Глава 9

— Зачем?

— Я хочу в туалет срочно! И не минутой позже.

Артём гипнотизирует меня через зеркало заднего вида. Он сосредоточен и думает, как поступить. С облегчением выдыхаю, когда Громов все-таки сворачивает с полосы и паркуется на противоположной стороне от торгового центра.

— Иди.

Он абсолютно спокоен. На мое удивление. Громов нажимает кнопку и открывает замки на дверцах внедорожника.

— Я заберу дочь.

— Нет.

На мгновенье теряю дар речи. Громов будто связал меня по рукам и ногам, одним словом. Мужчина крепко сжимает руль и продолжает наблюдать за мной через зеркальное отражение.

— Ты не имеешь права запрещать! Вставай, Ариша.

Я совсем разволновалась. Суечусь. Арина вновь капризничает и упирается. Открываю дверцу авто и насильно вытаскиваю дочь на улицу. Громов выходит следом. Он разозлен, но сдерживается.

— Иди одна, Фортуна. Или уже не надо?

Громов становится так, чтобы загородить собой от меня Аришку. На панике смотрю в его холодные глаза. Оборачиваюсь. Вижу, как меня окружают со всех сторон наемники Громова. Плотным кольцом здоровенных тел в черном. Если сейчас откажусь, Артём сразу поймет мой умысел. Но и маленькую Аришку я не могу оставить одну с этими монстрами.

— Не доверяешь мне, Громов? Ну так сопроводи нас!

Я стараюсь не показывать, как трясутся мои поджилки, напротив, топаю ногой. Нельзя обнажать страх, когда находишься с такими зверьми, как Громов. Они его за версту чувствуют. Потом сожрут и не подавятся. Мужчина делает шаг ближе, еще. Он сокращает расстояние между нами практически до нуля.

— Шныря во мне увидела? — рычит на ухо. — С тобой пойдет Замут. Ты же помнишь Замута? — Громов отстраняется и свистит чеченцу.

Я хватаюсь за голову и, наверное, сейчас бы орала от ужаса. Давлю в себе слезы, смотрю, как дочь непонимающе улыбается.

— Мы тебя подождем Фортуна. И да, купи мне ацетон.

Громов не оставляет мне выбора. На слабых ногах дергаюсь, и наемники тут же расступаются передо мной, освобождая путь. По спине прокатывается холод, но далеко не из-за промозглого ветра. Хотя погода портится на глазах. Небо затягивается густыми серыми тучами как в фильмах перед началом Армагеддона.

Громко топаю каблуками по асфальту и слышу шаги чеченца за спиной. Я останавливаюсь у длинного пешеходного перехода и жду Зеленый. Наемник за полметра рядом.

Как же паршиво на душе. Невыносимо осознавать свою беспомощность. Я в одиночку пытаюсь противостоять целой империи. А на верху иерархии Громов. Страшнее и безжалостнее самого Дьявола.

Уже быстрее я схожу на зебру, искоса поглядываю на Замута. А вокруг нас люди в разноцветных одежках. С пакетами и местным фастфудом. Переговариваются и смеются. Каждый спешит по своим делам. Эти люди даже представить себе не могут кто сейчас двигается рядом со мной. И кто остался на противоположной стороне дороги. Убийцы. Жестокие твари под главенством родного отца моей дочери. Они среди нас. Притворяются. Прячутся под масками таких же порядочных граждан.

Я перехожу дорогу и поднимаюсь по каменным ступеням в здание ТЦ. Автоматические стеклянные дверцы открываются. Я вижу толпы покупателей и очень жалею, что не удалось забрать Аришку. В таком скоплении затеряться труда не составило бы.

Справа от меня я вижу косметический отдел, и не обращая внимание на Замута, покупаю жидкость для снятия лака. После, мне все же приходится пройти дальше вдоль магазинов к уборным. Замираю у белой двери с человеком в юбке на таблице.

— Это дамский туалет! Нет, Замут, ты останешься здесь.

Я возмущаюсь, но здоровенный чеченец не слушает. Он заходит внутрь и пялится на меня своими черными глазищами. Просторная комната с кабинками и зеркалом во всю стену, как назло, пустынна. Ни одна женщина не затерялась кроме меня. Замут проходит мимо всех кабинок и еще раз проверяет на наличие посторонних. Он открывает последнюю и кивком зазывает меня внутрь.

— Издеваешься?

Замут ничего не отвечает, а только сильнее сжимает рукой тоненькую пластиковую створку. Ну если он хочет слушать журчание… Безумие.

Меня начинает колотить то ли от стыда, то ли от страха. Замут уже просканировал мой образ с головы до ног, и сейчас даже на полшага не шелохнется.

— Закрой дверцу! Ты чего?

— Не положено. Так заходи.

