Глава 18

Только сев и сделав два глубоких вдоха, я заметила, что на столе стоят дымящийся чайник и ваза с печеньем.

Граф Вэнтвуд сам налил чай мне и себе, и только после занял второе кресло. Он излучал спокойную уверенность человека, знающего, что всё идёт своим чередом.

— Вы совсем не волнуетесь?

Спрашивать о подобном, да ещё в таком тоне, было неприлично, но я чувствовала, что сейчас мне многое позволено.

Он пожал плечами, располагаясь удобнее:

— Там несколько сотен превосходно обученных солдат, талантливый генерал, которого я знал еще мальчишкой, и мой сын. О чем мне волноваться?

Радоваться было особенно нечему, но я всё равно улыбнулась:

— Я почти завидую вашей уверенности.

— Напрасно, — кивнув мне на чашку, граф взял свою. — Вы недавно живете здесь и ещё не привыкли. Мы же, хоть и не теряем бдительности, относимся к этому спокойнее. Надеюсь, вы простите Августа за то, что он не заехал проститься с вами. Думается мне, увидев вас такой, он оказался бы в весьма непростом положении.

Он был прав. Увидев, что мы остались одни в пустом доме, что я до смерти перепугана и готова бежать куда глаза глядят, Август не смог бы выполнять свой долг.

— Мне жаль, что я доставила столько беспокойства виконту и вам. Графиня пригласила меня отпраздновать с вами ночь Белой Звезды, но я никогда бы…

— Не вздумайте повторить это ей, — довольно усмехнувшись, граф сделал глоток чая и поставил чашку обратно на стол. — Амалия ещё утром уехала в больницу, чтобы подготовить там всё на случай, если с границы повезут раненых. Фридрих занят сбором и доставкой обозов для солдат. Конрад у бургомистра. С Мэрион вы не знакомы?

— Нет, — я ответила просто потому, что меня спросили, хотя голова начала кружиться.

— Это жена Конрада. Она сейчас здесь, но я попросил её занять детей и не беспокоить вас. Вы встретитесь после. Кстати, к этому вам лучше подготовиться. Мартину семь, Лоретте пять, и они ждут не дождутся посмотреть на Шарлотту.

— Вы знаете, как её зовут, — замечание было глупым, но сорвалось с языка само.

— Они тоже. Поэтому отделаться от совместной встречи Белой Звезды вам всё равно не удалось бы.

Новость была настолько потрясающей, что я сжала подлокотник, боясь взяться за чашку.

Я представляла себе графа Вэнтвуда каким угодно, но не таким.

— Вы рискуете нажить могущественных врагов, принимая меня в своём доме.

Предупредить его было моей обязанностью, но граф чему-то улыбнулся:

— Подразумеваете Верховного судью и господина министра финансов? Однако вы только что сообщили мне, что первый в ближайший год будет занят исключительно собственной семьёй. А второй… Что за дело ему до радости, пришедшей в мой дом? Или вы опасаетесь, что господин министр окажется задет, поняв, что был одурачен?

— Радость наступит, когда он вернётся, — я почти не слушала, потому что могла думать только об Августе.

— Он вернётся, — он ответил коротко, твёрдо, и бросил взгляд в сторону окна. — Это моя главная выгода от вашего пребывания здесь, если угодно. Он вернётся сюда, а не в ваш дом.

Он в действительности не сомневался в том, что очень скоро увидит сына, и мне показалось, что из груди выдернули раскалённый прут.

— Не мой. Я должна была покинуть этот дом сразу после праздничной ночи.

— Значит, для вас тоже нет никаких затруднений. Пейте чай, травы вам сейчас полезны.

Я не хотела, но вздрогнула, потому что так просто всё было на словах. Слишком просто. Настолько, что этот нюанс требовалось прояснить.

— Уверяю вас, я никогда не дурачила ни министра, ни господина Джерарда.

— Разумеется, нет! Я не оскорбил бы вас предположением о том, что вы сделали это намеренно, — граф отмахнулся, а потом посмотрел на огонь в камине. — Однако я расспросил Амалию о вашей дочери. Выходит, что Август гостил в столице аккурат в то время, когда она была зачата. Мы с женой определённо воспитали не подлеца, способного оставить доверившуюся ему девицу. И повидали достаточно человеческих судеб, чтобы не судить сгоряча. Вы оба молоды, хороши собой. Что может быть естественнее, чем потерять голову от страсти? И, какой бы мерой не отмеривало вам общество, у меня не повернётся язык упрекнуть вас. Что ещё оставалось напуганной случившемся благородной девушке, кроме как прогнать не в меру пылкого возлюбленного? Думаю, всё было так: вы решили как можно скорее выйти замуж, чтобы правда не открылась. Выбрали для этого друга детства, достойного молодого человека, сына министра. Мужчину, на которого, как вы полагали, можете рассчитывать. Но произошло непредвиденное, ваш роман с виконтом имел последствия. Как честный человек, вы признались во всём жениху. И он подвёл вас. Не так ли?