Глава 6

— Ты… ты защищал бывшего владельца ювелирного магазина. Непорядочного человека. Контрабандиста! Ты угрожал судье. — Мотаю головой, увиливаю от навязчивого поцелуя Громова. — Подожди хватит, тебе говорю! Я не забыла тот подвал, не забыла твое появление. И бессовестных монстров…

— Монстров? — Открытая ирония злит. Снова пытаюсь вырваться, но через секунду, будто покрываюсь льдом. Застываю. Сердце чеканит в такт секундам. Его палец осторожно поглаживает мои губы. — Ты хотела сказать участников ОПГ*? Да, Фортуна, да. Не отворачивайся. В глаза мне смотри! — сжимает ладонью мои скулы. Обездвиживает. — А я их предводитель. Понимаешь?

— Мне больно…

Мужчина опускает руку, отходит на полшага. Только успеваю выдохнуть, как тут же вскрикиваю. Стена сотрясается от резкого удара кулаком. За несколько сантиметров от моего лица.

Сейчас бы поплакать, но уверена для таких людей, как Громов этот номер не пройдет.

Блаженный Аристотель награди меня выдержкой…

Решаю сначала задобрить, потом призвать к совести взрывоопасного мужчину. Упираюсь лопатками в стену. Стою как на пороховой бочке.

— Да, ты спас меня. Вырвал из лап безжалостных монстров. А теперь, оказывается, вы из одной группировки? Ты знаешь, что такое закон?

— Это тебя не касается. Я пришел, чтобы забрать свою наследницу и, тебя — любимую женщину.

Что он говорит? Любимую женщину? На последней фразе вздрагиваю. И Громов замечает мой страх. Щурится. Хладнокровно опускает взгляд на мои губы, шею. Расстегнутое декольте истерзанной блузы.

— Таким как я нельзя иметь детей, Фортуна. И постоянные отношения. Я уже живу за гранью смерти. Ты даже представить себе не можешь, что на самом деле творится в мире, по ту сторону этого гребаного кабинета.

Хрипло шепчет. Проталкивает два пальца в мой вырез на блузке, оттягивает чашку лифа. Шлепком ударяю по его запястью.

— Ни за что! Слышишь? В твоем мире нет места для нас. Мы никуда с тобой не пойдем. Ты сам выбрал такую жизнь, подумай о дочери! — не знаю откуда, но я набираюсь силы и ярости. Толкаюсь, протискиваюсь между стеной и высоким мужчиной. Отбегаю к противоположной стене кабинета. — Хочешь, чтобы нас убили? Ты по локоть в крови, Громов. Не утруждайся, я прекрасно понимаю, у таких людей, как ты и враги соответствующие. — суечусь рядом со школьным столами. — Нет, стой. Фиг, тебе. Теперь-то меня не поймаешь!

Натренирована. Я чувствую себя как рыба в воде. Хоть с закрытыми глазами могу поставить рекорд по маневрированию между парт. Адреналин кипит по венам. Меня снова окутывает волной жара. Хватаю с полки Александра Сергеевича Пушкина. Точнее, его статую. Гипсовую или глиняную. Неважно. Замахиваюсь.

— Не дери судьбу за хуй, Фортуна!

И как тут не божиться? Громов тараном прет. Переворачивает столы. Зверюга. Не знаю куда себя деть. Чертов кабинет становится слишком тесным для нас двоих. Оглушающий грохот разлетается по пространству. Сейчас все сбегутся на шум. Затыкаю ладонями уши.

— Успокойся! — визжу.

Но Громов меня уже не слышит.

— Почему не сказала, что забеременела? Ты могла прийти в Ювелирный. Ведь знала, знала же, где можно меня найти!

Берет мой локоть. Орет. Сжимает.

Тяжким комом проглатываю отчаянье. Теперь мне есть что терять. Моя дочь дороже всего на свете. Ни один Громов не сможет мной помыкать. Запугивать. Разум притупляется инстинктом. Морщу нос. Змеей шиплю:

— Ну уж нет. Возвращаться в твой притон? Чтобы меня там точно поимели?

Я чувствую, как мужчину начинает лихорадить. Вижу, как напрягается его грудь при каждом глубоком вдохе. Как белая ткань плотно прилегает к коже. Громов закрывает глаза и поднимает лицо к потолку. До десяти мысленно считает. Наверное.

