Глава 10

Генерл Рокх, орк из рода Великого племени орков Средиземья

Ощущаю, как меняется настроение этой странной и до безумия милой человечки. От дикого восторга до смущения. От возбуждения до страха. Её эмоции так переменчивы. И восхитительны. Никогда не встречал подобных сочетаний. Ими можно наслаждаться, упиваться до умопомрачения. Они наполняют меня всего. В ней хочется утонуть. Она — живая. И это не просто слова. Потому что и я ощущаю себя таким же! Я будто бы готов свернуть горы! И шеи тем, кто на неё посмеет посягнуть!

Я, как орк Великой древней крови, ощущаю весь этот дикий калейдоскоп её настроения. Не вижу, именно ощущаю. Своим телом, да и просто всем нутром. Мои собственные давно потухшие эмоции отвечают ей, отдаются болью в груди, сжимая все мои внутренности в тугой узел. Впервые за долгое время я ощущаю себя живым вместе с ней. Не зависимым от чужого настроения и восприятия. Я — это я. Она — это она. Но я чувствую удивительное единение изнутри. Её эмоции словно переплетаются с моими, заставляют отвечать на них против моей воли. Её ментальная связь души схожа с моей. И это настораживает. Сбивает с толку. И всё это неспроста.

Не многие умеют читать эмоции по движениям тела, взгляду. Я же могу это делать затылком. У нас говорят, что это — настоящий и довольно редкий дар. Какой же это дар? Эмпат — это настоящее проклятие! И уж точно предназначенное не для орочьего воина!

Когда впервые проявилась моя сущность, мне было тяжело контролировать себя. Разделять чужие эмоции от своих — это не просто. Нестерпимо больно и просто нахрен не нужно!

Со временем я научился закрываться от других. Это необходимо просто для того, чтобы не сойти с ума. Я давно не занимался этим, не открываю границы своей силы, не выпускаю её. Я чувствую, что она всё ещё во мне, конечно же, но она успокоилась. Притихла. Она уже не режет мой мозг на части, не разрывает меня по кусочкам и не жжёт меня изнутри диким пламенем. Она как тлен, угли, лишь изредка напоминает о себе. Вместе со своей силой я похоронил и свои собственные эмоции. Так лучше. Проще. Жить инстинктами, как и остальные моего племени. Мы же орки! Дикие, сильные воины, живущие лишь первородными рефлексами. Мы выживаем, как можем, завоевываем и размножаемся. Есть, правда, уникумы вроде моего небольшого круга близких мне орочьих фриков. Но я уверен в них, как и в самом себе. Я сам собирал свою команду. И в ней не только два моих младших брата по отцу. Мы все братья «по смыслу жизни». Как резво и умело они сражаются на поле боя, выполняя задачи племени, так же четко они соблюдают мои приказы и правила. Честь и достоинство. Уважение — прежде всего. Мы не убиваем без повода. Не грабим и не насилуем. Не берем лишнего, только то, что заплатили или то, что необходимо для того, чтобы выжить нашему клану.

За это нас уважают не только орки. И очень многие хотели переманить в свои ряды.

За что и поплатились.

Да, я суров и молчалив. Я же орочий, мать его, генерал!

Но мне не нужно много говорить, я чувствую своего собеседника на расстоянии. Я вижу насквозь любого, стоит мне бросить на него свой взгляд. Мне не нужно пользоваться своей силой, чтобы понять кто передо мной. Любого можно прочесть в два счета. Того, кто приближается с недобрыми помыслами — сразу в расход, без раздумий.

О том, что таится во мне, какое проклятье самих Древних живет внутри меня, знает только моя команда. Из всех нас я не один такой. Я видел, как пришла сила к Арокху. Он тоже считает её не нужной и бесполезной. Он видит вещие сны. И этот дар однажды спас мою жизнь. И жизнь нашему отряду. Дар Арокха — действительно важный. А вот мой… Я просто не понимаю, зачем он мне нужен и для чего.

Я ощущаю любого вокруг. И это долгое время было невыносимо, пока я не научился контролировать своё проклятие. И ведь совсем не важно, кто стоит передо мной: орк, оборотень, колдун или обычный человек. Я чувствовал абсолютно всех.

Теперь-то я знаю, чтобы прочесть эмоции, необязательно вклиниваться в границы их ауры, чтобы распознать, что они скрывают. Ложь, например, видна всегда. Она пахнет сладкой приторной горечью, что оставляет отвратительное послевкусие на языке.

Но прочесть эмоции этой человечки оказалось удивительным опытом. Мне самому интересно! Она не похожа ни на кого! Её эмоции сладки и упоительны. А ощущать трепет её желания — сродни великой пытке Древних!

