Глава 8

— Я тебя услышала, Артём.

Коротко отвечаю. Такие люди, как Громов на все пойдут, лишь бы добиться своей цели. Вот и сейчас мужчина придумал красивое оправдание своего отсутствия. Точно вам говорю. Я намерено соглашаюсь ведь до утра еще есть время. Я обязательно найду способ выйти сама и вывести незаметно Аришку из гостиницы.

Громов одобрительно кивает на мою улыбочку. Уже завтра я стану для него швалью или кем-то похуже.

— Еще раз спасибо за ужин.

— Постой Фортуна, я хочу увидеть дочь.

Мужчина укладывает ладонь сверху моей руки, принуждая оставаться на месте.

Когда Громов начинает разговор на тему Аришки, во мне будто сотни петард взрываются враз. Вот и теперь тело захлестывает жгучей паникой. Громов даже представить себе не может, что такое быть настоящим отцом. Откуда? С его-то жизнью и прошлым. А Аришка просто еще маленькая.

— Она уже спит.

— Я только взгляну и сразу уйду.

Давит, давит на меня своим авторитетом и ледяным тоном. Ёрзаю на стуле.

— Волшебного слова ждешь, Фортуна? Идем, я провожу тебя в номер.

Отодвигая задницей стул, молча поднимаюсь на ноги. Артём встает следом и как под конвоем сопровождает меня из буфета к лестнице. Спиной ощущаю его тяжелый взгляд и каждый последующий шаг мне дается все труднее. Мы поднимаемся на второй этаж, и у двери своего номера я замираю. Крепко сжимаю ключи через карман на пижаме. Громов не отступится. Он никуда не уйдет.

— Только тихо, Арина уже спит.

Ворчу, открываю замок. Я первая вхожу в комнату, Громов словно застывает на пороге. В номере темно, и только узкая дорожка света из коридора через распахнутую дверь очерчивает образ дочери.

— Малышка моя…

— Нет, стой. Не подходи ближе.

— Угомонись.

Я на волнении позволяю себе тон громче, чем следовало бы. У Аришки чуткий сон и уже через пару секунд дочь начинает ворочаться. Просыпается. Бормочет:

— Ого… Артём пришел.

— Пришел, принцесса.

— Ты хороший. Останься с нами.

Громов, вопреки запретам, пересекает мои установленные границы и присаживается на пол рядом с изголовьем кровати. Он смотрит на Аришку, а она на него. Улыбаются. Одна я, как всегда, мегера, недовольно упираюсь руками себе в бока.

— Нет, Артём не останется. Ему завтра на работу рано вставать!

На работу. Ага. По четным числам разворовывать ресурсы нашей страны, а по пятницам убивать неугодных.

— Мама права.

Шепчет Громов, поднимается на ноги, но дочь хватается ручонкой за манжету его рубашки. Вот так. Громов манипулирует мной, а Аришка Громовым. Наказание…

— Артём, расскажи мне сказку, чтобы я опять уснула.

Мужчина, конечно же, не отказывает. Он уже наплевал на мои протесты и сейчас усаживается на край постели к дочери. У меня под ребрами начинает колоть, когда Громов своими руками дотрагивается одеяла. Поправляет, укутывая Аришку. Нельзя подпускать Зверя так близко. Как на иголках хожу из стороны в сторону.

— Давай-ка я тебе лучше про Воркуту расскажу?

Слышу его хрип и подпрыгиваю будто ужаленная.

— Нет! Рассказывай Арине про “Репку”!

Я раздраженно машу руками, а Громов ухмыляется. Он откровенно издевается. Ему нравится наблюдать как я нервничаю.

— Хорошо, — снова переводит внимание на дочь. — Посадил мент депутата…

— Артём!

И этот самый Артём больше не желает одаривать меня своим взглядом. Они с Аришкой словно на одной волне. Надсмехаются надо мной. Дочь радостно хлопает в ладошки, а новоиспеченный отец думает, что умеет шутить.

— Какая у тебя строгая мама. Не обижает?

— Не-а, только уроки заставляет учить и игрушки в коробку складывать.

Громов все-таки рассказывает сказку доподлинно. Я сгорбилась и сижу на второй кровати. Пристально контролирую мужчину и подсказываю последовательность цепочки по вытягиванию репки. Дочка взволнована появлением неожиданного гостя и никак не хочет отпускать Артёма после финала сказки. Она хнычет. Капризничает. Никогда прежде я не замечала за ней такого поведения.

