Глава 11

Анна

Ну, просто упрямый баран! Хотя, козёл ему больше подходит! Скотина — одним словом.

Ну как так можно относиться к собственному брату, а⁈ Вот же, гандон недоделанный! И чего я лезу в его дела вообще, спрашивается? Точнее, их? Будто бы мне не всё равно вовсе и больше всех надо! Будто бы они для меня что-то значат! Оба. Но ведь это не так! Пусть они и спасли меня от непонятной участи какой-то там поломойки, но это не дает им права так обращаться со мной!

А как они обращаются? Ведь и не сделали ж ничего плохого… Но, все равно! С пренебрежением и неуважением! Они ж ведь даже не знают меня! Просто увидел…и… и забрал…и просто сказал: «МОЯ»!

А мне теперь что делать прикажите, а?

Ладно, фиг с ними со всеми! Нужно думать, как нам с девочками выбраться отсюда и попасть обратно домой в свой привычный мир без каких-то там страшных драконов, орков, оборотней и магии, которую ничем не объяснишь. Я ж сама видела, как горели мои оковы от их речей!

Так, ладно. Глубокий вдох и выдох. На такой высоте наблюдать за природой удивительно, и это успокаивает вдвойне.

Хмыкаю. Дурдом какой-то, честное слово! Ну не верю я, что все это на самом деле происходит! Нужно попасть домой и срочно! Мне нужен Эльман, сын Персивальда, или как там его. Колдун должен мне помочь! Притянул сюда, пусть вытягивает меня обратно!

— И что ты намерен делать? — спрашиваю Рокха, заботясь уже о собственной шкурке, точнее — судьбе.

Да, представьте себе, во мне проснулась эгоистка! И меня волнует моя собственная жизнь!

— С Алрокхом? — тормозит генерал.

— Со мной! — улыбаюсь я куда-то вдаль. Красотища — не описать словами: горы с заснеженными шапками где-то вдали, которые опоясывает голубая река, будто стягивая их вместе, соединяя между собой, зеленые холмы начинают возвышаться, сплетаясь с такой безжизненной оранжевой пустыней — все это говорит о том, что где-то там начинается жизнь. Новая жизнь и возможно, моя.

А если нам не удастся вернуться домой, то что же делать?

Должен же Рокх понять, что я и правда, переживаю. За себя родимую, конечно же! Раз у них такие запреты на всё и всех, и на то, что кроме орчих в их клане никого не может существовать, что ради чистоты поселения их повелитель готов пожертвовать собственной сестрой, что уж говорить обо мне? Обычной человечке? «Особи», как выразились эти двое, от которых теперь зависит моя жизнь⁈ Получается, если к оркам мне нельзя, то поеду к эльфу. Надеюсь, что хоть у него не всё так сложно. В голову лезет прекрасный Леголас из «Властелина колец». А что? Алрокх немного похож на него, только вот волосы короткие, стриженые, не такой худой и слащавый, но это даже хорошо.

Смотрю далеко вперед, где маячит беловласый эльф на своем дракане. Ах да, еще и уши у моего длиннее, чем в фильме.

А Рокх все молчит. Может, не услышал? Хочу повторить свой вопрос, но от резкого ответа генерала столбенею.

— Присвоить себе! — хмыкает он над моей головой.

А я аж напрягаюсь от его слов. И ужасно злюсь на саму себя, точнее, на свое тело, которое тут же предает меня. Мне отчего-то приятны его слова и собственнический смысл, который он вложил в них! От близости орка мне и так не по себе, а тут его рокочущий бас с хрипотцой говорит такое, отчего мурашки побежали по всему телу и тянет низ живота в предвкушении чего-то безумного. Уже представляю, как его огромные ручищи сжимают мою грудь, трогают везде, поглаживая моё разгоряченное тело. А потом…

— Но ведь тебе нельзя! — быстро отзываюсь, прогоняя нахлынувшее наваждение и возбуждение. — У вас же правила! И я совсем не орчанка!

