Глава 2

Думаю, сказать ли, чтобы добить Гендальфа окончательно, что подружки мои тоже совсем не невинны, так как мы почти все одного возраста и были в серьезных отношениях не так давно? Но в последний момент решаю промолчать, потому как бедного колдуна точно прихватит инфаркт. Или инсульт, не дай ты Боже! А быть причастной, хоть и косвенно, к смерти этого милого очаровашки, я еще не готова.

— Было бы странно, если бы я была замужем почти тринадцать лет и оказалась бы девственницей! — прыскаю со смеху, хохоча в голос. А что? И правда, смешно.

— Сколько тебе лет? — спрашивает уже совсем понурый колдун.

— Тридцать пять! — отвечаю ему честно, почему-то скукожившись и вжав голову в плечи от его пристального взгляда.

— Этого просто не может быть! Не девственница, ещё и старой девой оказалась! — откликается этот недоврач, разглядывая меня.

— Вы бы попридержали свой язык, Гендальф! — рявкаю я, подбоченясь, начиная уже вполне серьезно обижаться на него, снова поглядывая на подсвечник.

— Это я о том, что на тебе действительно была порча! Посмотри! Ведь я постарался на славу! Ладно, — кивает седовласый, выдыхая, придя к какому-то выводу у себя в голове, — признаюсь Клодию сам, иначе будет хуже, если тебя забракуют и вернут! Может быть, кто-нибудь и возьмет тебя хотя бы в поломойки.

— Ну, спасибо, любезный, что открыли мне глаза и так дёшево цените меня! — щурюсь, всё ещё обижаясь. — И что это за такой страшный мужик по имени Клодий? И в какие такие поломойки вы всё предлагаете меня? Я не собираюсь идти работать уборщицей! — возникаю я.

— Тебя никто не спрашивает! — обрывает меня Ведьмак. — Это закон такой! Кто призван по крови Древних, обязан участвовать в отборе потомков Великих! На тебе их чары! Кровь любого Великого будет чувствовать твою кровь! Сбежишь — найдут и силком будешь поломойкой первого, кто предъявит на тебя права! А им может быть совсем не твой вид!

— Та-ак… Ладненько… А Клодий? — уточняю я.

— Он хозяин аукциона. Самый богатый торговец всех времен и народов! Я подписал с ним магический контракт на время отбора, который будет действовать до последней девушки, пока её не выберут хотя бы в поломойки, — произносит мужчина.

Понятно, что совсем ничего не понятно! И что-то здесь явно не то! Что он имеет в виду под этим словом «поломойка», которое он без конца повторяет?

— Одно маленькое уточнение, — перебиваю так ладно разглагольствовавшего мужчину, поднимая палец вверх, — поломойка — это девушка, которая моет полы?

Гендальф смотрит на меня в упор своими светло-серыми, практически бесцветными глазами, по-моему, даже не моргая.

— Эм, не совсем! — заволновался Ведьмак, переступая с ноги на ногу. — Тот Великий, который выкупит тебя, будет иметь право делать с тобой, что захочет! Может заставить и полы мыть, но это навряд ли. Обычно, они покупают девушек для себя, в личных, эм-м-м, как это сказать… Физических целях. Ну это, в свой гарем… — мужичок смотрит на меня, ожидая ответа, что, все поняла. А я лишь часто-часто моргая, очень медленно осознавая, к чему это он ведет. — Поломойка — значит второй сорт, не пригодна для того, чтобы тебя взяли в жены, а только для того, чтобы пользовались, когда понадобишься. И вообще, это честь даже для таких, как ты!

— Что-о-о? — тяну я, когда, наконец, до меня дошло все вышесказанное. — Даже так⁈ Быть рабыней? Ну, уж нет! Извольте! Тогда, верните меня назад! Не нужна мне такая «честь», даже для такой, как я! Обойдусь!

Быть шлюхой какого-то там Великого душнилы не входило в мои планы! Мне хватило этого, пока я была замужем за таким же. Правда, в мои планы много чего не входило, но меня никто ни о чем не спрашивает в последнее время, и не только тут.

