Глава 18

Придерживаюсь за стенку и поднимаюсь. Ноги предательски дрожат от страха и злости. А еще безвыходности. Ведь мы с дочерью вынуждены находиться в самом пекле, потому что, выйдя за порог особняка нас тут же убьют.

— И что мне теперь делать?

— Просто веди себя, как обычно.

Как обычно — говорит он. Мой личный дьявол со своим адом. Громов тоже на взводе. Он боится за меня и Арину. Только страх у него другой. Подобен торнадо, что сметает все на своем пути. Уничтожает в пыль и господствует на останках.

Мне лучше на время скрыться с глаз Артёма. Мужчине нужно остыть. Просто веди себя, как обычно, и я делаю шаг. Следом другой, но не чувствую под собой пола. Кожа на спине горит и потеет от тяжелого взгляда Громова.

Я открываю дверцу, замираю, с опаской выглядываю.

— Фортуна, блять…успокойся.

Ладно-ладно. Не рычи.

Выпрямляю спину и расправляю плечи. Резко шагаю вон, сворачиваю за угол и оглядываю просторную гостиную. Все как на ладони. Кто здесь Крыса? Кто предатель?

Касым едва заметив меня, поднимается с дивана и идет к своей “хозяйке”. Наемник аккуратно причесан и от него всегда приятно пахнет. Костюм тоже идеален. Его раскосые глаза теплые, а улыбка сладкая. Как у сексуального извращенца.

Жар со спины перетекает на задницу, и я поджимаю губы, пытаясь улыбнуться в ответ.

Безымянные наемники как призраки. Парят по территории туда-сюда. Мне видны их темные одеяния через большие окна на первом этаже. Наверное, разрабатывают план, чтобы поскорее сдать нас с Ариной вражескому Якуту. А сегодня пасмурно и картинка за прозрачными стеклами особенно тленная.

Щурюсь задумчиво.

— Вероника Сергеевна, разве на кухне опохмеляют? Что с твоим лицом?

Ай… Этот еще. Ненормальный. Неопрятный грубиян. Развалился в кресле как взяточник. Зарплаты ему, что ли, мало, которую отстегивает Громов? Вот и решил стать Крысой?

Непринужденно дотрагиваюсь волос, взмахиваю прядью.

— Просто чуть не задохнусь от твоего одеколона, Замут. Еще скажи, что душ с утра принял! С чего бы вдруг ты стал заботиться о своей внешности?

Рука с волос тут же опускается на талию и упирается вбок. Сама не понимаю, как становлюсь в стойку и словно разбираю на молекулы хамоватого наемника. А тот хмурится и, сжав ручищу в кулак, ударяет об подлокотник кресла.

— Чухана во мне увидела?

— Нет. Но если уж взялся за свой имидж, то сходи к парикмахеру! Тебе стоит подстричься. Глядишь и порядочные девушки к тебе потянутся, а не…

— Сергеевна!

Он смотрит на меня яростно. В его глазах сияют искры предателя. Точно вам говорю.

Оборачиваюсь влево и словно получаю незримый разряд молнии. С такой же скоростью срываюсь с места и лечу к дивану в дальней части гостиной.

— Чем занимаетесь? А?

— Математикой, мамочка…

— Сколько будет дважды два?

— Четыре.

Я дышу глубоко и часто. И только господь знает, как мне сложно сохранять самообладание и быть “ни при чем”.

Конечно. Вот она — Крыса. Бабка Замута. Засланный Казачок Якута. Она только притворяется, что любит своего внука. А тот задаривает бабку роскошью. Дурак такой. Мало того что обманщица, так в придачу — латентная нимфоманка! Вот зачем она красит губы вульгарно и платье надевает красное? Не балахон, а облегающее. В мехах щеголяет и на ней колье из жемчуга. Она мечтает соблазнить какого-нибудь наемника и утянуть в свои опытные сети разврата. Думаю, опыта у нее предостаточно.

Но это все в моих мыслях. В реалии я улыбаюсь с легкостью, ведь сейчас перевожу взор на Аришку.

— Свободна, Глафира. Я сама хочу закончить с уроком.

Бабка не спорит. Освобождает мне место и окутывает ароматом Шанель. Шаркает в столовую. Так и манит одного из наемников Громова. Арина очень смышленая девочка и прекрасно осваивает учебную программу. Мы с дочерью занимаемся и все идет хорошо, пока я снова не слышу бабкины подкрадули. Подобно тигрице кидаю хищный взгляд в сторону звука.

— Девочке нужно перекусить.

Протягивает чашу с творогом и фруктами.

— Сама счала попробуй. И не смотри на меня так. Давай-давай!

Еще минут десять бабка тратит на то, чтобы доплестись за другой ложкой и вернуться к нам. Только после выполненной просьбы разрешаю дочери притронуться к еде.

А ведь я не знаю, вдруг Якут решил поступить как барыня средневековая? Отравить, к примеру.