— Если бы рассказала мне все еще семь лет назад…

— И что? Отправил на аборт, да?

Мужчина цыкает. В его глазах откровенное разочарование. Послабляет хватку и полностью меня отпускает. То ли вздыхает, то ли рычит. Растирает переносицу, подбирает слова.

— Сделал так, чтобы эти Гниды никогда вас не нашли. Тебе повезло, сегодня отменили перелеты из-за грозы. Но я опоздал, Фортуна. Мне доложили о вас слишком поздно.

— Какие еще Гниды? Прекрати манипулировать!

— Да что ты за баба такая! Быстро остановилась. Фортуна, лучше не зли меня. Прекрати эти игрища с беготней!

Я предпочитаю держаться подальше. Резво увиливаю от мужчины.

Вспоминаю наш секс и синяки после. Боже. Громов способен разорвать душу в клочья. Утопить в чувственных ласках. Заставить захлебываться от удовольствия. Но всему есть противовес. Этот человек может уничтожить. Раздавить как муху и бровью не повести. Он не из нежных романтиков. Он хуже самого Дьявола.

Громов до хруста сжимает кулак. Срывается с места.

— Хочешь, чтобы я зря потратил время? Ладно, я позвоню своему бойцу. У меня-то рука не поднимется, но вот он настолько хорош, что завтра утром ты будешь работать на Аляске. Козлам топить за грамотность. Оденься потеплее.

Не знаю, что бы сделал со мной взбешенный Громов, однако, лязг замка снаружи останавливает нас обоих. Посреди разгрома и пламенной распри. Дверца в кабинет открывается. Тут же запахиваю испорченную блузку. Сначала встречаюсь взглядом с ошарашенным директором, но уже через секунду мой теплый мирок на глазах рушится по крупицам. Я забываю, как дышать. Говорить. Существовать.

— Мама!

Аришка забегает в кабинет. Радостно размахивает досточкой с выжженными каракулями.

— Доченька, милая, иди сюда.

Хватаю ребенка, прячу за спиной. В ужасе оборачиваюсь на Громова.

— А кто этот дядя?

Неукротимый, еще мгновенье назад Громов, за долю секунды сменяет угрожающий тон на лапушку:

— Я, — и мне и директору видно насколько сложно даются слова мужчине, — друг. Твой и мамы.

Арише весело. Дочка общительная. Беззаботный ребенок. Она даже представить себе не может, что за человек непрошибаемой скалой возвышается напротив.

— Как тебя зовут?

— Артём.

Вот это да. Вот это новость. У нас Арине скоро семь лет исполнится, а я только узнаю его имя. Мне лично представиться Громов не соизволил. Хотя я спрашивала неоднократно. Дочка двумя ладошками обнимает мою ногу, щекой прижимается к бедру. Стесняется, но выглядывает:

— На!

Аришка поднимает руку и протягивает поделку. А меня словно из ведра окатили. На морозе. И босяком пробежаться заставили. Дыхание перехватывает, кожу щиплет.

— Нет, Громов, не приближайся!

Пячусь, осторожно подталкиваю дочь к выходу из кабинета. Мужчину будто незримыми цепями сковала моя фраза. Он хочет подойти, но в то же время опасается напугать Аришку.

— Вероника, не глупи.

Сейчас мне все равно. На директора, что вытаращил глаза и поправляет очки. На учеников и техничку. Даже Викторию не замечаю. В коридоре крепко беру дочь за руку и прямиком направляюсь к лестнице.

— Мама, а почему мы бежим? Дядя плохой?

— Нет, он хороший. Просто нам нужно успеть в отель. Ты же помнишь, что случилось у нас дома? Градусник разбился.

Вихрем спускаемся на первый этаж. Озираюсь по сторонам, стараюсь не показывать своего страха. В гардеробе наспех одеваю дочь. Свое пальто накинуть времени не остается. Забираю чемодан из коморки охранника, тороплюсь на улицу.

Неминуемая опасность как огонь поднимается по пищеводу. Подташнивает. Изо рта клубами пара вырывается частое дыхание. Противный мелкий дождь портит мою прическу. Но я не чувствую холода и нарушаю свои же правила. Бегу по лужам и не боюсь промочить ноги. Молюсь, чтобы автобус подъехал как можно скорее.