— Я не могу! — произносит мужчина. — Не существует такого заклинания в природе!

— Так придумайте! — наступаю на него, тыкая своим пальчиком ему в грудь.

— Мы не можем ничего придумывать! Эти заклинания написаны самими Древними! Я могу их только читать и приводить в действие заложенную в них силу, — произносит седовласый. — Смирись со своей участью уже, женщина! Хватит истерить! Скоро Клодий придёт, тебе нужно переодеться!

У-у-у, надо же, как заговорил мой спаситель! «Да пошёл ты!» — хочется ему сказать.

— Не собираюсь! И какой такой участью? Вы что это, меня хороните уже? Или уже придумали, под кого конкретно меня подложить? И почему это я не могу стать кем-то, кроме как поломойкой в чьем-то гареме, а? — спрашиваю у него, расхаживая по палатке взад-перёд.

— Потому что Великие из древних кланов сначала выбирают себе невинных девушек в жёны, — произносит старый хрыч, на которого я безмерно зла за то, что приволок меня сюда-неизвестно-куда, — а жёны должны быть не тронутые никем! Это правило! Оставшихся девушек уже раскупают в качестве…

— Не смей произносить это слово! — перебиваю его.

— … девушек для… эм… физического удовольствия, — заканчивает своё повествование Ведьмак.

— И что ж теперь мне делать? — сдаюсь я и смотрю с надеждой на престарелого Геральда.

— Уже ничего с этим не сделаешь. Остаётся только смириться и подстроиться под обстоятельства! И почему ты меня всё время называешь Гендальфом? Это кто такой? — спрашивает он у меня.

— Я же не знаю, как Вас зовут! Вы не представились! А учитывая, что мы, как вы сами выразились, в Средиземье, это имя напрашивается само собой, и не спрашивайте, почему! И вообще, не стоит обижаться на меня! У себя в голове, как только я вас не называю. И Гендальф — это самое безобидное имя, — мило улыбаюсь ему, хлопая длинными ресницами.

— Я так понимаю, лучше мне не знать, как именно, — хмыкает он в ответ.

— Возможно, — поддакиваю мужчине. — А как вас зовут на самом деле? — спрашиваю у него.

— Вообще-то, у нас есть правила! И нам нельзя общаться с объектами аукциона, чтобы никого не жалеть, как я тебя, — начинает Ведьмак. — Но тебе скажу! Странная ты, и мне это нравится, — улыбается мужчина. — Высший из колдунов Эльман, сын Персивальда, собственной персоной! — сгибается он пополам в низком поклоне передо мной.

— О-у, как непочтительно с моей стороны, уважаемый Эльман, сын Персивальда! — улыбаюсь я ему, приседая в реверансе. — Анна. Сафонова Анна, дочь Алексея, к вашим услугам!

— Очень приятно, Анна! — хмыкает колдун. — Не смотря на то, что от твоих слов так и веет сарказмом!

— Надо же, даже прикидываться не пришлось! — дружелюбно хлопаю по руке мужчину. — Расскажите-ка мне вкратце, что происходит вокруг и для чего это всё! — смотрю вокруг, а затем жалобно на мужчину, усаживаясь обратно на кровать.

— Некогда мне, еще куча дел! — отзывается тот, собираясь свалить и оставить меня в неведении.

— Ничего, подождёт Ваша куча! — выпячиваю губы, демонстративно собираясь разрыдаться. — Ну, пожалуйста!

Не скажу, что мне как-то скажет легче от его слов, но знать наверняка где я и что происходит — жизненно необходимо.

— Ну, ладно! — сдаётся Эльман. — Столько сил вложил в тебя и чувствую, что должен помочь! — садится рядом со мной мужчина, подставляя табурет, выструганный из досок. — Только если переоденешься к аукциону! Иначе тебя переоденут без согласия или выставят голой. Я не шучу! — серьёзнеет колдун.

— Ну, ладненько! — обещаю я. — Только если подумаете, как вернуть меня и девочек обратно!

