Глава 22

Граф и графиня Вэнтвуд удивили меня в очередной раз, приняв простого солдата, крестьянского сына, в своём доме как дорогого гостя.

— Это лишнее, господин, — мрачно от неловкости откликнулся он, услышав, что для него готовят комнату.

— Оставьте, юноша. Я сам стоял на этой границе когда-то, а все, кто был там, друг другу братья, — граф только отмахнулся, словно это ничего не значило.

Он в самом деле верил в то, что говорил. В действительности не видел большой разница между собой и этим грязным измученным человеком.

Взгляд Густава на мгновение сделался расфокусированным и изумленным, когда Берта отдала мне Шарлотту и бросилась на помощь второй горничной, Терезе, чтобы согреть для него воду поскорее.

Он не понимал, но не судил и не лебезил перед теми, кто помогал ему. Позволил семейному врачу Вэнтвудов, пожилому господину с добрыми глазами, промчавшемуся по первому зову, осмотреть себя.

— С сослуживцем вашего брата всё будет в порядке, виконт. Он крепкий парень, но хорошее питание ему, по правде говоря, не повредит.

— Будет сделано, господин Вильмор, — Конрад кивнул и отправился проводить его до кареты.

Он был встревожен и бледен, но держался как истинный наследник своего отца.

Уже на следующий день, немного отдохнув, Густав сам отыскал меня. Поняв, что Лотта мой ребёнок, он не выразил своего удивления ни словом, ни взглядом, но предложил рассказать мне об Августе и о том, что творилось на границе.

Я же, в свою очередь, могла осторожно расспросить его, потому что речь этого человека была не солдатской. Лишившийся дома при пожаре земледелец, не успевший выбрать себе невесту сирота, он пошёл в армию от безысходности.

— У нас часто бывают спокойные дни, леди, а у офицеров много книг. Граф Дюраль развлекал себя тем, что учил писать всех, кто хотел научиться. Ну, я и учился, чего мне, — отвечал он.

И снова рассказывал об Августе. О том, как тот приехал среди прочих. Один из тех, кто охранял эту границу прежде и не смог остаться в стороне.

И правда братья, незнакомые между собой люди, готовые стоять друг за друга горой. Молодые и не очень, простолюдины и господа, они делали одно дело. Видели, на что способны жаждущие крови дикари и готовы были платить любую цену за то, чтобы не пустить их к нам.

— Для меня было честью попасть в отряд, которым командовал ваш жених, — продолжал Густав. — К простым солдатам, сами понимаете, офицеры все относятся по-разному, бывает, кто-то посмеивается, но виконт не из их числа. Он ценит человеческие жизни.

Я не могла найти в себе сил, чтобы поправить его, сказать, что Август не мой жених, потому что тугой горячий ком сворачивался в груди плотнее с каждым часом.

Хлопот становилось всё больше, потому что за два дня до ночи Белой Звезды графиня распорядилась нарядить ель.

— Но как же?..

Я спросила полушепотом, почти надеясь, что она не разберёт слов, но она услышала.

— А как ты хотела, дорогая? Чтобы он вернулся в неготовый к празднику дом и нашёл здесь тебя с этим вдовьим выражением лица? Лучше займись своим платьем. Оно почти готово, но тебе всё-таки нужна примерка.

У меня не было сил, чтобы спорить, да и времени внезапно оказалось вдоволь. Выяснилось, что материнство не так и тяжело, когда меня в любой момент готовы сменить Мэрион или Берта.

Последней приходилось отвлекаться на хозяйственные дела, и в определённый момент я с некоторой оторопью услышала, как она спорит с Густавом:

— Ты не можешь нести это ведро, потому что ты ранен!

— Из-за сломанной руки я не перестал быть мужчиной. Дай сюда!

— Иногда Создатель странно шутит, не правда ли? — подошедший сзади Фридрих коснулся моего плеча. — Идём. Тебе нужно посмотреть на это.

Теряясь в догадках о том, что виконт хочет мне показать, я последовала за ним молча, в первую очередь, для того, чтобы никого не смущать.

В гостиной переливалась огнями ель. Большая, пушистая, она была украшена игрушками, которыми я невольно залюбовалась: старинные и совсем новые, простые и дорогие, изысканные.

— Их собирало ни одно поколение, — отметив мой немой восторг, Фридрих улыбнулся.

Так знакомо. Так похоже на Августа.

Мне хотелось бы подойди и полюбоваться этой елью. С радостью победы, к которой считала себя причастной, готовиться к восходу Белой Звезды.

Вот только радости этой не было.

— Ну где же он? — я повернулась к виконту и заглянула ему в глаза почти с мольбой. — Все говорят, что у нас нет потерь. Солдаты возвращаются домой. Почему он не приезжает?

Он помрачнел, нахмурился, покачал головой, подбирая слова:

— Я точно знаю одно: если он задерживается, на то есть причины. Достаточно веские, чтобы заставить всех нас ждать.

Кто мог бы поручиться в подобном лучше брата?

Я кивнула, подтверждая, что благодарна за такой ответ и не жду от него большего, и тут же в прихожей раздался звон. Тереза уронила целый поднос с хрустальными бокалами и теперь стояла среди осколков, прижимая руки к лицу.

Я бросилась к ней, почти оттолкнув Фридриха, опасаясь, что девушка могла порезаться, хотя крови и не было видно, и голос виконта ударил в затылок набатом:

— Матушка, Август приехал!