Глава семнадцатая
К сожалению, Аррияш был неприятно удивлен, когда нашел меня на той самой куче совершенно бесчувственную и продрогшую насквозь.
Одно хорошо – долго я там не провалялась. Но лес, отдавая часть себя, срикошетил по мне знатно. А был ли у меня другой выбор? Оставить все как есть? Позволить духу черт знает сколько накапливать магическую энергию естественным способом?
И на сколько лет это бы растянулось? Вполне логично было взять часть энергии у земли, пусть и с последствиями для нее.
Однако это страшно и больно. Вот мое тело и не выдержало. И все же это уже позади. Как и реакция вояки, очень недовольного и перепуганного. А перепуганного потому, что дух не дал ему меня коснуться. То ли он сильно соскучился, то ли просто обрадовался, что я наконец начала пользоваться его наукой (вариант отбора нужной энергии от части своих владений – одна из его стратегий, правда, раньше она звучала немного в ином контексте).
Впрочем, Аррияша Хранитель не обидел. Просто исчез на его глазах вместе со мной.
Меня он нежно уложил в кровать, даже одеялом накрыл… Одетую… А сам помчался к Илюше…
Переполох был знатный. Среди всех обитателей дома.
Да уж, скучно у нас никогда не бывает. Вчерашняя кутерьма – просто еще один штрих в нашей и без того непростой жизни.
Я улыбнулась, глядя на то, как дух качал люльку, в которой сладко спал сын. Увы, Хранитель был не в лучшей своей форме. Он и так-то не полностью восстановился, когда я его пробудила в первый раз, по приезду, а сейчас и вовсе дымка одна… Но ничего, я верила, что все образуется. И мы сможем взаимодействовать на том же уровне, что и прежде.
А сейчас я с чистой душой и совестью оставляла Илюшку на духа и собиралась побеседовать с Авешем и Шевой, благо те окончательно пришли в себя.
До полного восстановления, по словам Тирхана, им еще далеко. Но то в магическом плане. А что касается физического здоровья, то через недельку-две о приключениях и воспоминания не останется. Вот и славно.
Благословление Священной Колыбели, богов и даже духа жрец и жрица получили. Они теперь мои. Эта мысль меня веселила. Так и представляла себя помещицей, урвавшей полезного крепостного. Главное, не стать Салтычихой[21].
Но в целом, как бы тяжело не пришлось всем нам, а свои проповедники – это отлично. Да еще те, кто обязан тебе жизнью.
К моему удивлению, Авеш и Шева обнаружились не в спальне, а в гостевой комнате, которая у них была одна на двоих. Оба были умыты, причесаны и, по моему мнению, выглядели очень даже достойно. Чего там Тирхан переживал?
Я не торопилась входить в комнату, стояла, рассматривая жреца и жрицу, у порога, пока те меня не видели. Красивая женщина, красивый мужчина… Сейчас, в спокойной обстановке, исчезли с их лиц и властность, и даже печать ответственности. Они казались мне совершенно простыми и добродушными. А коса Шевы даже могла вызвать зависть.
Ночью-то я не шибко рассматривала, а сейчас увидела, какой красотой она обладала. Длинная, толстенная (аж с руку) коса цвета молочного шоколада была перевязана яркой красной лентой.
Нет, мне, конечно, было грех жаловаться – у самой волосы до талии. Но не настолько густые. А у Шевы они были явно ниже талии, гораздо. Неимоверная красотища!
У Авеша тоже была коса примерно до лопаток насыщенного смоляного цвета.
Он-то меня первым и заметил.
– Хозяйка!
– Не стоит меня так называть. Рада видеть вас в здравии…
Я прошла к ним, наблюдая за тем, как оба встали, приветствуя меня, и… не могла оторвать взгляда от их лиц, точнее глаз. В какой-то момент мне даже показалось, что я немножко спятила. Потому что радужка их глаз меняла цвета. По часовой стрелке. Сначала был один цвет, потом, не так чтобы сильно стремительно, он заменялся другим.