Она такая разная, противоречит сама себе. Мне приятно наблюдать за ней. И я, твою мать, улыбаюсь! Я! За сегодняшний день уже не в первый раз. Правда, я сегодня сам не свой всего за несколько часов, что судьба свела нас. Из-за неё я испытал кучу разных пограничных состояний. От безумства до дикого желания обладать ею. А ещё я никогда в жизни так не боялся, как в те минуты, когда думал, что девчонка утонула. И никогда так не ревновал, когда увидел, как тупой эльф прижимает её к себе. Она откликается на его зов не меньше, чем на мой! И такое на моей памяти впервые. И я совсем не знаю, что же делать и как действовать. Делить её с кем-то, тем более с этим лопоухим, я не собираюсь.

Но в этой человечке есть ещё кое-что. Неужели колдун был прав? Неужели она не просто девушка, в которой есть частичка древних? Её кровь… Я прокусил глотки многим, меня заливало кровью противников различных рас в десятках сражений, я познал металлический привкус тёплой и терпкой багровой жижи во рту. Но то, что я почувствовал, когда зачем-то лизнул рану на её ладони — сам не понял, что это было. Этот странный вкус, оставленный лишь капелькой крови на моем языке, останется со мной навсегда. Меня будто занесло в какой-то водоворот в этот момент и в глазах потемнело. Я почему-то увидел свою мать, которая улыбалась мне и кивала головой, будто хотела что-то сказать или показать. И я понял, что моя иномирянка не просто так приятно пахнет. Она будто бы сама соткана из этого запаха. Он у неё внутри. Это не просто кровь, она как нектар, что течет по её жилам. И она не так проста, как кажется на первый взгляд. Она — очень важна. И не только для меня. И даже не только для этого тупого эльфа. Так сказал колдун. Для целого мира⁉

Кто же она?

Человечка действительно не совсем обычная. Она приковывает взгляд. Заставляет остановиться, заинтересоваться ею. Её голос, внешность — всё кажется необычным. А аромат, что витает вокруг неё, будоражит всё во мне. Это что-то большее, чем просто человеческая женщина. И что-то большее, чем просто желанная женщина. И она должна быть моей! Я не знаю, кто именно она для меня. Я такого не встречал раньше. Я растерялся и не знал, как её назвать. Ни ведьма, ни сирена. Невиданная доселе… особь. Твою мать! Ну, конечно она обиделась, когда я её так назвал! Она ж — человек. И почему меня это волнует вообще?

Мы взлетаем, нужно собраться с мыслями и придумать, что делать дальше. Но рядом с ней это сделать невозможно. Она отвлекает.

Так. Нужно будет приземлиться где-нибудь в лесу, чтобы никто не видел эту девчонку. Женщина в цепях привлечет кучу внимания и наведет на ненужные мысли. Нам нужен колдун. Тот, что призвал её. Он должен снять путы. Пусть теперь сам расхлебывает, что нахуевертил тут с нами всеми.

А Анна сидит впереди меня и трогает мои руки. Её нежные пальчики порхают по моей коже, вызывая дрожь во всем теле. Не понимаю её. Что в них интересного? Руки как руки, самые обычные. Будто не видела никогда. А я как ссаный малолетка вдыхаю запах её волос. Адская смесь её прикосновений и аромата сделала своё дело, и я возбудился не на шутку. Член напрягся и готов выпрыгнуть из штанов, причиняя дискомфорт и боль. Пульсирующее напряжение в паху начинает раздражать. Я не привык терпеть. Тем более, я четко ощущаю, что она отвечает мне. Её влечет ко мне. Рычу. Прямо в полёте и на спине Эйрана готов оприходовать несносную девицу!

— Что ты делаешь? — спрашиваю у неё, не узнавая свой собственный голос, когда она неосознанно прижалась ко мне своей задницей, что даже мои яйца подпрыгнули в преддверии грядущей разрядки. Если она сейчас скажет: «Возьми меня!», — я точно церемониться не стану.

Но вместо этого я испугал её. Она дёрнулась и попыталась отодвинуться от меня подальше. Её действия были неосознанными, а теперь она просто поняла, что реагирует на меня. И желает не меньше моего.

— Прости, — говорит мне еле слышно и как-то смущённо. Застеснялась, красна девица моя. Не шлюха, значит — уже хорошо. Но вот то, что она дёргается, как припадочная, меня бесит. Каждый раз цепляется за мои причиндалы своей аппетитной попкой. Я так долго не выдержу, моё самообладание уже давно дало трещину.