— Не орчиха! Так будет правильно, — поправляет он меня. Кривлюсь, передразнивая. Ишь ты, умный какой! — Я что-нибудь придумаю, — тихо отвечает Рокх, прикусив моё ушко своими зубами, вызывая приятную дрожь во всём теле. Соски деревенеют в ответ, а между ног начинает мучительно пульсировать. Прикусываю губу, чтобы не застонать.

Бог ты мой! Зачем он это делает? Зачем ему такие сложности из-за меня? Я же обычный человек, коих он презирает! А мне так приятно от его покусываний, что жар начинает оплетать всё мое тело, и я томно прикрываю глаза. Успокаиваю себя тем, что я — фригидная женщина, и это все мне лишь только кажется, да и деться особо некуда с этого ящероподобного существа.

— Раз всё так сложно, может быть можно меня отпустить на вольные хлеба без вашего, эм-м, как там его, присвоения? — спрашиваю осторожно и охрипшим голосом, снова стараясь отодвинуться от мужчины, потому что чувствую себя неловко от своего желания и ощущения его каменного прибора, прижимающегося к моему копчику.

— Нет! Нельзя! — рыкает он, нежно куснув моё ушко, а затем облизав его своим шершавым языком. Несколько минут он щекочет им меня, выделывая различные вензеля, имитируя неприличные движения и посасывая мочку с сережками.

Вот же черт! Из моего горла невольно вырвался стон удовольствия, который я просто не смогла удержать, как ни старалась! Я слышу рык за спиной, и мою грудь тут же накрывает широкая ладонь, сжимая ее и пропуская затвердевший сосок между пальцами сквозь тонкую материю платья и нижнего белья. Сначала нежно сминают одну грудку, потом другую. Шею покрыли жаркие поцелуи, и я невольно сжала свои бедра, закусив губу. Его рука опустилась ниже, поглаживая мой живот и голые ноги, потому что разрезы на платье были по самую развилку.

Стыдоба! Нет, просто стыдобище! Сжать бы их сильнее, чтобы переломать пальцы генерала и не дать ему протиснуться туда, куда так уверенно крадётся его рука. Одна ладонь сжимает мою грудь, а вторая накрывает мой лобок, отодвинув трусики в сторону.

Лишь тихо всхлипываю, хватая ртом воздух.

Нет-нет! Нельзя! Что я делаю⁈ Только не так! Не хочу!

Или всё же хочу?

Ну кого я обманываю? Конечно же, хочу! И так сильно, что больше не могу и не желаю сдерживаться! Вдруг я уже сегодня вечером помру от укуса какой-нибудь дикой змеи и стрелы в сердце? Зато сейчас безумно хочу отдаться невероятным и умелым рукам Рокха.

Такого желания у меня не возникало уже очень давно! И было ли вообще когда-нибудь? Нет! Никогда! Точно говорю! Никогда в жизни я так не хотела мужчину, что от возбуждения горит все тело, и чувствительной стала каждая частичка на моей коже! И так сильно, что я не в силах думать о чем-либо другом! Я это совсем не контролирую. Мое тело живет само по себе, горя от вожделения практически к незнакомому мужчине.

— Рокх, м-м-м, пожалуйста, — невнятно мямлю, кусая губы.

— Что «пожалуйста»? — хрипло шепчет он мне на ухо. Его голос будоражит, вибрируя где-то в груди. Он будто бы рычит. Но так странно и утробно, что, кажется, что он отдается гулким эхом где-то внутри меня самой. Как в пещере.

— Пожалуйста, м-м-м, отпусти, — проговариваю одними губами, практически не издавая ни звука. Но я знаю, что он слышит меня. Понимаю это. Я даже чувствую его улыбку на устах. Разве это возможно?

Не совсем осознаю, что моя собственная рука уже бесстыдно сжимает его ладонь, надавливая сильнее на его пальцы, когда они осторожно раздвигают мои припухшие от возбуждения половые губки и невесомо касаются клитора. От этого прикосновения меня будто бы током бьёт. Нестерпимое желание простреливает до кончиков волос, а с каждым его трением и поглаживанием становится просто невыносимым. Вижу какой-то свет совсем рядом, но в данный момент это меня мало волнует откуда он. Умелые пальцы давят на бусинку сильнее, и я стону ещё громче, закусив губу. Непонятное свечение становится все ярче, и я прикрываю глаза, уходя в собственные ощущения, чтобы меня ничего не отвлекало.

