Глава 4

— Что, тоже желаешь получить, генерал? — нагло спрашиваю огромного мужика со странным именем Рокх. Оно почему-то сразу врезалось в мою голову, откладываясь на подкорке моего сознания.

— Ну, а что, если желаю? — громогласит он над моей головой, и его голос снова отдается где-то у меня внутри.

Задираю голову вверх, и, Господи Боже, понимаю, что пропала. Но не от патовой ситуации и страха получить по шее от этого быка, а от того, на кого именно смотрю в упор, и не моргая. Какие глаза сейчас с открытой усмешкой изучают меня, не описать словами! Светло-карие, настолько яркие, что почти что жёлтые. Никогда таких не видела прежде, потому что таких просто не бывает в природе! И это настолько удивительно, что захватывает дух.

Лицо этого мужчины очень привлекательное с довольно резкими и острыми чертами, только небольшой шрам, рассекающий левую бровь и ползущий на щеку, портит идеальную смуглую кожу и мужскую красоту. Но всю эту резкость и жесткость смягчает густая щетина на подбородке и скулах, больше похожая на бороду, чем на нелегкую небритость.

Не люблю бородатых мужиков! Но этому безумно идет, и настолько, что начинаю непроизвольно сглатывать слюну. Он кажется более брутальным, мужественным и безумно сексуальным, а шрам лишь притягивает мой любопытный взгляд. Брови тёмные, такие ж, как и волосы, часть которых виднеется через край капюшона, ниспадая на лоб. Нос широкий с небольшой горбинкой, а губы слишком полные и чувственные для мужчины. Смотрю на него не отрываясь, а его рот тут же растягивается ещё больше в греховной улыбке, показывая ровные белые зубы с… клыками! У него клыки, мать его за ногу⁉ Как у какой-то собаки, даже больше, но только на нижней челюсти! А его рука уже тянется ко мне, наматывая мою цепь на своё предплечье, придвигая меня ещё ближе к себе. Я чувствую его неровное дыхание на своей коже, и оно тревожит меня и приятно щекочет мою кожу. От него пахнет мятой, чем-то сладким, немного пряным и древесным. По-мужски. Очень интересный парфюм, надо признать.

Двумя пальцами другой руки он цепляется за мой капюшон, снимая его с моей головы. Горячий ветерок тут же подхватывает мои волосы, сдувая их с плеч, обнажая мою шею, обдувая со всех сторон.

Клодий протяжно стонет и чертыхается, пытаясь распихать подошедших зевак. Он тут же подзывает к себе свою охрану, а я слышу охи и ахи вокруг. Видимо, на нас всё же обратили внимание.

А красавец-генерал уже не смеётся, с интересом разглядывая меня. Свободной рукой он трогает мои волосы, перебирая их между пальцами, затем смотрит прямо в глаза, опустив свой взгляд на мои приоткрытые от волнения губы.

Кто-то уже пытается пробраться ближе, кто до этого не обращал никакого внимания на нас, кружа возле соседних клеток с высокими и стройными темноволосыми девицами в прозрачных одеждах, которых до этого представлял Клодий, как девственниц и высокородных эльфиек, омег, молодых и неопытных ведьм и кого-то ещё.

А во мне что-то переворачивается, в прямом смысле этого слова, в тот самый момент, когда этот брутальный мужчина проникновенно смотрит в мои глаза. Он будто пытается заглянуть прямо в мою душу. Я вроде бы должна оттолкнуть его, но не могу, как бы не старалась. Необыкновенные глаза гипнотизируют, как и его голос, привязывая к себе не только цепью. Всё моё нутро тянется к нему. Опускаю взгляд, не в силах выдержать давления желтизны его глаз. И зря! Вижу поросль черных завитков волос на его груди, которая разрисована татуировками, напоминающие кельтские узоры ацтеков. Дальше волоски спускаются тонким ручейком к каменному животу с кучей кубиков, огибая пупок, и ниже, прячась за широким кожаным ремнём где-то в штанах, которые обтягивают его массивные ноги.

Самое время застонать. Но я лишь сглатываю вязкую слюну, еле сдерживая себя. В горле пересохло напрочь, что очень странно. Непривычные ощущения обуревают всё моё тело и моё сознание.