Я настолько увлеклась созерцанием удивительного феномена, что простояла, глядя на это чудо, не меньше десяти минут. И все это время жрец и жрица молчали, позволяя мне изучать их необычные глаза. Честное слово, цвет сменился пять раз!
– Присаживайтесь, – опомнившись, предложила я.
Извиняться за свой детский восторг не хотелось. Лезть с расспросами на тему, что у них там с радужкой – тоже. Впрочем, ничего зазорного в том, что я не знала особенностей облика жрецов, не было. Анастейзи не имела возможности постоянно взаимодействовать с храмовниками, тем более с теми, кто занимал лидирующие позиции. Поэтому вряд ли мой восторг и удивление оказались для них чем-то из разряда невежественного. Скорее, это было воспринято как неизбежная реакция на их особенности. Может, потому они молча позволили мне насладиться всем спектром?
Вообще, я пока не очень понимала их позицию. Изначально они желали добраться до столицы моего королевства, а теперь… Я была уверена в том, что они останутся здесь. Вот только, что конкретно Священная Пара открыла им? Что они знают обо мне? Не как о герцогине Моррисон и Дарремской, а как о земной женщине Анастасии Павловне Осевой? Известно ли им о том, что я чужая для этого мира душа?
– Вам понравилась наша магия? – осторожно произнесла Шева. – Она отражается в наших глазах…
– Да, – улыбнулась я супружеской паре. – Выглядит потрясающе и очень необычно.
– Мы называем наши глаза «Священным оком». Это особенный дар, который получает не каждый жрец или жрица, а только те из нас, кто достиг определенного уровня и мастерства. Такие глаза есть только у Верховных жрецов и жриц.
– Священная Пара сама избирает тех, кто соответствует необходимому уровню: духовному, телесному и ментальному, – продолжила за мужем Шева. – Мы не сами назначаем себя на руководящую должность. Титулы Верховного жрица и жрицы достигаются путем длительного самосовершенствования и служению богам. В каждом королевстве они проходят одинаково и длятся разные периоды. Нет какого-то определенного и регламентируемого временного отрезка. Больше того – жрец и жрица, которых Священная Пара хочет видеть Верховными, в момент этого выбора могут быть еще послушниками: обучаться при школах или проживать в глухой деревеньке и даже не знать о своем предназначении…
– Если они не знают о своем предназначении, то каким образом становятся жрецом или жрицей? Насколько мне известно, в храм идут, когда получают особую метку, указывающую на жреческий путь, данную Священной Парой ребенку при рождении. Разве не так? И ребенок уже сам выбирает, какой дорогой пойдет.
– К сожалению, бывает так, что ребенок не знает об особом расположении Священной Пары. Как и о той божественной метке. Об этом должны заботиться родители. А если по каким-то причинам этого не происходит, то уже только время распорядится дорогой избранного к богам.
– К чему вы клоните? Священная Пара избрала вас Верховными на моей земле?
Жрец и жрица переглянулись. И слово взял Авеш.
– Скорее, их заместителями, Хозяйка. Наши титулы останутся при нас, как и ответственность за земли Нармада. Позже мы вернемся туда. Но прежде мы должны помочь вам в воспитании Верховных жреца и жрицы Священной Колыбели… Конечно, это займет не один ход, однако такова воля Священной Пары.
Я смотрела на серьезные лица и пыталась проанализировать сказанное ими. Воспитать… Они же не думают, что мой сын имеет к храму какое-то отношение? Да нет, не должны… Получается, что на моих землях растут дети, которым предназначено идти тропой служения богам? Деревенские, что ли? К слову, это как раз логично, что они знать ничего не знают о своем предназначении… Люди этих земель в определенный период вообще памяти лишились. А кто-то – и большого куска жизни…
– Кто они? – прямо спросила я. – Вы можете понять, в какой из ближайших деревень они находятся? Может, ваши особенные глаза помогают видеть их лица? Вы знаете их возраст, какая у них внешность?