Такое со мной действительно впервые! Я боюсь, что все это может исчезнуть так же быстро, как и появилось. Мне страшно, что я потеряю это чувство нарастающего желания и возбуждения. Мое тело горит огнем от этого. И его срочно нужно потушить! Утробное рычание за спиной только усиливает мои эмоции и удовольствие.

Генерал прижимается ко мне теснее, откровенно потираясь своим хозяйством о мой зад, порыкивая от нетерпения все чаще.

Один из пальцев мужчины всё также кружит на моем клиторе, а другой растирает мои соки у самого входа в лоно, распаляя бушующий огонь внутри меня ещё больше, и, наконец, погружается в него.

Вот же ж, чёрт! Это просто блаженство! Неимоверное и неописуемое! Он будто бы читает мои бесстыжие мысли и знает, как доставить мне удовольствие. Никогда бы не подумала, что подобного рода ласки могут быть настолько будоражащими. Во мне будто бы все нервы оголены. Я каждой клеточкой чувствую нарастающую тяжесть внизу живота и скорый экстаз.

Какие яркие ощущения от всего происходящего, что голова совсем не соображает. Я не чувствую опасности, не понимаю, что всё ещё лечу на дракане орка, что теплый ветер приятно обдувает мое разгоряченное тело и лицо. Я всю жизнь боялась высоты и самолетов. Меня выворачивало только от одной мысли, что предстояло лететь на огромной железяке без возможности спастись при аварийной ситуации.

А сейчас я — будто бы и не я вовсе! Какая-то новая версия меня. Мне безумно хорошо! Я ощущаю себя бесстрашной, сексуальной и желанной. Эти ощущения прекрасны! Я еще не испытывала подобного! Новые ощущения, новые чувства и новые эмоции плещут во мне через край. Мне кажется, что они усилились во сто крат.

Но ведь так не бывает! Такое просто невозможно! Это что-то невероятное, правда.

Я полностью погружаюсь в свои инстинкты и реакцию собственного тела на прикосновения этого огромного мужчины. Я чувствую лишь его и ничего вокруг.

С каждым движением пальца генерала в мое нутро, тугой узел внутри меня затягивается лишь сильнее. Такое ощущение, что он вот-вот должен лопнуть, разорваться на сотни маленьких кусочков и унести меня куда-то за грань. Не в силах сдержать свой пыл, я выгибаюсь в спине и хватаюсь за запястье Рокха, царапая его. Я скоро почувствую что-то новое, безумно приятное и неизведанное, и стремлюсь всем своим существом ощутить это. Впервые в жизни. С мужчиной.

— Давай же, малышка! — огромный орк как-то мученически стонет и практически прорыкивает эти слова, резко вынимая свой палец из моего лона и вставляя обратно сразу два. Я отчетливо слышу какое-то чвяканье от погружения его конечностей в мое нутро. Я чувствую, как мои соки желания текут по моим бедрам. Мне бы пристыдиться от всего этого. Но мне на все плевать. Я вся ушла в собственные примитивные ощущения. Кажется, я уже говорила, что стала эгоисткой.

Движения руки моего генерала становятся все резче и жёстче, погружаясь в меня всё глубже, как и движения его внушительного хозяйства о меня. Точнее, о мой зад. Я сама практически насаживаюсь на них, подаваясь навстречу терзающим меня пальцам, которые доставляют неслыханное удовольствие. Из меня льются лишь неприличные стоны, что приходится закусывать губу, чтобы не кричать в голос. Я чувствую большой и толстый член, который трется о мою попку прямо через штаны генерала. Ощущаю его настолько удивительно ярко и живо, что представляю его прямо перед собой: огромный и пугающе мощный, как и сам его обладатель. Представляю большую бардовую головку, длинный ствол, который оплетают широкие темно-голубые вены. Вижу, будто наяву, как я обхватываю его руками, потом губами, и он пульсирует в моих руках, мощным потоком изливаясь на мою грудь и живот. Орк яростней вгоняет в меня свои пальцы, доводя меня до белого каления, а его протяжное громкое рычание у самого уха, больше похожее на стон, практически оглушает меня, и желанная разрядка не заставляет меня долго ждать. Внутри меня все сжимается, а я дергаюсь, обвитая огромными ручищами орка, как припадочная. Тысячи искр разгораются вокруг, и я даже не сразу понимаю, что это происходит на самом деле.