Я не могу рисковать и должна просчитывать все варианты, пока Громов не раздавит Айхана до состояния мокрого места. А он обязательно это сделает. И я помогу ему. Общая беда она ведь сближает?

Мы заканчиваем с уроками и поднимаемся в спальню, потому что Громов уезжает по делам. Естественно, никому ничего не объясняю. До самого вечера с Ариной под замком запертым изнутри. Уже успели обсудить ее успехи и девичьи секретики. Нарисовать Артёма и поиграть в Ладушки. Игры с наемниками я пресекла, во всяком случае пока Громова нет в доме.

— Устала, доченька? Ну, ложись в кроватку, а я тебя укутаю.

— Как куколку Махаона?

— Именно.

Укладываю Аришку и подхожу к окну. Раздвигаю плотную штору и вижу черный внедорожник. Наконец-то наш лидер вернулся. Мне срочно нужен Громов.

Но ни через пять, ни через двадцать минут он не появляется в спальне. Аришка дремлет.

На цыпочках крадусь к тумбе и беру ключи. Стараюсь бесшумно открыть дверь. Выхожу из комнаты и тут же запираю створку снаружи. Громова нет, зато Касым так же галантен и интересуется все ли у нас в порядке.

— Иди сюда…

Шепчу, озираюсь по сторонам. Забываю о такте, хватаю наемника за руку, тащу за собой по коридору. Завожу в кабинет Громова. Закрываю за нами дверь.

— Вероника? Эм… Сергеевна…

Касым удивлен безмерно. Он послабляет галстук и смотрит на меня с недоверием. Я от волнения поправляю кофточку, выдыхаю через рот.

— Послушай, Касым, у меня нет денег, зато есть кое-что другое…

— Я не понимаю, вы хотите предложить мне?..

Касым на инстинктах мужских оглядывает меня с ног до головы, но своей лишиться не хочет. Он держит самообладание и дистанцию. Ему становится жарко.

— У меня есть вещь. Она очень ценная. Таких денег тебе никто не заплатит. Никогда. Мне ее не удалось продать в свое время, но тебе-то точно не откажут.

Я говорю о кольце. Том самом кольце, которое когда-то оставил для меня Громов. С огромным бриллиантом, каких свет наведывал.

— Вы хотите заплатить финансово? Но за что?

— Мне нужна твоя верность, Касым. Верность и служба только для меня. Ты получишь за это сполна. Повторюсь, ни один человек, не предложит сумму больше.

— Дело-то не в деньгах, Вероника. — Он не говорит моего отчества и прячет кулаки в карманы. — Я рад служить вам, и все равно на приказ, которым выставил меня на посмешище Гром. Оставим этот разговор.

— Ну уж нет, Касым. Я покажу ее. Вещь оценивали не в один и даже не в три миллиона!

Мне нужны гарантии и тонкие струны алчной душонки наемника. Да, он с легкостью может все рассказать Громову и тогда я получу наказание. Артём не простит махинаций за его спиной и восстания.

Но я делаю это во благо. Во благо иллюзорной счастливой семьи, что невозможно представить посреди творящегося хаоса. Бесконечной угрозы и преступников. С недавних пор, ставших неотъемлемой частью нашей с дочерью жизни. Однако, я верю. В самых тайных затворках сознания теплится надежда, что когда-нибудь это все закончится.

— Я настаиваю, Касым.

— Нет.

Впервые наемник позволяет себе вольность. Он касается моего запястья и силой удерживает на месте. Не дает шага ступить. Касым смотрит на меня сверху вниз настойчиво, уверенно. Забывая о службе и дисциплине.

Он, и все остальные наемники в подчинении Громова, как надрессированные псы рядом с хозяином. Агрессивные. Остервенелые. Их цепи крепко удерживает в своих руках Громов и лишь мужчина может контролировать убийц. Травить на неугодных.

Я стараюсь не думать об этом и всячески развеиваю мысли прочь. Потому что как только представлю, чего стоит Артёму власть над ублюдками, так выть хочется. Реветь. А еще кинуться на шею Громову и пожалеть, как родненького. Но вряд ли Громов оценит сей выпад. Сам не жалуется, а уж к себе такого отношения точно не стерпит.

— Я всегда рядом, Вероника. Мне не нужны от вас деньги. Вы олицетворение женщины. Чистый алмаз. Жаль без огранки.

Замираю. Касым знает толк в подаче и словах. Сейчас Касым будто вырвался из-под власти беспощадного Грома. На несколько минут. Самую малость. Мы в кабинете одни и наемник это понял. Ему не нужно прятать глаза. До боли сжимать челюсть, подавляя ярость. Бояться распрощаться с душой от возмездия Громова, как делают все остальные. Он держит мою руку и еле уловимо проводит большим пальцем по коже. Оценивает ее нежность. По-прежнему не сводит глаз. Касым хочет ласки и секса. Женского тепла.

Я вспыхиваю от неловкости за секунду. И это даже не страх, а догадка скрытого посыла наемника. Я узнаю в его глазах интерес. Ко мне!