От этого зрелища, что сейчас предстало передо мной, мой живот сворачивает в тугой узел, и между ног начинает томно пульсировать, отдаваясь тихим ритмом где-то в висках. Прикусываю губу и сжимаю бедра сильнее, понимая, что трусики неприлично намокают. Чёрт! Я, что же, хочу его что ли? Этого незнакомца, которого вижу впервые в жизни? Того, на кого просто смотрю?

Тяжело и часто дышу, пытаясь вернуть свои мысли в нужное русло, а не думать о том, что прячется у этого мужика в штанах.

И вместо того, чтобы отпустить меня, этот амбал натягивает цепь сильнее, и я упираюсь руками в решётки, крепко, до боли в побелевших костяшках, сжимая железные прутья пальцами. Генерал наклоняет своё лицо ко мне так низко, что я вижу, как у него трепещут ноздри, то раздуваясь, то сжимаясь обратно, а глаза начинают светиться ярче, окутывая своей желтизной всю радужку, когда он ведет носом прямо у моей шеи. Так близко и интимно, что мне становится неловко и совсем не по себе от этого. Мужчина тяжело и резко выдыхает, щекоча мою кожу, вызывая поток непристойных мурашек по всему телу. А из его горла в этот момент вырывается странный звук, больше похожий на рык. Его горячее дыхание неприлично обжигает, даря невероятные ощущения и бурю всевозможных эмоций от нелепого стеснения до жуткого вожделения! В удивлении приоткрываю рот, громко выдыхая. Только сейчас поняла, что и не дышала все это время, наблюдая, изучая этого громилу перед собой. А генерал ловит этот момент, остановив свой взгляд на моих губах. Он протискивает голову между прутьями, и его борода уже щекочет мой подбородок, а полные губы вот-вот коснутся моих.

А мне не по себе. И вовсе не от внимания Рокха. В моей груди нестерпимо начинает жечь от дурного предчувствия и чужого взгляда, который стал настолько невыносим, что хочется завыть в голос от нарастающего раздражения. Понимаю, что все это время, пока мы сидели в клетке, дыру во мне прожигал не этот бугай, а явно кто-то другой. Может это и к лучшему, потому что это тревожное ощущение приводит меня в чувства. Пытаюсь оттолкнуть от себя генерала, упираясь ему в массивную грудь своими ладошками. Выходит плохо, точнее, не выходит ничерта, естественно. Мои пятьдесят девять кило в сравнении с его ста тридцатью, а то и больше — ничего не значат. Непонятное чувство беспокойства внутри не даёт покоя, поэтому кручу головой, пытаясь понять, кто это делает со мной, но никого не вижу.

— Беру! — с хрипотцой в голосе произносит генерал, неожиданно отпрянув от меня, начиная гладить меня по скуле большим пальцем, будто бы прося прощения за свою несдержанность. — Триста золотых!

— Триста пятьдесят! — кричит кто-то, подбегая ближе. — Клодий! За эту даю триста пятьдесят золотых монет и трёх свиней!

— Восемьсот и семь породистых бычка семейства буйных с Дивных островов! — выкрикивает кто-то ещё.

— Полторы тысячи и пол ящика изумрудных камней из Русалочьего моря! — гласит ещё один мужик, пытаясь прорваться к нам, звеня маленькими мешочками в руках.

А Клодий тушуется, мнется на месте, чуть похрюкивая от тяжести своего дыхания, не зная, какому из господинов угодить, чтобы повыгоднее продать залежалый товар.

Фу! Как противно! Отвратительные твари, готовые торговаться и отдать немалые деньги за… меня, что ли?

И что во мне такого необычного, что они все сбежались сюда, как мухи на то самое, и это совсем не мёд? Я аж часто заморгала от такого внимания к своей скромной персоне.

— Две тысячи золотых и янтарный камень потомков Древних, Клодий! — безапелляционно произносит Рокх, тем самым ставя точку на торгах.

Тяжело осознаю тот факт, что это и есть моя цена: золото и какой-то сраный камешек. Да, возможно — это немалые деньги, что предлагают за меня, но всё равно на душе скребут кошки. Человек — это не товар.