— Это невозможно! — старик машет головой в сторону ширмы и тактично не оборачивается, пока я плетусь туда и меняю вещи, стоя за ней. Нельзя назвать эту одежду ни платьем, ни чем-то другим. Какая-то греческая туника с капюшоном непонятного коричневого цвета, без рукавов, но открывающая плечи и грудь, оголяющая живот, потому что материя перехлестывается крест-накрест прямо на ребрах, и с большими разрезами по бокам от самых бедер, что при ходьбе видно практически всё моё нижнее бельё, что очень неловко и неудобно. Всё только путается и мешается между ногами. Как бы не завалиться. Свои трусики и бюстгальтер я снимать не стала, а надела всё это безобразие прямо на них. На ноги мне дали короткие кожаные сапожки с большой желтой пряжкой сбоку на щиколотке. Вполне себе ничего для какой-нибудь ролевой игры.

— Вы согласились на всё это из-за денег? — щурюсь, глядя на старичка, когда усаживаюсь обратно на кровать.

— Из-за них! — признается он, кивая мне головой, оценивая мой наряд, и как я выгляжу в нём. — Мне искренне жаль своего времени…

— И сил! — договариваю за него, улыбаясь. — Говорили уже!

— Мне уйти? — наглеет тот. Ну, или, скорее, я.

— Сначала расскажите мне всё, а потом можете удалиться решать свои дела, — разрешаю Ведьмаку, деловито махнув рукой. А тот расплывается в улыбке.

— Странная ты! Ещё и наглая! Но мне это нравится, не пропадёшь, — констатирует он факт. — Значит так, слушай и запоминай! Отбор проходит раз в год. Нынче в отборе участвуют семь Великих кланов и все основные женихи из королевских отпрысков. Их несколько видов: оборотень, дракон, чародей, тёмный эльф, светлый, гном и орк. Поэтому-то Клодию и понадобились невинные девушки. Все они ищут жен.

Ну всё! Приплыли! После его слов про оборотней, драконов и эльфов, и кого он там ещё назвал, меня понесло. Я смеялась так долго, громко и от души, что не сразу заметила предостерегающий взгляд Ведьмака.

— О, Великие! Что за химера? Замолчи сейчас же, иначе нас услышат! — затыкает он мне рот, а я не могу остановиться. Смеялась так истерично, пока снова не разболелась голова. Чёрт! — Что за несносная девка мне попалась⁈ — рявкает он, и я слышу приближающиеся голоса и звон цепей. — Я же говорил! — подскакивает мужчина, бегая по своей палатке, поправляя на мне балахон, чтобы не было видно моего нижнего белья. — Молчи! Не навлекай беду! Слушай и запоминай: людей здесь нет, их недолюбливают! Женщины бесправны и безропотны, так что беспрекословно подчиняйся любому приказу своего хозяина, иначе — несдобровать. Не смотря на то, что все кланы враждуют между собой, аукцион — не место для войн. Тут выбирают жизнь. Здесь безопасно, пока идет выкуп. Потом всегда будь начеку, пока не прибудешь в дом того, кто тебя выберет! Никогда не жалуйся и просто живи. И по возможности постарайся быть счастливой. Это не худшая участь для тебя.

Ну, спасибо, блин!

От этого напутствия голова начинает трещать всё больше, разваливаясь на куски. Ведьмак заканчивает причитать как раз в тот момент, когда полы палатки расходятся в стороны и внутрь входят трое мужчин. Эльман открывает мне рот и сыпет мне в него какой-то белый порошок, делая вид, что всё ещё поправляет капюшон на моей голове, который так удачно скрывает моё измученное болью лицо.

— Жуй быстрее! — шепчет он, тыкая мне пальцем по лбу. Я понимаю, что это за лекарство, с огромной радостью начиная пережевывать его, и с благодарностью незаметно киваю.

— Отвали от неё! — рявкает какой-то потный мужик, и Гендальф отходит в сторону.

На меня снова накидывают цепь, сковывают вместе руки и выводят на улицу к палящему солнцу. Рыпаться бесполезно, здесь много таких козлов, от сальных взглядов которых становится тошно. Мне не убежать. Пока что.