— Арина, перестать. Нехорошо удерживать Артёма. Он устал и хочет спать!

Громко топаю ногами по полу, подхожу к дочери. Она снова вцепилась ему в рубашку. Пытаюсь разжать детскую ладошку.

— Я останусь. Только не плачь принцесса.

— Громов, она специально!

Я люблю дочь больше жизни. Но категорически не поощряю капризов. С появлением Громова все пошло наперекосяк.

— Ложись с ней, Фортуна.

Со мной Громов разговаривает иначе. Мне ничего не остается как смириться. Отодвигаю Аришку к стенке, сама укладываюсь с краю. Переворачиваюсь на бок чтобы видеть Громова. Мужчина выключает бра. После, только снимает ботинки и прямо в одежде падает на кровать.

Отчаянно борюсь со сном, но с каждой минутой моргаю все медленней и медленней. Теперь будет намного сложнее улизнуть незамеченными из хищных лап Диктатора. Не понимаю, как отрубаюсь. Мне ничего не снится лишь чернота.

Резко вздрагиваю от ощущения падения. В номере уже светло. Я лежу на спине и автоматически тянусь на половину кровати, где спит дочь. Нащупываю пустую еще теплую простынь. Подскакиваю. Задыхаюсь. Хочу вскрикнуть, но вовремя затыкаю ладонью свой рот. Осторожно поднимаюсь с постели, чтобы не разбудить Громова. Я вижу Арину рядом с ним. Склонилась над мужчиной.

— Ариша, ты что творишь?.. — тихо шепчу.

— В салон красоты играю.

— Господи, нет. Отойди, не смей… Где ты нашла мой лак?

Громов тоже на спине. Как вечером лег, так и не пошелохнулся. Одна рука сжата в кулаке на груди, вторая расслаблена и закрывает его глаза. Я не знаю, как поступить. Растерянно смотрю то на свой раскрытый чемодан, то на кисть Громова. Сегодня он проснется чуточку красивее чем обычно. С новым красным маникюром на четырех пальцах.

- Пусть играет, я ей разрешил.

Хриплым басом рявкает Громов.

— Ты хоть видишь, что она делает?

Артём сдвигает теперь уже изящную руку со своего лица вполовину. Дергает бровью и зыркает на меня одним глазом. Я возвышаюсь над мужчиной с видом, мол, если что, сам дурак. Жидкость для снятия лака у меня закончилась еще на прошлой неделе.

Громов с шумом сопит, приподнимается, заставляя скрипеть кровать под тяжестью своего тела. Усаживается на край. Лениво растирает глаза и лоб после сна, хмурится, замечает красные ногти.

— Беспредел, — поглядывает на довольную Аришку, — придется с мылом отскабливать.

— Ты не мог бы выражаться более культурно?

— Она больше меня знает. — Громов снова оборачивается на Аришку, кивает в сторону ванной. — Пошли умываться.

Я забираю у дочери флакон с лаком. Топчусь на месте. Попискиваю, чтобы хоть как-то обозначить свое присутствие:

— У нас свои зубные щетки, в чемодане! Одноразовые брать не нужно. Если что!

— Позвони администратору, Фортуна, пусть сварганит нам кофе.

Хмыкаю, когда дверь в ванную захлопывается. Я выполняю просьбу и уже жду не дождусь возмущений господина Диктатора. Три, два, один…

— Фортуна!!!

— Что-о-о?..

— Чем стереть?!

— А всё, Громов, поздно. Шестьдесят секунд ты прошляпил…

— Я не шучу!

Мужчина выглядывает из ванной и демонстрирует мне ногти.

— И?

— Давай ацетон.

— А нету.

Я развожу руки в стороны и больше не могу сдержать улыбку. Громов быстро кидает взгляд на умывающуюся дочь, потом шепчет, чтобы она не услышала:

— Сучка ты, Фортуна…

— Сочту за комплимент.

Неосознанно начинаю краснеть. Позволяю себе некое кокетство. Сейчас я переживаю за свой внешний вид и едва Громов покидает ванную, хватаю косметичку и спешу привести себя в порядок.

— Арина, ты зубы почистила?

— Ага.

— Иди к Артёму и скажи, что ему очень идет новый маникюр. Под цвет глаз. Поняла меня?