— Мо-о-оя! — неожиданно выкрикивает ещё один незнакомый голос, от которого меня кидает в дрожь. Но он не просто кричит, а так жестко, властно и в приказном тоне произносит лишь одно слово, что все вокруг замирают. Голос решительный, резкий, не требующий возражений, что тут же хочется подчиниться. Слышится минутное роптание, перешептывания и следом гробовая тишина, которая тут же начинает давить на уши. Направляю голову в ту сторону, куда смотрят все окружающие, и откуда слышалось это единственное высказывание, после которого заткнулись все. И что самое странное, ощущение тяжелого и давящего взгляда исчезло в тот час!

Тут же замираю сама и перестаю дышать, когда начинаю разглядывать подошедшего мужчину.

К нам идет такой же высокий и статный господин, как и тот, что держит меня цепью. Не такой широченный, правда, но всё же отлично сложен атлетически и абсолютно уверена, что он не менее силён и ловок, как и этот шкаф, что не дёрнулся и с места. Генерал Рокх лишь чуть повёл рукой, на которой намотана моя цепь, притягивая тем самым меня ещё ближе к клетке. Он плотнее сжал кулаки и сомкнул губы в тонкую линию, пряча свои огромные клыки за ними. На этом высоченном атлете тоже надет плащ с капюшоном светло-бежевого цвета, скрывающем его лицо. Он широкоплечий и поджарый. Настолько хорош физически, что даже через тонкую белую рубашку, что видна за мешковатой накидкой, заметно его натренированное годами прекрасно сложенное тело.

— С чего бы это, эльф? — хмыкает генерал, всё крепче сжимая в ладонях мою цепь. — Иди к своей клетке тощих швабр! Да и я был первым у этой человечки!

— Правда? — ехидно спрашивает мужчина, растянув губы наподобие улыбки. В его голосе слышна нескрываемая усмешка. — Твои кобылы тоже в другом стойле, орк! И насколько я знаю, вы совсем не жалуете человеческих особей! Они слишком мелкие для вас, не способные выносить ваше потомство! Так что прочь от неё! Эта человечка — моя!

Генерал после его слов напрягается ещё больше, что мышцы на его груди начинают бугриться, грозясь прорвать кожу. Некоторые мужики, что стояли рядом, сделали несколько шагов назад. Так, на всякий случай. Настолько страшно и угрожающе выглядел этот самый орк.

Орки? Особи? Человечка? Тьфу, блин! Это ещё хуже, чем поломойки, которыми называли нас колдун и тупой жирный кусок дерьма — Клодий. Вся эта квалификация видов людей или нелюдей, из их уст звучат, как оскорбления.

— Тебе-то, что до этого, эльф? Иди, куда шел! — встревает еще один из команды генерала, тот, что выбрал нашу Машку.

— Я не с тобой разговариваю! — направляет ленивый взгляд на говорящего этот мужчина, которого назвали эльфом. — Угомони своё стадо, Рокх, иначе я за себя не ручаюсь! — грозно произносит он, скидывая капюшон и хватаясь за ножны, где с обоих сторон его пояса висят огромные мечи. Охи и ахи вокруг только усиливаются, и млеющие стоны девушек не дают сосредоточиться. На меня сейчас смотрит самый красивый мужчина из всех, кого я видела когда-либо в жизни. Он удивительной утонченной красоты и абсолютная противоположность генерала, кроме цвета глаз и небольшого шрама на щеке! Его лицо чисто выбрито, а кожа имеет красивый золотистый цвет загара, которая очень сочетается с короткими белыми волосами, переливающимися на солнце серебром. Они такого же белого цвета, как и размашистые хмурые брови, которые подчеркивают его глаза светло-карего цвета, которые почти горят, плавя своим золотом. Уши такие же длинные, как и у эльфийки, что злостно смотрит на меня из соседней клетки. — Она моя никха, орк! Моя по праву призванной! Ты знаешь, что это значит! Отпусти девушку и передай её мне! — мужчина поворачивается ко мне и сморит в упор, сверля прозрачным взглядом жёлтых глаз, которому я не в силах сопротивляться.

Нервный смех генерала снова отдается эхом в груди, сжимая внутренности.

