Глава 7

— Нет, Арина не хочет.

Максимально строго заявляю, одергиваю дочь от Громова. Тот напрягает пасть и смотрит на меня так, будто уже четвертовал. Наверное, снова бы выругался. Однако просто недовольно цыкает и вновь переводит внимание на дочь.

— А я говорю, захочет. Ведь Артём купит принцессе большого медведя. Куклу в розовом платье с личной жилплощадью. Мужем и конем с крыльями.

Ах, ты ж… Громов подготовился. Наверняка прошерстил рынок детских игрушек. Хитрый. Он знает, как найти подход к дочери.

— У нее и так много игрушек.

Мы по-прежнему стоим посреди дороги. Внедорожник, перегородивший путь с номерами, не придает водителю автобуса дерзости. Пассажиры тоже притихли и молча смотрят. Как огромный мужик в черном, забитый татуировками под самый подбородок, с мордой бандитской, уговаривает Аришку. И хоть бы одна бабушка возмутилась. Нет же. Боятся. Косятся.

Из всего нашего коллектива пытаюсь перечить только я. Громов с корточек поднимается на ноги и становится выше меня на три головы точно. Сканирует взглядом всех присутствующих, потом меня. Хмурится. Дергает бровью. Склоняется к дочери:

— Уроки сегодня можешь не делать, принцесса. Ты у нас приблатненная. А с твоей училкой я уж как-нибудь договорюсь…

— Ура!

Громов принимает ее восторг за согласие. Я мотаю головой отрицательно. Ловлю губами воздух от недовольства. Мужчина заходит мне за спину. Тянется к уху:

— Без глупостей, Фортуна. Ты не ребенок, чтобы с тобой нянчиться.

— Мы поедем в отель.

— Не вынуждай насильно запихивать тебя в машину.

— Ты напугаешь дочь, Громов…

Я слышу, как мужчина до хруста сжимает пальцы в кулак. Он больше ничего не говорит, а безмолвно покидает чертов автобус.

Через пару минут салон содрогается, и мы снова начинаем движение. Я почти на грани обморока. Усаживаю дочь, плюхаюсь на сиденье рядом. Только сейчас вокруг нас будто рой пчел слетелся. Пассажиры в разные голоса перешептываются, обсуждают увиденное. Я прикрываю глаза и устало растираю рукой лоб.

— Мама смотри, там Артём! — радостно вскрикивает.

Конечно. Он с первого взгляда покорил Аришку. А уж обещанными подарками окончательно. Мужчина двигается параллельно автобусу, разговаривает по телефону. Меня снова бросает в дрожь. Наивно было полагать, что Громов послушает. Для этого человека существует два мнения свое и неправильное.

По громкой связи я слышу нужную остановку. С опаской шагаю к выходу. Облупленные дверцы распахиваются, и мы с дочкой выпрыгиваем на улицу. Через метров сто я вижу высокое кирпичное здание гостиницы. Не роскошный отель, но добротный. Пару звезд достаточно, чтобы скоротать вечерок пока нашу квартиру окончательно не приведут в норму.

— Побежали-побежали доченька.

— Мы не успеваем?

— Почти успеваем, но надо ускориться! Нет, не оборачивайся. Лучше взгляни, как красиво мигает вывеска.

На парковке гостиницы я замечаю, что к Громовскому внедорожнику прибавилось еще три. Такие же черные. Здоровые. Рядом с тачками стоят наемники Артёма. С рожами, которыми можно пугать детей. Озлобленные. Дикие. Мрак. По спине ползут колючие мурашки. Еще никогда прежде мне не приходилось иметь дел с людьми, далекими от законов и правил.

Мы поднимаемся по ступеням в здание. Внутри небольшой холл с диванчиками. Никого нет кроме нас. Без очереди спешу к стойке администратора.

— Бронировала номер на фамилию Фортуна. С двумя раздельными кроватями.

Девушка за стойкой не особо приветлива. Лениво щелкает компьютерной мышью. Достает из ящичка ключи.

— Шестьдесят девятый.

Здесь нет портье и сопровождающих. Пыхчу, тащу чемодан. Благо этаж второй. Наверняка завтра проснусь с болями в руках. Наверху в самом конце коридора я открываю обычную деревянную дверь. Пропускаю Аришку вперед и тут же запираюсь.

Комната тесновата. Простые бумажные обои. Две кровати напротив друг друга с застиранным бельем. Есть телевизор, столик, шкаф. Вся атрибутика номера “Стандарт”.

Пока дочка моет руки в ванной, я отодвигаю штору и смотрю во двор. Смотрю сверху вниз на машину Громова. Кожей чувствую, что по ту сторону затемненного стекла он за мной наблюдает. Злющий. Наверное.

Щеки вспыхивают. Прячусь обратно.