Это уже слишком.

— Я позвоню Артёму и спрошу, что положено, а что нет! Слышишь?

Практически срываюсь на крик. Еле стою на ногах. Чеченец опять скалится и отпускает створку кабины. Он отпускает створку и собирается убраться из сортира, но поравнявшись со мной, на секунду останавливается:

— Любая преступная организация, секта или банда сильна до тех пор, пока имеет сильного лидера. А Гром именно такой. Если уж решила быть рядом с нами, то прекращай заниматься хуйнёй. Иначе это все плохо кончится. Грому рано или поздно надоест с тобой возиться. Он заберет свою наследницу, а тебя на трассу пустит. Будешь дальнобойщиков обслуживать.

— Пошел вон… Вон!

Кричу в спину Замуту. Шаркая ногами, плетусь к раковине. Чтобы не упасть придерживаюсь за края. Теперь мне плевать на утренний макияж. Я набираю в ладошки холодной воды, смываю с лица испуг и слезы. Еще этот пиджак. Вонючий и тяжелый. Раздраженно пытаюсь скинуть вещь, но нащупываю что-то в кармане.

— Ахринеть…

Позволяю себе слово подобное Громову. Трясущейся рукой достаю пистолет. Настоящий. Из железа. Наверное. И пули настоящие. Вздрагиваю и тут же убираю оружие обратно, когда слышу сторонние женские голоса.

Я выпрямляю спину и обхватываю рукоять пистолета. А может пригрозить Артёму? Или нет, я возьму в заложники чеченца! Дочери потом скажу, что это такая игра взрослая.

Еще не одна и две мысли промелькнули в моей голове до того, как я, толкнув свободной рукой створку, вышла из уборной в коридор.

— Пора возвращаться.

Говорит Замут и твердым шагом двигается спереди. Не свожу с мужчины взгляда, осторожно крадусь следом. Я сжимаю в кармане пистолет и иду за чеченцем. Я сжимаю пистолет, когда автоматические двери вновь разъезжаются. Сжимаю пистолет и на ступенях ТЦ, и спустившись на мокрый от начинающегося ливня асфальт. Я не решаюсь достать оружие рядом со светофором.

— Гребаный дождь, нихера не видно.

Рычит Замут.

Я щурюсь. Рассматриваю черные внедорожники. Громов укрыл дочь в салоне, сам непрошибаемой скалой стоит на улице. Он смотрит на меня, а я на него.

Чужие разномастные тачки останавливаются у зебры на Красный. В ногу шагаем с чеченцем.

Если не сейчас, то потом уже поздно.

Мешкаюсь. Отстаю. Я пытаюсь достать чертов пистолет, но тело совершенно не слушается. Дергаюсь. Пошатываюсь. Я чувствую хруст. Прямо на ходу ломаю каблук и подворачиваю ногу. Ливень только усиливается. Почти насквозь промокаю. Оглушающий визг колес слева будто парализует меня посреди перехода.

Невзрачная машина резко выезжает за стоп-линию. На мгновенье тормозит между мной и Замутом. Я успеваю лишь вскрикнуть. Задняя дверь открывается и меня силой запихивают внутрь автомобиля.

Это не паника и даже не ужас, а нечто другое. Мои ноздри щипят от резкого запаха хвойной вонючки. Я вижу двух мужчин на передних сиденьях и еще одного совсем близко. Он крепко держит мою руку, до боли сжимает. Темные мужчины с раскосыми глазами и бледной, как у мертвецов кожей.

— Громовская шлюха, Айхан будет доволен, узнав, что за бабу мы ему привезем.

Я слышу тон с акцентом протяжным. Пытаюсь узнать местоположение через стекло, но бурные ливневые потоки размывают вид по ту сторону.

Метаюсь взглядом по салону. Худые жилистые мужчины одной национальности. Конечно. Артём рассказывал про своего врага из Якутии. Громов хочет запугать меня. И сейчас я полна уверенности в том, что это все лишь дешевый спектакль. А главный режиссер — вышеупомянутый Артём.

Он еще не на такое способен, чтобы добиться своей цели. Сломать меня вздумал. Морально. И вот почему Громов не отпустил со мной дочь. Ее-то точно любит. А актеров каких подобрал? Красота. Ну вылитые Якуты.

— Так, все. Мне надоело! Остановите машину, я пошла!

На мгновенье в салоне повисает абсолютная тишина. Стихает даже дыхание мужчины рядом со мной, что вальяжно расставил ноги, откинулся на спинку. Вздрагиваю, когда незнакомцы в голосину начинают хохотать. Переговариваются на неизвестном языке.

— Мне больно!

Мужчина резко хватает меня за волосы и наклоняет лицом к своей ширинке. Стягивает в кулаке пряди. Я успеваю упереться ладонями в его ноги, отталкиваюсь.