— В знак благодарности, Касым. Мне сложно здесь кому-то доверять кроме Громова. И только ты можешь занять его место в отсутствие.

— Понимаю.

— Ты охраняешь мою жизнь, но любая услуга должна быть оплачена.

— Оставьте, Вероника, пожалуйста.

Касым не вуалирует иронии и улыбается широко. У наемника ямочки на щеках? Дергаюсь с каждым разом сильнее, и мужчина, наконец, отпускает мою руку.

— Ведь ты же присутствуешь на общих собраниях, которые проводит Громов? Будешь все мне рассказывать. Я должна быть в курсе.

— А вы уверены, что хотите об этом знать?

— Абсолютно!

С последнем словом, сторонюсь и топаю ногой. Касым клонит голову набок и блаженно разводит руки в стороны, мол, как скажешь. Он расслаблен и спокоен. Мне как шилом по мягкому месту. Но вида не подаю. С наемниками нельзя давать слабину. Загрызут.

Фурией разворачиваюсь и почти бегом вылетаю из кабинета. За спиной я слышу шаги Касыма.

— Оставайся на расстоянии. Это приказ!

— Но, Вероника?

— Ты обещал!

Я двигаюсь по коридору отчетливо. Заглядываю в каждую комнату и ищу Артёма. Спускаюсь на первый этаж, и сразу иду в столовую. Там Замут, как всегда, жрет на ночь.

— Где Громов?

Настроение у меня недружелюбное в связи с последней информацией и многочасового отсутствия папаши Арины. А дочке угрожает опасность.

— Добрый вечер. Гром устал. В лучшем случае сможет навестить тебя завтра.

Наемник отвечает с набитым ртом. Первой мыслью было натравить на него Касыма, а потом разгребаться с последствиями. Но я глубоко вдыхаю, считаю до трех и смахиваю тарелку с мясом на пол.

— Какого? Выпей успокоительного!

— Где Громов? Я не шучу, Замут. Он мне нужен срочно. Прямо сейчас!

Это не каприз и не прихоть. Я действительно начинаю сходить с ума в этом доме, зная, что среди окружения есть предатель. И он в любой момент может напасть. Я готова схватиться за пистолет и не смыкать глаз вообще. А Громов устал и навестит нас завтра!

— Он на улице в третьем ангаре. — Сдается наемник. Я фырчу и марширую к двери. Замут кричит вслед, заставляя остановиться. — Только, Сергеевна, лучше и впрямь вам поговорить позже!

Пошел ты к дьяволу, Замут, хам неотесанный! После говорю воспитанному Касыму оставаться в доме и дергаю ручку дверную.

Замут называет ангарами бетонные одноэтажки, что тянутся у ограды на заднем дворе. Внутри я никогда не была, Артём категорически запрещает. А еще мне плевать на холод, и я выскочила в шортах и шлепанцах. Всего строений пять. Мне в центральное. Чем ближе подхожу, тем медленнее и неуверенней шагаю. На улице совсем темно, но фонари всегда горят в этом жутком и неуютном месте. Я вижу безымянных наемников. Один дежурит рядом со входом.

— Вам нельзя входить.

— Силой удержишь?

Нет. Прикасаться ко мне никто не имеет права кроме Громова. И наемник выбирает меньшее из зол. Рычит тихо, но до покалывания в моей пояснице. Как бык выдыхает и отходит в сторону.

Я тянусь к тяжелой стальной дверце. С противным скрежетом распахиваю. Переступаю порог. Щурюсь от яркого света ламп. Мне тошно от запаха спирта и хлора, что резко ударяет в ноздри. Крадусь, оглядываюсь.

Здесь что-то гудит и на стенах обшарпалась бледная краска. Здесь белые ширмы, кушетки и шкафчики из стали. Сухожар. На полках стеклянные колбы, препараты. Это лечебница. Господи.

Это место, где псы Громова и сам предводитель зализывают свои раны. Я по привычке обнимаю себя руками и в самом дальнем углу за одной из одинаковых ширм слышу лязг металлических инструментов. Тяжкое знакомое дыхание.

Сердце саднит и сжимается, когда взгляд падает на окровавленные тряпки, разбросанные на полу. Трясусь и, кажется, что вот-вот дух покинет тело женское от страха. Рвано соплю, впиваюсь в себя ногтями. Слезы жгучей горечью проступают на глазах. Мой Громов…

— Артём?..

Тихонечко шепчу через всхлип, приближаясь к ширме.

— Зачем ты пришла?

Его тон не такой строгий, как обычно. Святые галактики! Лучше накричи, обматери, только не позволь увидеть, испытать мук. Вот почему, я отошла от окна, едва заметив внедорожник? Стоило остаться и быть внимательнее. Тогда бы я сразу увидела, что Артём ранен. Сейчас мне все равно. И даже план по разоблачению Крысы становится неважным.

Подкрадываюсь бесшумно и огибаю чертову ширму.