– Мы видим ровно то, что показывает нам Священная Пара. И никуда ехать не нужно. Дети находятся в этом доме. И видели мы их не только наяву, но и в приграничном состоянии.
Я так понимала, что приграничное состояние – это астрал. Больше ничего в голову для этого определения не приходило. Но вслух не стала ни о чем спрашивать.
Впрочем, в моем доме находились как мои воспитанники-сироты, так и дети слуг. Хотелось бы знать конкретнее, о ком шла речь. Я вновь посмотрела на Авеша, ожидая продолжения. И имен.
– Вы спасли мальчика. Если бы не ваша милость, он ушел бы на перерождение три вехимана назад, – нарушила молчание Шева. – Вы подарили ему радость и ласку, заботу, о которой он и не смел мечтать. Мать, которую с рождения видел едва ли три раза в ход… Мы говорим об Асруде…
Асруд… Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять то, что это не один из моих сироток, а ребенок Кариши – той самой служанки, которая помогла мне в доме мужа, а после стала прислуживать моим воспитанникам! А дальше… мне аж дурно стало!
Потому что если имена при принятии пути жречества дает не Священная Пара, то, боюсь, моим землям очень не повезло! Авеш и Шева – их имена отзеркаливали друг друга! Следовательно, у меня тут еще и будущие молодожены нарисовались! И девочка как раз-таки была из числа сирот!
– Только не говорите, что Священная Пара избрала на место Верховной жрицы Дурсу…
Верховные молчали, но так смотрели…
– Со Священной Парой, конечно, не спорят… Но вы уверены? Эта девочка еще мала, однако хорошо понимает, что творит, и подлости в ней все еще достаточно… Какая из нее жрица?
– Мы все совершаем ошибки, – понимающе улыбнулся Авеш.
А мне захотелось треснуть его за эту улыбку. Весело ему, ошибки все совершают… Она же малолетняя дура, из которой еще долго дерьмо выбивать! А если Дурсе сказать, что она займет такой пост… Они хоть представляют, что начнется? Тут же нос до небес задерет!
– Вы знаете, о чем молится этот ребенок каждую ночь?
– Вам, видимо, виднее, – огрызнулась я.
Честно говоря, меня эта ситуация очень задела. Есть разница между тем, кому доверить церковный приход, пардон, храм – умному и мудрому человеку или соплюхе с завышенными амбициями, к тому же готовой идти по головам! Маловато времени после ее прислуживания Сарвенде прошло, маловато!
К тому же, пока она там подрастет, пока сможет выполнять свои обязанности, рак на горе свистеть научится! А мне нужны свои жрец и жрица прямо сейчас. И не в качестве учителей, которые через некоторое время свалят с моих земель обратно на родину, к тому же на вражескую моим землям территорию.
– Она просит богов о вашем здоровье и благополучии. Просит не давать ей многого, говорит, что согласна жить в голоде и холоде – лишь бы у вас все было хорошо…
– И, конечно, вы уверены, что все это искренне…
– Иначе мы бы не услышали. Она просит об этом сердцем.
– Потому что прекрасно понимает, что полностью зависит от меня. Полагаю, предыдущие вехиманы были для нее тяжелы… Послушайте, вы говорили, что станете обучать этих детей. Но до той поры, пока не обучите их всему, кто будет исполнять обязанности Верховных жреца и жрицы на моих землях? Я, между прочим, отсылала письмо в столичный храм для того, чтобы ко мне кого-то распределили.
– Вам однозначно придет отказ. Священная Пара укажет на то, что Ваши жрец и жрица уже здесь, и их учителя тоже… Временно мы займем их место. И станем наставлять всех, кому на роду написано избрать путь служения богам…
– Хотите сказать, что у меня тут еще есть малолетние жрецы и жрицы?
– Есть, среди деревенских.