— Не ёрзай, если не хочешь нарваться, — откровенно ржу над ней, прижимая обратно к себе. Нечего ей так далеко сидеть и ворон считать. — Согни немного корпус, а то будешь мух ловить, — говорю ей, показывая, как нужно сделать, чтобы в лоб ничего не прилетело, как мне при первом полёте на Эйране. — Или ты любишь пожрать в дороге?

Не смог не съязвить. Еле согнул её, будто бы кол проглотила. Боится меня, что ль? Не, тут что-то другое. Прикрываю глаза, пытаясь уловить её фон. Она расстроена. Очень. Неужели так не нравлюсь? Ничего вроде. Грубоват, конечно, но рожа неплоха. Даже бабы других рас меня «красавчиком» называли. Да, мой агрегат, может, малость и великоват для неё будет, но орчанки всегда ходуном ходили на нём и кричали так, что уши закладывало. Я буду осторожен со своей никхой. Но это всё не то, тут что-то другое. Анна вертит головой, пытаясь что-то разглядеть, уловить. Сейчас заревёт, клянусь. Только слёз мне её не хватало! Эльфа своего ищет, что ли? Начинаю злиться уже. Вон же, летит рядом белобрысый хер, даже не слетел ещё со своего дракана.

Странно, что такой зверь принял его. Обычно только мы на них летаем. Только наша кровь считается для них хозяйской. Значит, и правда, не совсем эльф он. Честно признаться, ясно чувствую, что наш он. Но принять не могу. А он знает это и действует мне на нервы!

Вон, как лыбится мне, падла! Клыками своими вечно светит, что, мол, так и есть, даже бесит! Прижимаю девчонку ближе к себе. Моя!

— Что случилось? — спрашиваю у неё, чуть касаясь губами её ушка и крепче сжимая бедрами её ноги. Не смог удержаться, пускай привыкает к мысли, что она моя и что я хочу её. Тут нечего стыдиться, это физиология. Тем более, она моя призванная. Я это чувствую.

— Не знаешь, где девочки? — задаёт она мне вопрос, снова начиная дёргаться, стараясь отодвинуться от меня.

— Тебя какие именно девочки интересуют? — издеваюсь над ней.

— Прекрати! — бьёт меня кулачком по ляжке. — Я про подруг своих говорю!

— Ах, подруг… — тяну время. Пусть помучается немного, мне больно, между прочим, прямо по маслу заехала своими костями.

— Рокх! Пожалуйста! Скажи мне! — умоляет она. Мое имя в ее устах звучит как что-то невероятное! Слышу слёзы в её голосе, она вертит головой, стараясь посмотреть на меня. Точно хочет загипнотизировать своим взглядом, чтобы уговорить меня на очередную авантюру. Ей тревожно, она мучается. Вздыхаю.

— Не переживай ты так, с ними всё в порядке, — смягчаюсь я, не в силах устоять перед иномерянкой. Глянь-ка, а ей и смотреть на меня не пришлось! Я ощущаю её. Нет, не так — чувствую! И этот её фон задевает меня, мои собственные эмоции, которые столько лет спали во мне беспробудным сном. Я уже и отвык от этого. Только вот беда: я прекрасно контролирую свою силу, блокируя эмоции других, а ее — не могу! Они как раскаленный нож врезаются в масло, не спрашивая моего разрешения на это. — Их мои братья уже давно нашли, пока ты в речке плескалась.

— Я не плескалась, а чуть не утонула! — возмущается она. Потом глубоко вздыхает и тут же стихает. А я наблюдаю, глядя сверху вниз, как материя светлого платья-балахона аппетитно обтянула её грудь. Она у неё красивая и довольно приятна на взор. Интересно, а на ощупь какая, а? Потрогать бы, чтобы унять этот зуд в пальцах, который только усилился от дикого желания. — У тебя есть ещё братья кроме Алрокха? — вдруг спрашивает меня человечка.

Сжимаю зубы от злости, что вновь прокалываю клыками свою губу.

— Он мне не брат! — рявкаю жестче, чем планировал. Девчонка тут же съеживается вся. Улавливаю нотку страха. Твою мать! Драканов не боялась, а меня боится⁉ — Прости, я не на тебя злюсь, — зачем-то оправдываюсь. И почему мне не всё равно⁈ — Он не родной мне! Я не считаю его таковым. У меня есть только два младших брата по отцу — Арокх и Эйнрокх.

— А Алрокх тогда кто? — осторожно задает она мне новый вопрос. Любопытная какая попалась!