Мы прошли мимо нескольких таких же однотонных шатров, из которого меня только что вывели, а затем мы вышли на широкую площадь, где стояли десятки огромных клеток с девушками внутри. Нервно сглотнув, я остановилась, разглядывая весь этот «рынок» живого товара. Меня резко дёргают за цепь, заставляя двигаться следом, и запихивают внутрь одной из клеток, оставляя длинный конец моего поводка снаружи.

Молча иду в самый дальний угол и облокачиваюсь спиной на железные прутья, безвольно задрав голову к небу, прося милости у тех самых Высших, Древних и Всевышнего, чтобы дал мне сил найти путь домой. Слёзы текут по щекам и самое время впасть в истерику, но ко мне подбегает Катька и крепко обнимает. Машуня тоже рядом, но сидит на дощатом полу и ревет без конца, обняв себя руками.

Здесь много девушек в похожих одеждах, в нашей клетке их около пятнадцати. Но все они выглядят повыше и помясистее нас троих.

Пока меня вели сюда, было слишком много людей вокруг, но никто из них не выходил вперед к самим клеткам, не щупал и не трогал никого. Все они держались поодаль, оценивая товар визуально, что «стоит на прилавке». А мне было страшно поднять голову и встретиться с кем-нибудь взглядом. Такой нелепый страх! Знаю, глупо! Но я боялась, что так меня тут же заметят. Возможно, так я думала, что нахожусь в бОльшей безопасности, когда никого не вижу. Значит, и меня никто тоже.

А теперь не могу отделаться от мысли, что на меня смотрят в упор, наблюдают, изучают. И от этого ощущения съеживаюсь ещё больше. Минуты спустя это чувство не проходит, лишь усиливается, разливаясь по всему телу ужасной тревогой, волнением и любопытством. Все тело покалывает, и я нервно дергаюсь.

Может быть — это кто-то из девочек напротив?

Устремляю взгляд дальше, на другую клетку. Там женщин в разы меньше, чем в нашей. Всего лишь три. Те выглядят ещё выше, но намного худосочнее, что со стороны кажутся больными. Бледная кожа, тонкая талия, крутые покатистые бедра. Такие на одной воде нажрать сложно, значит, они не такие уж и немощные. Возможно, просто такое строение тела и неведомая мной раса. И когда одна из них делает шаг вперёд к краю клетки и откидывает свой капюшон, я вижу красивые длинные волосы абсолютно белого цвета, как у Дейнерис Таргариен из «Игры престолов», которые уложены в замысловатую прическу из кос, спускающихся на ее плечи, подтверждает мою догадку. Мне кажется, что она готовилась к этому событию всю свою жизнь, потому что не вижу ни тени огорчения на её прекрасном лице от происходящего вокруг. Наоборот, она важно, словно принцесса, расхаживает вдоль прутьев, перебирая их своими тонкими пальчиками, заигрывая взглядом с окружающими, и улыбается туда, где собралась кучка моральных уродов, готовых купить её. Она необыкновенно красива! Настолько, что захватывает дух! «Её точно выберут самой первой!» — пролетает завистливая мысль у меня в голове. Девушка оголяет свое плечо ещё больше, опустив бретельку платья по самый локоть, выставляет свою красивую длинную ножку чуть вперёд, демонстрируя её всем подряд. Такое ощущение, что стриптиз смотрю в дешёвом клубе на соседней улице. Но всё равно это всё так увлекательно и интересно, что глаз не отвести. Затем девушка поправляет свои шелковистые длинные волосы, откинув ниспадающую прядку назад, и совсем неожиданно мне на глаза попадаются её большие заостренные ушки, вершинки которых украшены золотыми сережками. А я думала, что это лишь красивый чудной ободок! А это реальные уши? Она — эльф? Получается, что Гендальф был прав? Тогда где-то рядом должны быть и остальные по его списку⁈

Всё! Приехали!

Громко стону и хватаюсь за голову руками, потому что она разболелась ещё больше, отказываясь воспринимать то, что вокруг. После этого ощущение изучающего взгляда, прожигающего насквозь, только усилилось.

Кто это может быть?

И что здесь творится вообще?