До вечера занимаюсь Ариной. Несколько раз спускаюсь в местный буфет и выбираю полдник и ужин своей первокласснице. После купаю дочь и ровно в десять укладываю постель. Выключаю свет в номере.

Сама уснуть пытаюсь, но не получается. Живот урчит. Я пропустила ужин и рассчитывала сделать сегодня разгрузку, а заодно сэкономить денег. Зная себя наперед, уверена, что в случае голода глаз не сомкну до утра. Буфет с конским ценником на простецкий винегрет и котлету с сыром работает до полуночи. Ариша уже спит.

Бесшумно поднимаюсь с постели. Сверху пижамы накидываю трикотажный кардиган. На цыпочках крадусь из номера. Закрываю Аришку на ключ. В коридоре шагаю быстро и не успеваю среагировать. Почти у самой лестницы справа на этаже, дверь в соседний номер резко открывается. Мужская рука с силой берет меня за локоть и утаскивает внутрь комнаты.

— Громов, я уже все сказала!

В полумраке от единственного настенного бра я узнаю образ Артёма. Он снял только пиджак, швырнув его на постель, и сейчас все крепче и крепче сжимает меня. Второй ладонью обхватывает мою шею. Он снова принуждает смотреть ему в глаза. Склоняется ближе. Пытаюсь вырваться, но мужчина лишь усиливает захват. Я снова оказалась в клетке со Зверем. Разъяренным моей непокорностью.

— Ты с кем играть вздумала, женщина?

Громов напрягает пальцы на моей шее, так, чтобы услышать тихий вздох. Он чувствует, как вибрирует мое тело от страха. Видит страх в широко распахнутых глазах. Его ладонь, как раскаленная удавка, держит мое горло. Я поднимаю руки и впиваюсь ногтями в его запястье.

— Хватит, больно.

— Не ври, Фортуна, — отпускает шею, заводит ладонь мне за спину. — Тебе же нравится, когда тебя берут вот так. Нравится.

Он прижимает меня к своему телу.

Утыкаюсь носом в его грудь. Запах одеколона, свежести и сигарет смешиваются в носу единым коктейлем.

— Перестань меня тискать, Громов.

— А может я соскучился. Столько лет не виделись. Ну, чего замерла? Боишься меня, Фортуна?

Он обхватывает мою талию, тащит за собой к постели. Укладывает. Держит рукой. Второй расстегивает свою рубашку. Приглушенное освещение в комнате и темно-багровые стены сливаются в мутную пелену. Ничего не вижу, кроме сияющих алыми бликами глаз мужчины.

Наблюдаю, как Громов скидывает с себя рубашку. Отшвыривает на пол. Расталкивает коленом мои ноги. Склоняется и под тяжестью своего тела вдавливает меня в матрас.

— Ты такой же монстр, как твои наемники.

— Я хуже.

Он отвечает с холодом. Отводит взгляд с моего лица к шее. Берет ладонью мою грудь, не снимая лифа, щупает. Нагло. С силой. Будто я его собственность.

Извиваюсь. Дотрагиваюсь его обнаженных плеч, пытаюсь отстраниться. Мне жарко. Волнительно. И в чем-то Артём прав. Возможно, я действительно неправильная и мне нравится эта страсть. Власть Громова, что принуждает содрогаться и замирать переменно. От каждого прикосновения к моему телу.

— Я представляла нашу встречу совершенно иначе…

— А чего ты ждала от меня? От убийцы, Фортуна. Слышишь? Да, я убивал людей. Рукой ломал хребты. И сейчас…

— Нет, замолчи!

— Не хочешь знать правды?

Он говорит слишком тихо. Его взгляд разнится со словами. Громов опять рассматривает лицо. Большим пальцем проводит по губам, подбородку. На секунду улыбается.

— Вероника, меня уже не исправить…

— Я… я могу попробовать. Ты же сказал, что я — твоя любимая женщина.

— Верно, но это ничего не меняет.

Последняя фраза окончательно срывает сдержанность Громова. Он резко выдыхает и накрывает мои губы поцелуем. Господи. Я снова чувствую его вкус. Ощущаю внутри те самые ласки. Как мужчина задевает мой язык, проталкивается глубже. Заставляет вбирать в себя его воздух. Жадно. С упоением я наполняю свои легкие. Действует как дурман.

Громов беспорядочно скользит руками по моему телу, задирает верх пижамы. Поглаживает живот, спускается ниже к резинке на штанишках, стягивает край.

— Я хочу тебя Фортуна. Прямо сейчас.

С напором целует. Затягивает мои губы. Ударяемся зубами. Мне душно. Я не в силах заглушить стоны. Мне страшно и хорошо одновременно. Рядом с Громовым по-другому не получается.

Прогибаюсь под ним, обнимаю руками за спину. В комнате почти тихо и мое бурчание в животе предательски слышится мне и Громову. Мужчина тактично делает вид, будто не замечает, но после второго звука все же останавливается.