— Твою мать! Вот это да! — невнятно произношу, тяжело дыша, и падаю ему на грудь спиной.

— Вот же, черт! — рыкает он мне в ответ довольно резко, пугая меня. Я дергаюсь в его руках, и он вынимает свои пальцы из моего лона, хватаясь за рога своего дракана, делая крен вправо.

— Рокх! — недовольно орет совсем рядом эльф, приводя меня в чувства. Он летит слева от нас, а его дракан чуть не цепляется крыльями за нашего зверя. Алрокх зол, его губы сомкнуты, а яркие желтые глаза горят диким пламенем. Я туплю взор, потому что все еще ничего не понимаю и пытаюсь привести свои мысли в порядок. Чувство вины поглощает меня с головой, отчего постыдно багровеют щеки.

— Чего тебе? — недовольно отзывается генерал, прикрывая меня своими огромными ручищами.

— Приземляйся! — командует эльф, тыча рукой в сторону небольшой поляны. — Быстро!

— Нет! — спокойно отвечает орк. — Рано еще, нас могут еще преследовать.

— Теперь они точно знают, где она, придурок! — рычит Алрокх на брата. — Что ты с ней сделал? — спрашивает он. — Она вся светилась, и я почувствовал сильный и мощный магический всплеск от нее.

— Я знаю! — огрызается орк. — Я тоже это почувствовал.

— Так что ты сделал? — не сдается эльф.

— Потом расскажу, чем занимаются орки со своей никхой, малыш, — хмыкает Рокх. А я ведь прекрасно осознаю, что Алрокх все слышал. И скорее всего даже видел, чем мы тут занимались. Прямо на дракане. Господи, во я потаскуха!

— Не переживай так, Анна, — гладит меня по бедру орк, — теперь ты точно моя, и я не дам тебя в обиду.

— Точно? Ты сомневался в этом? — спрашиваю у него. Молчит. Значит, и правда сомневался.

— Я был в смятении, — неожиданно отвечает Рокх. — От того, что ты — человек, — признается он. — Но ни минуты не сомневался в том, что ты — моя никха.

— Тогда почему ты сказал «точно»? — не унимаюсь я. Ну что я за душнила, а? Будто мне есть какое-то дело до этого, что придираюсь к каждому его слову.

— Потому что так сказал колдун, — вздыхает орк. — Так было нужно. Но я передумал. Потому что я почувствовал отклик от тебя. Твои эмоции — уникальны. Они не давят на мои, они сплетаются с ними, дополняя, понимаешь?

— Чего? — не понимаю совсем, о чем он говорит.

— Ты моя! — рявкает он слишком резко у самого моего уха. — И ты это знаешь! Чувствуешь! Потому что искришь в ответ, даже не смотря на то, что являешься обычным человеком! Так яснее?

Куда уж яснее? Придурок! Человек… Человек… Так говорит, будто призирает меня за это! Просто потому, что отношусь к этому виду. А орки что, лучше? Или эльфы? Или эти озабоченные драконы?

Радуюсь, что меня никто не трогает следующие двадцать минут. По-моему, я даже вырубилась прямо на груди Рокха. Потому что я почувствовала, как он меня крепко обнимает, прижимая к себе, и куда-то несет. Видимо, мы уже приземлились. Пытаюсь открыть глаза, но они какие-то тяжелые.

— Ш-ш-ш… — шикают мне, словно маленькой. — Спи, моя никха, тебе нужно отдохнуть.

Голос грудной, глубокий. Проникает прямо в душу, лаская мой слух. Он отдается гулким эхом где-то в моем сознании, распознавая его как что-то приятное, родное и близкое.

Слышу как в тумане какое-то рычание, приглушенные голоса, и я снова погружаюсь в прекрасную дрему.