Отправляю дочь в комнату на завтрак. Я освежаюсь, чуть больше времени трачу на создание макияжа. Не знаю зачем, но наношу на губы алый блеск и вместо привычной собранной прически оставляю распущенными локоны. Растираю каплю духов по шее и запястьям. Еще раз придирчиво осматриваю образ. Возвращаюсь к Аришке и Громову.

— Артём, а ты, правда, купишь мне большого медведя?

— Правда. — Громов замечает меня притихшую. Оценивает с головы до ног. — Красотка. Шмот только поменять надо.

Эм… Я молча достаю блузу и брюки. У меня с утра нет аппетита, я наспех выпиваю чашку остывшего кофе. Я почти счастлива этим тихим семейным завтраком. На это время мне удается забыть, что за человек сидит с нами рядом. Улыбается. Искренне интересуется об интересах Аришки.

Громов отодвигает тарелку и первым выходит из-за стола.

— Собирайтесь.

Всего одно слово опять возвращает меня из теплой иллюзии в суровую бандитскую реалию. В голове тысячи мыслей. Вспышки вариантов побега перед глазами. Дочка подскакивает и бежит надевать свою курточку. Я как на расстрел, медленно крадусь следом.

— Фортуна, не тяни кота за… кхм… Одевайся.

— Я забыла свое пальто еще в школе.

Мне кажется, Громов уже давно понял мой замысел и сейчас искусно притворяется. Просто наблюдает за мной. За каждым действом. Он берет наш чемодан и идет к выходу из номера.

— Постой, дай я заберу оттуда сумочку.

— Конечно. Фортуна.

Внутри аксессуара ключи от квартиры, документы и деньги. Самое ценное что есть. Я решаю держать сумку при себе, вдруг нам с Аришкой улыбнется удача?

В холле гостиницы напрягаюсь еще сильнее. Громов толкает дверь на улицу, уверенно шагает. Скрывает накрашенную руку в кармане брюк.

Только переступив порог здания, дочь отбегает от Артёма и прячется за меня. Я с замиранием сердца останавливаюсь на крыльце, растеряно озираюсь по сторонам.

Серая парковка. Три черных внедорожника выстроены в ряд. Наемники Громова встречают своего предводителя. Восемь головорезов. Из них я сразу двух ублюдков, что потешались надо мной в чертовом ювелирном магазине. Почти не изменились, только у чеченца волосы чуть обелило сединой. Он смотрит на меня. В глаза смотрит. Не моргает. Будто порвать хочет. У него нет сердца и души. Ходячая машина для убийств.

— Замут, отдай девушке свой пиджак.

Громов, не оборачиваясь на нас, приказывает чеченцу. Открывает багажник одного из авто, укладывает наш чемодан. Чеченец нагло скалится, демонстрируя свои зубы. Подходит максимально близко. Заставляет дрожать меня и Аришку. Он расстегивает вещь и собирается лично накинуть на мои плечи.

— Нет, не нужно. Мне не холодно.

Отстраняюсь как от огня. Однако, грубый пиджак все равно оказывается на мне. Прокуренная ткань и резкий чужой парфюм, наверное, пропитают мою блузку так, что придется стирать. На удивление тяжелая вещь. Не важно.

Одной рукой сжимаю сумку, второй обнимаю Аришку. Девочка откровенно боится чеченца, что как вкопанный продолжает находиться рядом. Бородатый страшный тип. Тут я, взрослая женщина, на грани, что уж говорить о ребенке. Громов захлопывает багажник и быстрым шагом возвращается к нам. Склоняется к дочери:

— Замута, что ли, испугалась? Так не надо. Ты у нас Дамка Козырная, поэтому давай, приказывай. Ну, смелее.

Арина смущенно утыкается носом в мое бедро, но Громов ее одергивает. Настаивает.

— Уйди… дядя…

Громов незаметно кивает чеченцу и тот без промедлений марширует обратно к внедорожникам. Под пристальным взглядом Громова тоже следуем к машинам.

Артём лично усаживается за руль, мы с Аришкой размещаемся на заднем сидении. Громов заводит мотор. Гул слышится как из преисподней. Салон содрогается, и внедорожник выезжает на главную полосу.

— Куда ты нас везешь?

— Скоро узнаешь.

Я пять-шесть. Отчаянно рассматриваю город через затемненное стекло. Прижимаю к себе дочь. Громов только прибавляет скорости. Еще две машины едут за нами колонной. Я замечаю торговый центр по пути и в грудной клетке будто огонь разгорается.

— Артём, остановись, пожалуйста.