— Ты не выйдешь отсюда живой русская шлюха. Мы отвезем тебя к Айхану и он вдоволь с тобой наиграется. А знаешь, что станет потом? — еще крепче сжимает пальцы на моем затылке. — Ты будешь ублажать остальных по кругу. Пока не сдохнешь. Поняла, поняла меня, русская шлюха?

Пару раз вздыхаю и столько же моргаю. Третий взмах ресниц не сдерживает слез, что с горечью катятся по щекам. Мне не холодно и нежарко. Я вообще ничего не чувствую, кроме биения сердца. Весь мир будто терпит крушение и остается только тесный салон проклятого авто.

— Вы что-то путаете. Громов вас за это накажет…

Тихо говорю и тут же осекаюсь. Якут оттягивает мои волосы вниз, запрокидывает шею, приподнимает лицо. Он смотрит на меня с гневом. В узких глазах нет ничего кроме черноты и дикого блеска. Мужчина брезгливо морщится, словно я не человек, а что-то мерзкое. После которого нужно помыть руки. Похититель фырчит и замахивается.

— Ай!

Визжу. Рассерженный Якут жгучим шлепком одаривает меня пощечиной.

— Заткниссс.

Гадом шипит, отпихивает меня к противоположной стороне сиденья. Падаю, но тут же поднимаюсь. Прикладываю свою ледяную ладонь к горячей щеке. Мамочки… Это совсем не шутки. Меня трясет и стучат зубы. Я замираю на секунду, чтобы вспомнить об Аришке. Нащупываю оружие в кармане.

— Останови машину тварь.

— Откуда у тебя пистолет?

Я понятия не имею, как обращаться с оружием, но каждый неуверенный жест принуждает похитителей нервозно дергаться.

— Отдай сюда ствол, дура. Сейчас тут всех переубиваешь.

Якут наваливается на меня, вдавливает своим телом в кожаное сиденье авто. Мне катастрофически тяжело дышать. Грудь словно под тяжким прессом. Мужчина кряхтит и тянется к моей руке.

Водитель резко жмет по тормозам. Ударяюсь головой сначала об дверцу, после скатываюсь под сиденье. Я слышу хлопок и звон разбивающегося стекла. Я слышу брань похитителей. Салон заполняется свежим воздухом и шумом дождя. Прячу под свободной ладошкой лицо. Раздаются еще три выстрела через глушитель.

— Не открывай глаза Фортуна.

Холодный приказной голос кажется совсем родным и успокаивающим. Я чувствую, как на меня сверху стекает что-то горячее. Липкое.

Жмурюсь. Дверца с моей стороны открывается и Громов вытаскивает меня наружу. Ставит на ноги. А я ступить не могу на одну из-за вывиха. Трясусь, подгибаю. Сильный дождь поливает как из ведра, смывает мои слезы.

— Посмотри на меня.

Тихо говорит Громов и дотрагивается ладонями моих щек. Скулю. Закусываю губу. Невзрачный автомобиль похитителей уже выехал за город, и Громов перехватил их на пустынной трассе.

— Я… я угрожала им пистолетом… — бездумно машу оружием.

— Оу! Осторожней детка, у меня всего одна печень.

Отдаю пистолет Громову и практически повисаю на его руках от слабости. Он держит и не дает упасть.

— Где моя дочь?

— В безопасности, ты скоро с ней увидишься. Идем.

Громов делает шаг вперед и замечает, как я хромаю.

— Били тебя?

— Нет, это я сама на переходе еще подвернула.

Решаю не ябедничать и не жаловаться на пощечину. Хочу взглянуть на Якутов, но Громов не разрешает. Он подхватывает меня на руки и уносит к своему внедорожнику. Их всего два. В третьем, наверное, увезли Аришку.

Я рассматриваю свои ладони и наблюдаю, как стекают кровавые разводы, разбавленные дождем. Не моя кровь.

— Артём, ты что убил их?

Господи и святые угодники…

— Не вмешивайся в мои дела, Фортуна.

У внедорожника Громова стоит промокший и злющий Замут. Мужчина уже получил трепку от главаря и сейчас смотрит на меня, так, будто это я исчадие из преисподней, а не он.

— Замут, я угрожала Якутам пистолетом!

Хвастаюсь.

Замут недоволен и ничего не отвечает. Молча открывает заднюю дверь машины, чтобы Громов смог меня аккуратно усадить. Внутри салона сказочно тепло и уютно. Мучительный стресс сменяется эйфорией.

Словно выпила полбутылки шампанского. Вообще, я очень редко позволяю себе алкоголь. Но в данный момент бы выпила.

Громов падает рядом, подтягивает ближе продрогшую меня. Замут покашливает и проворачивает ключ в замке зажигания.