услышать похвалу от Громова, все равно что увидеть в Марокко диких коз, пасущихся прямо на деревьях аргании. Исключительное явление, граничащее с фантастикой. Но я не лезу, потому что мне нет дела до грубияна Замута. Хотя неожиданный комплимент показался весьма странным.

Мое внимание целиком отдано брюнетке-стерве. Я пытаюсь смотреть на нее с пренебрежением и неким величием. Угонщица Громовского сердца — я. И сорокаградусный допинг в крови всецело меня поддерживает.

Стерва поджимает губы и наблюдает, как Артём равнодушно забирает свой телефон со столика и кидает деньги. В принципе и на меня он смотрит не очень довольно, но я в отличие от стервы уже привыкла к этому подавляющему взгляду.

— Идем.

Громов укладывает ладонь на мою талию при всех. Обычно, так мужчины показывают свое отношение к даме. В фойе клуба я по-прежнему горда и независима, хоть и без туфлей. А Громов утаскивает меня на улицу.

Я не ощущаю холода, только легкий бриз, проникающий под платье. Мне слишком жарко. Не знаю, чем думаю, идея приходит, будто из ниоткуда. Но моя рука сама тянется и касается зада Громова. Ладошкой сжимает. Скользит к карману на брюках, чуть оттягивает ткань. Впервые в жизни я позволяю себе такую инициативу к мужчине. Да еще к какому.

Я слышу, как Громов резко и коротко выдыхает. Посмеивается надо мной. Его объятья становятся крепче за секунду, а шаг быстрее. Как и мое сердцебиение. Азартно, до дрожи. Словно играю со смертью. Но эта ночь того стоит.

У внедорожника Громов останавливается. Приказывает водителю через открытое окно:

— Панкрат, остаешься здесь с бойцом.

Водитель беспрекословно покидает авто, и Громов усаживается на его место. Я обхожу сбоку и плюхаюсь рядом. В салоне гораздо теплее. Пальцы на ногах отогреваются и неприятно покалывают.

Громов заводит мотор и жмет на педаль газа резко. Меня оглушает рев двигателя, в ноздри закрадывается запах горелой резины. Впечатываюсь в спинку кресла от рывка внедорожника. За рулем авто не внимательный Панкрат, а сам Громов. Мы двигаемся слишком быстро. С ужасом смотрю на стрелку спидометра, что уже перевалила за двести.

— Сбавь скорость!

Визжу, отчаянно цепляюсь за кожаные подлокотники. Но Громов будто не слышит. Не отрывая холодных глаз от дороги, он подрезает попутки и гонит по встречке. Ночные фонари, сонные улицы, горящие фары. Все сливается в единую муть. Сердце застревает в горле.

— Что ты творишь? Разобьемся!

— Где твоя дерзость, Фортуна? Неужели выветрилась?

Верчусь по сторонам и замечаю, что мы уже проехали нужный перекресток ведущий к коттеджному поселку. Пролетаем по прямой к мосту над рекой. С моих уст слетает десяток вопросов. Но ответов я так и не дожидаюсь. Громов с силой сжимает руль, съезжает с моста. Поворачивает внедорожник в сторону хвойного леса.

— Закапывать меня везешь, да?!

— Да.

Говорит бездушно, как робот.

Мамочки. По обе стороны огромные стволы и чаща. Яркие фары освещают грунтовую колею. Мы все дальше и дальше от цивилизации. Прикусываю губу, всхлипываю. Не могу сдержать слез, когда Громов останавливается на поляне и выходит из авто. Лопату, наверное, пошел доставать.

— Артём! Ради нашей дочери, передумай!

Громов открывает заднюю дверцу и усаживается.

— Считай передумал. Иди ко мне.

— Чего?

— Повторить?

Я заглатываю воздуха и не нахожу гениальной фразы, чтобы возразить. Скидываю манто, осторожно переступаю к Громову. Мы совершенно одни посреди леса в тачке. Лунный свет лишь слегка очерчивает наши образы. От пятой точки отлегает тревога. В салоне комфортно, как никогда, и пахнет одеколоном Громова. Я то ли улыбаюсь, то ли пытаюсь казаться эротичной. Поправляю растрепанные волосы, смотрю, как мужчина медленно расстегивает свою рубашку.

— Ты хочешь заняться сексом здесь?

— Я просто хочу тебя. Какая разница где?

С Громовым каждый раз как первый, потому что в любой момент он может стать последним.

Я чувствую жар на щеках и холодную волну на контрасте. Артём полностью снимает рубашку, отшвыривает вещь вперед. В бледном ночном свете его тело выглядит еще более завораживающим. Тени падают на каждую мышцу и подчеркивают рельеф. Встречаемся взглядами, и я стыдливо опускаю глаза.

Страшно признаться. Но мне приятно это уединение. Приятна страсть убийцы.

Громов с шумом выдыхает и тянется к своему ремню. Расстегивает, спускает брюки вместе с бельем.

— Соснешь? Красивая.

Громов не кавалер и подбирать слова не в его привычках. Но он пытался. Как смог.

— Я не умею.

— Считай это своим дебютом.

Рычит страшный Гром и больше не желает терпеть возбуждения. Не успеваю опомниться, как мужчина хватает меня за затылок и резко склоняет к своему паху.

— Сопротивление?..

Полушепотом говорю.

— Ответ знаешь.

Выдыхаю через рот, обхватываю ладонью член у основания. Медленно провожу вверх. Громов откидывается удобнее, расставляет ноги, закрывает глаза.

— Да, вот так, Фортуна.

Наклоняюсь ближе, робко касаюсь губами влажной головки и чувствую упорное давление. Прячу зубы, и Громов толкается внутрь сам. Задевает язык и щеку, раз за разом повторяя движения. Рукой он стягивает мне волосы и бессовестно имеет мой рот. Тяжело дышать.

Громов приказывает открыть рот шире и ударяет членом мне в горло. Давлюсь в спазме. Задеваю ладошкой пресс Громова. Каменный. Его тело сковала дрожь и мне лестно наблюдать как мужчине хорошо. Мне нравятся тихие стоны, что никогда не услышать в обычной жизни. Нравится сокращение мышц и его огонь. В капельках пота поблескивает при свете луны. Так интимно. Сокровенно.

Ногтями царапаю кожу Громова, впиваюсь. Ласкаю языком возбужденную плоть, смачиваю слюной. Помогаю руками. Мне душно и хочется скинуть чертово платье. Окна в салоне запотели и скоро внедорожник начнет покачиваться от животной похоти Громова.

Начинает кружить голову от выпитого алкоголя снова. Мужчина дышит с хрипом и очень сильно толкается. Чувствую его влагу, облизываю. Не сдерживаю пылкого ритма проникновений. Перед глазами все плывет, пару раз вздыхаю и будто проваливаюсь в черноту.