Нет, это на самом деле неплохо. Даже очень хорошо.
– Иными словами, вы твердо намерены задержаться на моих землях. А как же ситуация с Ее величеством Дариолой? Самим королевством Нармад? Разве вы не спешите объявить миру о грозящей беде?
– Хозяйка…
– Перестаньте меня так называть. Я – герцогиня Моррисон, герцогиня Дарремская. Мне неприятно слышать от вас такое обращение. Ладно дети, но вы-то? – я укоризненно покачала головой.
И ведь светские же люди!
– Ваша светлость, не извольте гневаться, – мягко произнесла Шева, – да только вы – Хозяйка Священной Колыбели. Когда-то это были не просто слова, это был титул, стоящий выше королевского… Произнося этот титул, мы выказываем уважение Хозяйке и восхищение тем, что Священная Пара указала вам путь на эти земли.
– Если вы здесь, значит, наш мир будет спасен, – твердо произнес Авеш. – Мы должны приложить все усилия, чтобы помочь вам. Поэтому в Нармад мы вернемся только после того, как станем вам не нужны. А до тех пор мы полностью в вашем распоряжении. И сейвеху мы бы хотели принести вам клятву.
– А разве жрецы и жрицы приносят кому-то вассальную клятву? Разве можете вы клясться кому-то, кроме как Священной Паре?
– Боги засвидетельствуют нашу клятву Хозяйке Священной Колыбели, – уверенно парировал мужчина. – Мы знаем, что иначе вы не сможете нам доверять. И мы согласны на это. Священная Пара дала свое дозволение…
О как!
– Что же касается Ее величества Дариолы, ей суждено взрастить великого короля… Ваши судьбы переплетены, однажды вы сможете назвать ее подругой. Она станет для вас близким человеком, как и ее дети – вашим.
– Вы мне еще ее нерожденную дочку сосватайте! – фыркнула я и замерла. – Нет-нет! Так мы не договаривались! Илиас сам изберет и свой путь, и невесту.
– Пути Священной Пары неисповедимы, – уклонились от прямого ответа жрецы, но и настаивать на таком сценарии не стали. И я выдохнула с облегчением. – Однако вы не сможете прогнать несчастное дитя и вряд ли захотите возвращать ее с детьми к мужу.
– Я вполне могу после зимы отправить ее к королю нашего государства. К тому же его все равно придется поставить в известность о присутствии венценосных гостей на моих землях. Как и о вас.
– Можете, но вряд ли захотите.
– Хозяйка, вы примете нашу клятву? – решил прервать пикировку о насущном Авеш.
Что я могла ответить?
– Да.
Наверное, я все-таки не была готова к этой клятве, потрясшей меня до глубины души.
И пусть действия жреца и жрицы нельзя было назвать странными (мы поднялись на ноги, мужчина и женщина встали передо мной, правда, не на колени. Однако они жрец и жрица, может, им так и положено). Во всяком случае, поначалу. Но слова самой клятвы и то, что произошло дальше, вызвало внутри меня настоящую бурю эмоций, которые перемешались в сумасшедшем калейдоскопе.
– Я, Авеш Миррай, душой и телом принадлежащий Священной Паре, принявший дорогу божественного служения и следующий ей в миру, на грани и за гранью, клянусь переродившейся душе хранить тайны: мирские и ниспосланные богами. Клянусь следовать божьей воле и помогать любым способом переродившейся душе, ныне Хозяйке Священной Колыбели, герцогине Анастейзи Моррисон, герцогине Дарремской. Клянусь молчать о ее делах, клянусь не навредить, клянусь во имя Священной Пары стать опорой и поддержкой. Пред очами великих я окропляю своей кровью светоч жизни и прошу принять мои клятвы.
Жрец полоснул ножом по своей ладони, выпуская кровь, и пока я переваривала сказанное о переродившейся душе, коснулся моего лба окровавленными пальцами. Место прикосновения зажгло. Не так, чтобы завопить от боли или отпрянуть в ужасе. Просто появились три точки, которые я ощущала согревающим теплом, лишь немного жгучим.
