Глава 17

Пока мы ехали, снег и правда превратился в метель, яростную, колючую, тревожную. Из окна экипажа я почти ничего не видела за ним, и отчего-то едва не вздрогнула, когда прямо передо мной возник дом графа Вэнтвуда. Большой, построенный из тёмного камня, он явно служил этой семье уже ни одно поколение, и, глядя на него, я вдруг почувствовала себя отчаянно неуместно.

Утомленная всем происходящим Лотта спала на руках, заблаговременно собранная сумка, которую я успела захватить, стояла рядом, и это была вся моя жизнь. Без прошлого. Без будущего.

Когда экипаж остановился, Фридрих открыл передо мной дверь, снова протянул руки, чтобы взять ребёнка.

Он был хмур, сосредоточен и очень спешил, но даже взглядом не пытался намекнуть на то, что мы его задерживаем.

— Спасибо, — шепнула я ему, забирая дочь обратно.

— Не стоит благодарности, — покачав головой, он вернул мне Лотту, но забрал сумку, которую я успела повесить на плечо.

Прямо сейчас объяснять ему, почему делать подобное не стоит, было глупо, и я решила просто не спорить.

Три широкие ступеньки, дверь, просторная, отделанная деревом прихожая.

— Добро пожаловать, леди Арлетта.

Встречать нас вышла не горничная, даже не сама графиня, а мужчина. Он был немолод и просто, по-домашнему одет. Высокий, немного полноватый, но эта полнота не портила его, а, напротив, будто придавала значительности.

— Добрый вечер, — я едва могла пошевелить онемевшими губами, но, к счастью, хорошие манеры были вбиты в меня достаточно прочно.

Встреча с самим графом в его доме была неизбежна, но всё же я надеялась, что она произойдёт не так.

— Ни о чем не беспокойтесь, я сообщу вам, как только появятся новости, — Фридрих поставил мою сумку на пол, очевидно вверяя меня заботам других людей, кивнул отцу и вышел.

Время было дорого, конечно. Ему было куда торопиться.

Сил на поддержание светской беседы во мне не было, а посмотреть на графа Вэнтвуда оказалось стыдно. Едва ли этот человек мечтал принимать у себя порочную девицу со скандальной репутацией и её незаконнорожденного ребенка. Август навязал ему это, не оставив даже возможности возразить, и мне не стоило никоим образом подогревать этот скандал.

Перехватив Лотту удобнее, я взяла сумку, оставила её висеть на локте и только после набралась храбрости поднять глаза.

— Благодарю за помощь, господин граф. И прошу простить меня за вторжение. Скажите, где мы можем подождать?

Вовремя спохватившись, я неопределённым кивком указала в сторону ведущего вглубь дома — по всей видимости, в кухню и крыло для прислуги — коридора. Не хватало ещё, чтобы хозяин счёл, что я рассчитываю на особый приём.

Помедлив секунду, граф тихо хмыкнул, качнул головой:

— Полагаете, я позволю дочери Верховного судьи коротать время в кухне?

Он, разумеется, знал и о моем происхождении, и о позоре, которым я себя покрыла, но это был отличный повод, чтобы прояснить всё до конца. Прежде всего для самой себя.

— Осмелюсь заметить, что вы, господин граф, ошибаетесь. У Верховного судьи скоро появится наследник или наследница. Но дочери у него нет.

Новый смешок графа Вэнтвуда оказался более отчётливым и очень выразительным:

— Что ж, в таком случае господину Верховному судье можно лишь посочувствовать. Оставьте вещи здесь, о них позаботятся. И идите за мной.

Теперь, когда всё было сказано, а собственное положение перестало казаться двусмысленным, меня пробила унизительная дрожь. Спорить с этим мужчиной было глупо и бессмысленно, и я послушно поставила сумку обратно на пол, перехватил Лотту, сбросила плащ и последовала за хозяином дома в просторную гостиную.

За окном уже опускался вечер, казавшийся ещё темнее из-за продолжающей усиливаться метели. Сколь бы ни было неловко находиться здесь, в полном одиночестве я и правда просто сходила бы с ума от неопределённости и страха.

Граф Вэнтвуд прошёл к камину, пошевелил в нём дрова, чтобы пламя разгорелось сильнее:

— Вы дрожите. Идите ближе к огню. И не волнуйтесь о своей дочери, для неё уже всё готово. Берта, подойдите!

Он позвал, будто вовсе не повышая голоса, но в гостиной тут же появилась девушка, одетая в глухое тёмное платье горничной. Миловидное круглое личико, светлые волосы, заплетенные в толстые косы, светлые зелёные глаза…

— Хвала Создателю, леди Арлетта! — всплеснув руками, она бросилась ко мне, и если бы не Лотта, я обняла бы её.

— Берта, как я рада тебя видеть!

— Какая у вас чудесная малышка! — позволяя себе неслыханное, она заглянула моей дочери в лицо, улыбнулась ей широко, радостно, приветливо. — Я каждый день просила Всевышнего за вас! Боялась, уже и не свидимся…

— Надеюсь, любезной Берте вы свою дочь доверите? — граф Уильям наблюдал за нами с нечитаемой полуулыбкой.

Отдавая Лотту девушке, по какой-то неизвестной мне причине ожидавшей её появления с той же радостью, что и я, я поймала себя на том, что у меня дрожат пальцы.

Берта прижала к груди моего ребёнка, поправила одеяльце.

— Я отнесу её наверх. Виконт Август говорил, вы совсем её от себя не отлучаете, и графиня распорядилась приготовить кроватку в вашей спальне. На всякий случай я приготовила и детскую, так что не волнуйтесь, леди Арлетта, отдыхайте спокойно.

Сделав быстрый книксен графу, она вышла, не глядя ни на него, ни на меня, а я осталась стоять, безвольно уронив руки вдоль тела.

— Я не знаю, как вас благодарить…

— Никак не нужно, — он кивком указал мне на стоящее у камина кресла. — Садитесь. Переведите дыхание.