Глава 13

Искусство вышивания я освоила почти что в совершенстве, но платки для виконта Августа оказались настоящей пыткой. Не успела я закончить первый вензель, как в голову полезли непрошеные, мутные мысли, заставляющие чувствовать так, будто игла входит не в ткань, а в меня саму.

Он ведь даже не попытался ни отговорить, ни убедить меня в том, что задуманное мне не под силу. Готов был помогать, рискуя репутацией. Придумал для меня способ отвлечься и заработать, не спеша продавать свои вещи.

Этот безумный, полный нежности и отчаяния поцелуй засел в памяти так крепко, что мне хотелось всё бросить и метаться по комнате в попытке понять, зачем, почему он делает всё это?

Август был моим другом. Первым, единственным настоящим другом, на которого, как оказалось, я могла положиться во всём целиком и полностью. Моё расположение он поставил выше рамок приличия и возможного возмущения собственной семьи.

Стоило ли мне винить себя в том, что при одном упоминании его имени, при звуке его шагов сердце начинало биться быстрее?

Разум подсказывал, что нет. Подобное, вероятно, случилось бы со всякой женщиной, очутившейся на моём месте. Так сложно… почти невозможно было устоять.

Вот только душа протестовала против того, чтобы назвать это чувство одним словом. Август заслуживал большего, я не имела права портить его жизнь. Не смела привыкать к нему так сильно, как уже привыкла.

День выдался морозным и солнечным, и, чтобы вернуть себя к действительности, я собрала Лотту и отправилась на прогулку.

Снег, которого в этом году было особенно много, хрустел под ногами, переливался и искрился на свету, гнул к земле ветви кустарников и деревьев.

Я неспешно шла с коляской, привычно уже не обращая внимание на госпожу Хайнекен, следующую за нами мрачной молчаливой тенью. Она в самом деле не выпускала меня из поля зрения ни на минуту, как будто Верховный судья что-то подозревал.

Действительно предполагали, что я взбунтуюсь?

Ждали удобного момента, чтобы навредить Шарлотте?

Постоянный страх был невыносим, и я предпочла смотреть по сторонам.

Ночь Белой Звезды приближалась, сейчас шло время катания на санях. Люди летели с пригорка, крича и смеясь, дети бегали, утопая в этом сказочном снегу, раскрасневшиеся и счастливые.

Всего год назад я была такой же беззаботной. Радовалась жизни, наслаждалась обществом Джерарда и видела будущее в самых радужных и светлых тонах.

Завидовать другим было плохо и бессмысленно, ведь свой выбор я сделала сама. И всё же в груди защемило.

Постояв немного, я развернула коляску, чтобы направиться обратно. Успела увидеть, как скривилось лицо госпожи Хайнекен.

— Леди Арлетта!

Голос графини Вэнтвуд, негромкий, волнующе низкий, почти ударил в затылок.

Она не слишком спешила, но шла прямо к нам. Высокая, красивая, обладающая достоинством, с которым можно только родиться, она привлекала внимание и к себе, и к нам.

— Доброго дня, — я улыбнулась ей искренне, потому что в самом деле была рада её видеть.

— Вижу, вы уже собираетесь возвращаться? — приблизившись, графиня заглянула в коляску, улыбнулась Шарлотте. — Не любите кататься?

Она спрашивала об очевидном, и почему-то мне стало весело.

— Скорее, я не думала об этом.

— Напрасно, — забрав у меня коляску, графиня прошла мимо моей надзирательницы, очевидно, намереваясь проводить нас. — Вы слишком молоды, чтобы забывать о развлечениях. Неужели Август об этом не позаботился?

Просто идти рядом с ней, пока она везет Шарлотту, было настолько непривычно, что я не знала, куда деть руки.

— Он приглашал меня, но Лотта требовала моего внимания. Я до сих пор не поблагодарила вас за подарок. Простите, я ничего не приготовила в ответ.

— Оставьте, — она прервала меня даже слишком резко, снова посмотрела на малышку. — Скажите мне лучше вот что. Вы хотите провести ночь Белой Звезды со своим чёртом? Или ищете более приятного общества?

Потрясённая той нежностью, с которой графиня разглядывала моего ребёнка, я едва не споткнулась, увязнув в снегу.

— Ну что же вы? — понимающе и иронично улыбнувшись, она удержала коляску одной рукой, а другой подхватила меня под локоть.

У неё была сильная рука, уверенная. Рука женщины, воспитавшей трёх достойных сыновей и ставшей надёжной опорой для любимого мужа. Пусть я никогда не видела графа Уильяма Вэнтвуда, не приходилось сомневаться, что она его любит. Такие красивые дети, как виконт Август, рождаются только от любви.

Я хотела быть честной с ней не меньше, чем с ним.

— Мне не пристало появляться в вашем обществе.

— Вам, быть может, и нет. А моей Нареченной дочери это делать полагается.

Остановившись, я взглянула ей в лицо, отчаянно пытаясь найти аргументы, и графиня истолковала моё молчание правильно.

— Мы всегда принимаем гостей в Светлую неделю. Сама ночь Белой Звезды для графа семейный праздник, и я с ним согласна. Так что приходите смело, вам не придётся видеть никого, кроме нас.

Кровь прилила к щекам, а пальцы похолодели так, будто я все-таки упала и долго держала их в снегу.

— Я…

— Забыли, что я не принимаю отказов?

Графиня посмотрела на меня строго, а потом вдруг коснулась моей руки:

— Теперь прошу меня извинить, мне пора. Если у вас нет подходящего для праздника платья, передайте мне записку с Августом, я пришлю к вам свою портниху.

Она ушла, так и не удостоив госпожу Хайнекен взглядом, а мне пришлось сделать над собой значительное усилие, чтобы двинуться дальше.

Приглашение на праздник в дом графа Вэнтвуда было бы ожидаемо и естественно в прошлом, но теперь…

Графиня не могла не понимать, каким скандалом грозит наше с Лоттой присутствие, и всё же… Всё же.

Ощущая себя целиком и полностью потерянной, я хотела лишь добраться до дома поскорее, чтобы обдумать всё как следует в тишине спальни, но этой надежде на передышку и покой не суждено было сбыться. Когда мы приблизились, мне пришлось ненадолго замереть снова, потому что прямо перед домом стоял большой и красивый экипаж, который я знала слишком хорошо.