– Я, Шева Миррай, душой и телом принадлежащая Священной Паре, принявшая дорогу божественного служения и следующая ей в миру, на грани и за гранью, клянусь переродившейся душе хранить тайны: мирские и ниспосланные богами. Клянусь следовать божьей воле и помогать любым способом переродившейся душе, ныне Хозяйке Священной Колыбели, герцогине Анастейзи Моррисон, герцогине Дарремской. Клянусь молчать о ее делах, клянусь не навредить, клянусь во имя Священной Пары стать опорой и поддержкой. Пред очами великих я окропляю своей кровью светоч жизни и прошу принять мои клятвы.
Авеш после того, как оставил на моем лбу знаки, опустился на колени, и теперь очередь рисовать на моем лбу настала Шеве. Я уже не удивлялась тому, что она действовала синхронно с мужем. Ткнула ровно в те же точки, уже горящие огнем, и так же опустилась передо мной на колени.
Впрочем, нет… Вряд ли передо мной… Я не могу описать происходящее, потому что не видела, что творилось за моей спиной. А то, что ощущала, сложно вложить в какие-то внятные и подходящие слова. Чувство парения? Невероятной, необъятной свободы? Страха, потому что позади меня чувствовалась сила неясного и пугающего характера? Эйфории, потому что безграничная любовь была направлена на меня?
Одно могу сказать точно – Священная Пара засвидетельствовала клятвы лично и теперь ждала моего ответа.
Не скажу, что мной кто-то руководил, просто в один момент я поняла, что должна делать дальше. Знания о том, как я должна поступить и что сказать, проявились в голове, будто всегда там были. Впрочем, спустя минуту я поняла, что мой старичок дух находился сейчас со мной, в моей голове… Это были его знания…
И неудивительно, что у меня получилось с первого раза…
Я выпустила свою магию шестью нитями, идущими прямо изо лба, из тех самых кровавых точек. Эти нити устремились ко лбам жрецов, ровно по три на каждого. Соприкосновение моей магии и их тел вышло фееричным. Сноп радужных искр окутал их головы, а затем буквально поглотил тела, на краткий миг ослепив меня и заставив на несколько секунд зажмуриться.
Жжение на лбу прекратилось, зато в груди поселилось тепло. Знаете, правильное такое, будто я свое родное приумножила. Может, так оно и вышло, и только что мне увеличили магический резерв? Кто его знает…
– Я, герцогиня Анастейзи Моррисон, герцогиня Дарремская, ныне Хозяйка Священной Колыбели, принимаю ваши клятвы и обещаю не судить, ибо я – Хранительница Священной Земли, а судьи – Священная Пара. Я приношу в дар часть своей силы, дабы приумножить ваши, я скрепляю наш союз живительной энергией, ранее утраченной и обретенной с моим приходом. Да будет Священная Пара свидетелем!
Я не видела, но знала, что за моей спиной появилось воистину удивительное зрелище. Бог и Богиня… Но мне не было дозволено их увидеть, их видели Шева и Авеш, и лица у них были блаженные, восторженные, обожающие…
Зато на мои плечи опустились божественные длани, и это было… Как бы так сказать… Страшно? Волнующе? Обнадеживающе?
Выражение «Появились крылья за спиной» обрело смысл.
Все длилось краткий миг. Потом давление и чувство парения исчезли, оставив вместо себя радужный свет, окутавший нас троих.
– Клятвы подтверждаем!
___________________________________
21 - Дарья Николаевна Салтыкова, по прозвищу Салтычиха и «Людоедка» (в девичестве – Иванова; 11 марта 1730 – 27 ноября 1801) – богатая русская помещица, позже вошедшая в историю как изощренная садистка и серийная убийца, в отношении которой было доказано убийство 38 подвластных ей крепостных крестьян.