У ворот школы я вижу огромный черный внедорожник. Железная гробина на колесах полностью тонированная. А раньше Громов двигался на простеньком седане. И дураку понятно, что законным путем на новый автомобиль из салона, реально заработать только к началу следующей жизни.

Возможно, если бы Громов остался еще тогда, ночью в моей квартире, у нас вышли серьезные отношения. Семья. Мы вместе воспитывали дочь. Я работала учительницей, а Громов еще кем-нибудь. Хоть слесарем, но только не криминал. Господи.

Очередной кошмар из персональной копилочки Фортуны. Я кое-что знаю об этих ублюдках из информации в интернете. Поверхностной. У них там целая алмазная империя. Прозрачные камни за бешеные деньги ценою в жизнь. Вырытые на рудниках в Якутии, омытые кровью. Такие люди, как Громов, не любят светиться на камеру. Они всегда остаются в тени и лишь успевают менять наемных пешек. Точно, как в шахматах. Срубили? Я сделаю следующий ход Конем.

Неравный бой я затеяла. Идти против Громова все равно что прописать себе программу на самоуничтожение. Но я не сдамся. Не позволю мужчине затянуть нас в свой безжалостный мир.

Топчусь с ноги на ногу возле остановки. Аришка удивленно за мной наблюдает. Подрастет, поймет чувства матери.

Из-за угла выезжает автобус. У меня начинает дергаться левый глаз, когда водитель останавливается, чтобы пропустить пешеходов. Здесь каждая секундочка на счету.

— Давай быстрее, подери тебя черти… — шепчу тихо, незаметно для дочери. Зубы стучат. Пальцы на руках немеют. Колымага, наконец, доползает к нам. — Вот и славненько! Ариш, проходи вперед.

Внедорожник Артёма появляется, будто из ниоткуда. Оглушает ревом мотора. Ослепляет яркими фарами. Я вижу, как распахивается дверца. Мужчина выходит из авто и каждый его шаг словно кинжалом вонзается в мое сердце.

— Фортуна!

Одним прыжком оказываюсь в салоне автобуса, а вот Громову не хватило пары секунд. Пыльные облупленные дверцы захлопываются прямо перед его носом. Старенький автобус тарахтит и начинает движение. Вздрагиваю, когда Артём с размаха ударяет кулаком в закрытые двери.

— Сука! — читаю по губам.

Сам сука. Ухмыляюсь. С победоносным видом разворачиваюсь.

— За проезд передаем, девушка.

— А… да-да, сейчас.

Кондуктор спускает меня с небес на землю. Проверяю сначала дочь — сидит на кресле, рассматривает досточку. Потом наклоняюсь, расстегиваю молнию на чемодане. Шарю в недрах, нащупываю кошелек.

Автобус резко тормозит, еле успеваю схватиться за поручень. Все тело будто током пронизывает. Выпрямляюсь. Наш путь преграждает та самая черная машина. Грязное лобовое стекло не скрывает рассерженного лица Громова. Он уже сожрал меня глазами и теперь намеревается сделать это тактильно.

Трусливый водитель, конечно же, не препятствует, а покорно распахивает дверцы в автобусе. Но я здесь не одна. Вокруг люди. Общественность. Они обязательно возмутятся. Защитят. Становлюсь рядом с Аришкой. Струной вытягиваюсь.

— Бестолковая!

— Не выражайся при ребенке!

Заботливый папаша подходит вплотную. Вполголоса рычит:

— А как еще тебя назвать? Ты даже представить себе не можешь, в какую херню вляпалась.

— Бандитов своих так запугивать будешь. Отпусти мою руку. Больно…

Я тоже шепчу и наигранно улыбаюсь, мол, все хорошо, и “дядя” шуточки мне говорит. Театр для одного зрителя. Нашей дочки. Спрыгивает с сиденья. Ох, как не вовремя.

— Артём, это тебе! — отдает поделку.

— Спасибо, малышка.

Добренький Артём присаживается на корточки. И видели бы вы только его глаза. До моей дрожи. Искрятся. Звериный оскал моментально сменяется на улыбку. Громов не моргает, он смотрит на Аришу и узнает в ней себя. Точную копию.

— Принцесса, ты бы хотела поехать с мамой ко мне в гости?

______________________________

ОПГ- организованная преступная группировка.