— Скрутило?

— Боже… Нет!

Стыдливо прикрываю ладонями лицо.

— Голодная?

— Я собиралась в буфет, а потом…

— Дурная баба.

Громов усмехается, и оттолкнувшись, усаживается на край постели. Наклоняется, поднимает рубашку с пола. Мужчина раскалил меня и просто отпустил. Наверное, это к лучшему.

Запускаю пальцы себе в волосы, почесываю кожу головы. До сих пор немного трясет, однако, я встаю на ноги. Молча. Искоса наблюдая, как Громов застегивает рубашку, выхожу из номера. В коридоре тяжело дышу и словно трезвею. Скрещиваю руки на груди и быстро шагаю к лестнице. Подальше от Артёма.

На первом этаже гостиницы сворачиваю в буфет. С витринами столовскими и пластиковыми столиками. Еще час до закрытия и все места практически заняты. Из колонок играет музыка. В воздухе витает запах алкоголя. Я подхожу к стеклянной витрине, нащупываю в кармашке скромные сбережения. Не то чтобы бедствовала, просто каждая копейка расписана на определенные расходы.

— Салат из капусты и хлеб.

Грузная женщина в белом колпачке подает мне маленькую фарфоровую тарелочку на подносе. Приборы беру сама. Вздрагиваю, когда на мое плечо ложится чья-то рука. Оборачиваюсь. Морщусь от вони перегара.

— Девушка, а вы одна? Можно пригласить вас на танец?

Я в удивлении открываю рот и перевожу взгляд в сторону.

— Нет, она не одна. Пошел отсюда на хуй.

Громов одним движением отпихивает кавалера и тот чуть не валится с ног.

— Артём…

— Что?

Громов разворачивается и уверенно идет к свободному столику. Я с подносиком плетусь следом. Мы усаживаемся друг напротив друга, и мужчина с нескрываемой иронией критикует мой поздний ужин.

— Я на правильном питании. За фигурой слежу.

Вру.

Поддеваю вилкой капусту. И сейчас, мне кажется, будто ничего вкуснее в жизни не ела. Громов откидывается на спинку стула и смотрит на продавца у раздачи.

— Женщина, принеси нам “короночку” из всей вашей стряпни.

Сжимаю в кулаке вилку и шиплю:

— Здесь самообслуживание.

— Да? Не знал. Похрен, она уже тащит.

Женщина в белом колпачке семенит по плитке на полу и уже через минуту оказывается рядом с нами. Ставит на столик большую тарелку с красной запеченной рыбой и овощами. Мой рот моментально наполняется слюной. Громов достает из пиджака купюру и говорит, что сдачу “мадам может оставить себе за суету”. Пододвигает тарелку мне ближе.

— А ты?

В ответ лишь отмахивается. Я уплетаю рыбу, а Громов терпеливо ждет. Я кушаю быстро, поэтому ужин занимает не больше десяти минут.

— Наелась?

— Да, спасибо.

Громов складывает руки на стол и скрепляет пальцы в замок. Я снова вижу его каменную морду. Строгую. Напрягаюсь от пристального взгляда.

— А теперь слушай внимательно, Фортуна. Два раза повторять не буду. — Рычит Громов. Заставляет мое сердце ускоренно колотиться от тревоги. — Сойдемся на том, что ты не бестолковая шваль и поймешь меня сразу. Ты осознаешь кто сейчас сидит перед тобой. Верно? И если ты думаешь, что все грехи собрал на себя лишь я, то ошибаешься. Фортуна, мой мир крутится вокруг алмазов, но я не единственный кто поднимает состояние на камнях. Айхан Хамаров. Запомни это имя Фортуна. Уже пять лет я никак не могу замочить эту тварь. Гребаного наследника одного из рудников в Якутии. Как бы тебе объяснить? Кхм… Считай, что он мой враг. Да. Мне неизвестно откуда, но он тоже узнал о вашем существовании. Причем первым. Сечешь?

Киваю. Что говорит этот мужчина? Запугать меня вздумал?

Громов продолжает:

— Я находился в Турции, когда мне позвонили из России и сообщили, что Хамаров взял билет на рейс в твой город, Фортуна. Я сразу понял, что он собирается прилететь к тебе. Но сомневался. Позже мои люди пробили тебя по базам данных и уже на полпути из Турции, сообщили мне о ребенке. Все семь лет. Семь гребаных лет я думал о тебе. Но не мог приблизиться. И остаться той ночью тоже. Рядом со мной постоянно кружат шакалы, а слабых они не щадят. У меня не было близких до тебя, Вероника. Непозволительная роскошь, для такого человека как я. Ты должна послушаться, Фортуна. Завтра утром я заберу тебя и дочь. Можешь забыть о своей прошлой жизни.