Глава 23

Он застыл на пороге, в заметённом снегом плаще, но с непокрытой головой. Под плащом был изумрудный офицерский мундир, а в тёмных волосах искрились и таяли снежинки.

— Господин!.. — Тереза всплеснула руками, на которых не было ни одного пореза.

Её возглас произвёл на меня тот же эффект, что мог бы произвести выстрел. Не задумываясь ни о приличиях, ни об уместности своих действий, я сорвалась с места и бросилась ему на шею.

Август поймёт меня за секунду до того, как я успела прижаться к промокшему меху на его воротнике.

— Мы так тебя ждали…

— Ты ждала, — он погладил меня по голове, разбивая нехитрую причёску уверенным жестом человека, знающего, что имеет на это право. — Меня трижды остановили по пути, чтобы поздравить с женитьбой, о которой никто не знал. Трактирщик сказал, что так обезуметь от горя может только очень любящая супруга.

Он заметно похудел за время своего отсутствия, был бледен от усталости, но улыбался, глядя на меня.

— Боюсь, ты неверно истолковал историю о моём предполагаемом вдовстве.

На глаза навернулись слезы, и я всё же уткнулась в его шею, то ли пытаясь спрятать их, то ли согревая его таким образом.

Ладонь Августа легла мне на спину, и он привлёк меня ещё ближе:

— Я не мог бы допустить твоего вдовства, не побыв мужем. Ты промокнешь, Арлетта.

Мне так много хотелось сказать ему, о стольком спросить, но я напомнила себе, что сейчас — не время. Что у него есть семья, которая нуждается в нём не меньше, а мне следует отойти и позволить им обнять его.

Даже зная все это, я не могла поверить до конца, что графиня Вэнтвуд умеет плакать. Женщина, которая держалась так хорошо, подбадривала меня, заставила сшить к празднику платье… Светлое, почти подвенечное.

Август гладил её по плечам, уверяя в том, что происшествие на границе в прямом и переносном смысле обошлось малой кровью, и это ли не есть чудо, подаренное всем нам восходящей Белой Звездой?

Графиня кивала, соглашаясь, а граф смотрел на сына с такой сдержанной гордостью, с такой нежностью, что мне ещё сильнее хотелось разрыдаться.

Август так и не отпустил меня далеко, и, стоя рядом с ним, я услышала тихий вопрос Конрада:

— Ты где был?

Сейчас он был не наследником титула, а просто старшим братом, не желающим демонстрировать младшему свое беспокойство о нём.

— После, — ответил Август коротко.

Они говорили без лишних слов, понимая друг друга по интонации, и Конрад кивнул, соглашаясь.

Увидев Густава, виконт и правда приветствовал его как родного, а после, извинившись, взял меня за руку и провёл наверх.

Во время этого бесконечного ожидания, я, как ни странно, совсем не представляла себе нашу встречу. Останется ли Август сдержан? Обнимет ли меня так, словно у нас есть на это право перед Создателем и людьми? Мне даже не хотелось задаваться этими вопросами, все мои мысли были лишь о том, чтобы увидеть его.

Теперь, когда он был рядом, согревшийся, живой, пропахший морозом и свежей праздничной елью, возле которой стоял, мне хотелось не только плакать, но и одновременно смеяться от счастья.

Лотта осталась внизу с Мэрион, и свечи в моей спальне мы зажигать не стали. Как только за нами закрылась дверь, Август обнял меня снова, но совсем не так, как делал это в гостиной. Теперь в его движениях читалась тщательно сдерживаемая страсть, отчаянный порыв, которому он так хотел, но не мог поддаться.

Я наконец гладила его волосы обеими ладонями, пропускала густые пряди между пальцами, и казалось, что только об этом я и мечтала всю жизнь. И правда не было больше ни столицы, ни слез, пролитых от отчаяния в подушку, ни данных себе обещаний справиться во что бы то ни стало, ни невозмутимого, чуть снисходительного Джерарда, оставшись наедине с которым мне хотелось оправдываться за каждый свой вздох.

Был только виконт Вэлиан, тишина просторной тёплой комнаты и красивые крупные хлопья снега за окном.

— Почему ты не возвращался так долго?

— Мне пришлось сделать большой крюк. Нужно было заехать в одно место. У тебя сейчас глаза как море. Зелёные и влажные.

Он держал моё лицо в своих ладонях, а я совсем не стеснялась бегущих по щекам слез.

— Так срочно? Скорее, чем поехать домой?

— Обязательно перед тем, как поехать домой. И ты называешь это место домом.

Я всё-таки почти рассмеялась, не зная, что ему ответить.

И правда ведь, сама не заметила, как чужой дом, дом приютивших нас с Лоттой людей стал мне настоящим домом.

— У тебя прекрасная семья. В столице я привыкла к тому, что в благородных господах больше спеси.

— Это северная граница, Арлетта. Она многое спишет.

— Твой отец иногда говорит немыслимые вещи…

— О да! — Август засмеялся так же коротко, как и я минутой ранее. — Мне передали записку от него. Граф уведомил меня о том, что ты согласна позволить мне быть отцом Лотты. По крайней мере, не имеешь прямых возражений.

И этот сумасшедший смех, и слезы вдруг перестали иметь значение.

Имея возможность написать сыну о чем угодно и зная, что скорее всего не получит ответа, граф Вэнтвуд отправил ему не слова любви и участия, а новости обо мне.

Значит, он не разыгрывал спектакль в тот вечер, а в самом деле ни на секунду не усомнился ни в Августе, ни в наших солдатах.

— Так что? — задумавшись, я пропустила момент, в который виконт стал отчаянно серьёзен. — Ты согласна?