Глава 12

Сумма, которую виконт привез мне с ярмарки, оказалась не просто впечатляющей. Она превзошла все мои ожидания, и, повторно пересчитав толстую пачку купюр, я подняла на него неверящий взгляд:

— Здесь слишком много. Я рассчитывала на треть цены…

— Увидев чистоту камней, ювелир согласился дать полную. Или почти полную, — Август улыбнулся мне тепло и сдержанно, а потом потянулся к стоящей на столе корзине. — А это от матушки.

В ожидании его приезда я не находила себе места от волнения, и, когда он вошел, не обратила внимания на то, что он держал в руках.

Теперь же мне оставалось лишь залюбоваться большим розовым бантом, красиво повязанным на плетеную ручку, и чистым белым полотенцем, укрывавшем содержимое.

— Это?..

— Графиня просила передать, что не потерпит твоих возражений. Благодарственные крендели должны быть в каждом доме. Даже в таком мрачном, как этот.

Напоминание о празднике, которого я старалась не замечать, оказалось одновременно болезненным и таким сладким.

Неделя Благодарственных кренделей в столице всегда была расцвечена смехом и яркими огнями. Крендели, которые выпекали в каждом доме, в каждой кондитерской и самой заурядной булочной, были большими и маленькими, солеными и сладкими, украшенными помадкой или подчеркнуто простыми. Их обязательно нужно было съесть в знак благодарности Создателю за каждую его милость и подарить другим — как подтверждение тому, что рада быть знакома с ними.

Это был не просто добрый праздник, а последний рубеж, за которым рукой подать было до ночи Белой Звезды — середины зимы, в которую само время замрет и начнет свой бег заново. Большие часы, установленные на каждой площади, возвестят о наступлении нового года, и сотни людей, сидя за праздничными столами в своих домах, загадают желания. Попросят у Белой Звезды любви, богатства и долгой жизни для своих близких.

Время волшебства, время веры в чудо.

Когда-то я любила этот праздник всей душой, но рождение Лотты парадоксальным образом отняло у меня веру в сказку.

С одной стороны, сама ее жизнь была подлинным подарком Создателя, настоящим чудом. С другой — мне пришлось заплатить за нее не только унижением, болью, страхом и усталостью, от которой я почти падала с ног. Именно появление дочери раскрыло мне глаза на глубину человеческой низости, заставило увериться в том, что доверять я могу только самой себе.

Себе и еще виконту Вэлиану, принесшему мне целую корзину кренделей.

— Мне неловко принимать подарок графини, не преподнеся ничего в ответ.

— Тебе и не нужно, — поставив корзину обратно на стол, он сел удобнее и кивнул на кроватку, в которой спала моя малышка. — Тем более, что они не совсем для тебя. Ты разве не знаешь, что Нареченная мать совершит большой грех, если не возблагодарит Создателя за Нареченного ребенка?

Возразить на это было нечего, и, окончательно смутившись, я только покачала головой.

— Арлетта.

Август окликнул меня чуть слышно, и я увидела в его глазах тревогу.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, — он снова понизил голос и на всякий случай бросил быстрый взгляд на дверь. — Я, разумеется, не смею тебя отговаривать, но чем ты собираешься заниматься?

Он не уточнял, где и когда, но и без того было понятно.

Я встала, чтобы спрятать деньги в кроватку Лотты, к которой никто, кроме меня не прикасался, и ответила лишь вернувшись на своё место:

— Буду работать. Я красиво пишу и умею вышивать. Это не много, но я надеюсь, что хватит на то время, которое мне потребуется, чтобы научиться чему-то ещё.

Август кивнул, принимая мой план как реалистичный, но тут же нахмурился, а я в очередной раз отметила про себя, каким интересным становится в такие моменты его лицо. Одновременно серьёзным, мужественным и бесконечно трогательным.

— Жизнь будет непростой. Особенно для одинокой и красивой молодой женщины с ребёнком.

— Знаю, — я коснулась его руки, чтобы развеять эти сомнения. — Именно поэтому мне нужны деньги теперь. Всё, что я успею скопить до весны, станет моим подспорьем. Правда, боюсь, мне придётся снова прибегнуть к твоей помощи.

— Хочешь продать что-то еще, — он уже не спрашивал, и теперь в его голосе явственно чувствовалась досада.

Солгать ему я всё ещё не могла, да теперь, после всего, и не хотела.

— Всё, кроме твоего подарка и материнской подвески. У меня не так много драгоценностей, но на то, чтобы уехать достаточно далеко, их хватит. Я уже всё придумала. На новом месте я назовусь вдовой. Выдать себя за крестьянку мне вряд ли удастся, но я могу быть вдовой бесчестного человека. Скажем, проигравшегося в карты. Тем, кто будет интересоваться, скажу, что отец не принял меня с ребёнком после брака, покрывшего моё имя бесчестьем. Какая-то работа для меня наверняка найдётся.

— Будет немало тех, кто захочет посмеяться над тобой. Унизить только за то, что раньше ты жила иначе, лучше, чем они.

Делясь с ним своими идеями, я забылась, едва не вздрогнула, когда виконт накрыл мою руку ладонью.

Прикосновение было тёплым и таким ласковым, что я замерла, боясь пошевелиться.

Ничего особенного в этом не было, просто дружеский жест. И всё же он отозвался во мне смутной тоской о том, чего никогда не случится.

— Я знаю. Но мне придётся научиться справляться и с этим. Ради Лотты.

— Ты не думала о том, чтобы выйти замуж? Молодой вдове может встретиться… хороший человек.

Почудилось мне, или в словах Августа прозвучала не меньшая горечь?

— Я не хочу лгать, — поддавшись порыву, я положила вторую ладонь поверх его руки. — Одно дело приукрасить свою судьбу, и совсем другое — притворяться всю жизнь. Я не хочу так.

Виконт сделал быстрое движение, которое я толком не успела отследить, поднял руку и прижался губами к моей.

Сердце пропустило удар, а дыхание сбилось.

Это не было похоже ни на дань вежливости, ни на требовательную, отчаянно непристойную ласку. Скорее уж…

Август поднял на меня тёмные, снова напомнившие грозовое небо глаза:

— Ты самая удивительная женщина из всех, кого я видел и знал.

— Виконт!

Я попыталась одернуть его скорее от испуга и изумления, но Август улыбнулся так, словно ничего не было. Не позволив мне вырвать руку, сжал мои пальцы:

— В таком случае я предлагаю тебе вот что. Вышей для меня несколько платков. К тому же, мне нужен надёжный человек, которому я смогу доверить составление описаний и документов для будущего конезавода. Если всё сложится благополучно, строительство начнётся весной. Едва ли твоей тюремщице есть дело до того, как и чем ты себя развлекаешь. Ты же получишь работу, за которую я заплачу. Раз уж денег от меня ты, очевидно, просто так не примешь.

Голова отчаянно, непозволительно кружилась, и я разрешила себе отозваться не сразу — просто из опасения, что голос предательски дрогнет.

— Я думаю, вокруг тебя достаточно женщин, мечтающих вышивать тебе платки.

— Твоя правда, — улыбнувшись, он погладил мою ладонь большим пальцем. — Но я хочу, чтобы это было сделано твоими руками.