— Никто! Обычный бастард моей матери! — выплевываю я, сжимая рога своего дракана сильнее, наклоняя его в крен. Моя никха дёргается, опять цепляясь за мои руки. Странно, но её прикосновение успокаивает, умиротворяет. И тот огонь, что ещё секунду назад бурлил во мне, тут же стихает, направляясь совсем в другое русло. Хочу её до безумия! Век бы не выпускать её из своих объятий!

— Ты винишь его за то, что тебя бросила твоя мать? — удивляется она. — Но ведь Алрокх здесь ни при чем!

— Моя мать меня не бросала! — злобно отзываюсь. В голове тут же всплывают воспоминания о том дне, когда видел её в последний раз, и сегодняшнее видение о ней. Что оно значило? Почему именно сейчас? — Мой дядя изгнал её! Он хотел казнить её за измену своему клану, но не смог. Он слишком любил свою сестру, чтобы снести ей голову. И быстрая смерть — была бы слишком гуманной для предательницы!

— А твой отец? — задает она мне непонятный вопрос. Я стараюсь уловить её фон, но собственная ярость заполнила всё кругом. Чувствую лишь свой гнев. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Нужно успокоиться и взять свои эмоции под контроль.

Мне было девять. Я помню, что мать не проронила ни слова и ни слезинки. Она просто ушла, не обняв и не обернувшись, не смотря на то, что я отчаянно звал её. Горе и печаль заволокло моё сознание, погрузив в тот злосчастный день, который я зарыл где-то глубоко внутри своей памяти и старался никогда не вспоминать.

— А отец даже не стал бороться за неё. Он её просто отпустил, — говорю чуть слышно, вспомнив лицо своего отца в тот момент. Он вроде бы и грустил, но не долго. Он не знал одиночества, у него была куча женщин, от которых и родились мои братья. Всё зависело от дяди, а он сам прогнал собственную сестру. Значит, так тому и быть. А в моём возрасте я не имел права голоса. Сейчас же мне всё равно. Абсолютно! Поэтому и Алрокх для меня — никто.

Когда-то очень давно он прибыл в наш клан, ища убежища. Я не мог его ему предоставить. Останься он, его бы убили мои соплеменники. Даже если бы его принял дядя, в чем я глубоко сомневаюсь, я не смог бы с ним общаться. Это бы означало, что я простил свою мать. А я не простил! Не мог этого сделать! У нас, конечно, не приняты телячьи нежности, и мальчик растет настоящим мужчиной уже с тринадцати лет, начиная готовиться к военной жизни, впервые участвуя в боях, сражаясь и защищая свой клан — это значит, убивая любого без сожаления, кто посмел посягнуть на самое великое орочье племя. Мне пришлось уничтожить все свои чувства, закопать их так глубоко, как это возможно. Орку не положено чувствовать. Он воин. Защитник. Боец. А не трусливый и безвольный человечек. Человек… Мне всю жизнь прививали ненависть ко всем расам, кроме своей собственной, в особенности к людям. Они — как ненужная болезнь, нарост на теле. Бесполезные и никчемные, приносящие лишь жалость и сожаление от собственного существования. Как и мой дар. Точнее, проклятье. Более отвратительных существ, чем человек, не встречал. И на тебе, волею Великих моей никхой стала одна из них! Самое время сойти с ума от отчаянья.

— Почему ты считаешь, что твоя мать изменила всему клану? — не понимает девчонка, возвращая меня в реальность.

— Она связалась с эльфом! Если бы она нашла себе какого-нибудь орка, то ничего бы не случилось! — пытаюсь разжевать ей очевидное. — Был бы совет, её бы простили. Возможно, она смогла бы даже остаться со своим новым ухажером в нашем племени и жить в его доме. Быть рядом со мной и своей семьей.

— Я не верю, что она могла просто так оставить тебя, Рокх, — качает она головой. — Где она сейчас? Почему бы тебе не поговорить со своей матерью и не выяснить, что произошло тогда на самом деле?

— Она мертва! — хмыкаю. — Даже Великие были против такого союза!

— Это противозаконно у вас? Быть с кем-то, кто не вашей расы? — очередной вопрос, ставящий меня в тупик. К нам в клан её точно нельзя. Как и её подругам. Молчу, раздумывая над её словами. Она права. Их если не казнят, то местные орчихи разорвут в клочья. От зависти и злости. — И всё равно ты не прав! — говорит она, снова схватившись за мои запястья, когда я решил повернуть в сторону гор. За ними нас уже должны ждать остальные. — И Алрокх не виноват в том, что произошло с твоей матерью и тобой! Ты должен простить его! Он же твой брат! Всё равно брат, чтобы ты ни говорил и кем бы его не считал.

— Он мне не брат! — цежу сквозь зубы. — И я ничего ему не должен!