— С чего ты это взял, Алрокх? — цедит свозь зубы генерал. — Ты что-то попутал, малец! У бастарда-полукровки не может быть истинной! Девчонка принадлежит мне, ответив на мой зов! Зов крови Великого племени Орков, что течет во мне! Я почувствовал её отклик! Она моя никха, не твоя! Иди к своим тощим курицам и не мешай! Вон, тебя уже заждалась твоя вешалка! — хмыкая, произносит Рокх, кивая в сторону клетки с эльфийками, где всё та же девушка, которую я считала безумно красивой, до сих пор сверлит меня убийственным взглядом и рычит, подобно этим двум ненормальным мужикам.

Беловолосый мужчина лишь сжимает кулаки и делает шаг к нам навстречу, удивительно ловко хватая мою цепь, что скрепляет мои запястья, и дергает на себя, обнимая прямо через прутья меня за талию, крепко сжимая её. А я шиплю от боли, потому что меня разорвёт, если кто-то из этих недалеких потянет ещё чуть сильнее.

— Во мне течет та же кровь Великого, что и у тебя, Рокх! Моё имя говорит об этом, несмотря на то, что меня не признали в Вашем племени! И насколько я знаю, братец, ты тоже не принадлежишь к первой линии престолонаследия! — рычит эльф, демонстрируя свои идеально белые зубы с небольшими клыками на нижней челюсти, очень похожие на генеральские. — И ты не ищешь себе жену для того, чтоб стругать наследничков! Так что отпусти эту девушку и отдай её мне! А себе выбери любую другую для вечерних утех!

— А это уже не твоё дело, эльф! Я сам разберусь, для чего именно мне нужна эта самая человечка! Вечно ты суешь свои острые уши туда, куда не следует! Не мешай мне, Алрокх! Я уже почти закончил обряд! — генерал демонстративно поднимает руку вверх, на которой намотана моя цепь. Бросаю неловкий взгляд на его лицо под капюшоном, и кроме желтизны его глаз, что горят огнем, не вижу ничего. Он только злобно улыбается, сверкая своими клыками.

— Кровь Древних Высших, что течет во мне,

Не дремлет и бурлит в моей жене… — говорит какие-то странные слова Рокх, от которых начинает вибрировать и желтеть цепь, что намотана на его предплечье, будто бы начиная растекаться и плавиться. Этот огонь постепенно тянется и распространяется все дальше, огибая мои запястья. Часто моргаю, ничего не понимая, боясь сгореть заживо! Испуганно смотрю на эльфа, который ничего не делает, а стоит истуканом, будто бы не веря своим глазам, потому как лицо его немного вытянулось и выглядит удивленным. Потом он морщится, и я замечаю непоколебимую уверенность в его взгляде, которая дает мне надежду. Облегченно выдыхаю, радуясь, что мне сейчас помогут и, наконец, освободят от пут.

— Ты не понял, орк, — шипит остроухий, — я же сказал, что она моя! — нагло улыбается он, показывая свою руку, которую почти также украшает цепь, что натянула меня до предела.

— … И пусть не жил я прежде, существуя лишь во сне… — будто бы не слышит нас генерал, продолжая свой странный стишок, от которого меняется цвет цепи, распространяясь всё выше к моей шее.

— … Увидев ту, поймешь тот час, пришел конец войне, — вторят они уже в унисон, не замечая никого вокруг. А цепь на предплечье эльфа тоже начинает мерцать и меняться точно так же, как и у орка, окутывая мои запястья вслед за его, настоящим огнем.

— И сдёрнув смрада пелену в моей измученной душе,

Годами скованной в тюрьме в тугих тисках и полной мгле!

Лишь Древних сила велика, что род дала земле,

Судьбой начертанную никху подарит она мне! — после этих слов моё итак сдавленное цепями горло окутывает странное пламя, идущее от двух ненормальных дебилов, спорящих между собой.

А я ничего не могу сделать, даже крикнуть. Потому что помимо всего этого от страха сковало все мои движения, и я лишь выпучиваю глаза, боясь лишний раз дернуться.

И вдруг я чувствую неимоверное тепло, которое будто бы окутывает всё моё сознание и тело. Это тепло обволакивает меня со всех сторон. Такое чувство, что оно ходит кругом и не может найти сосредоточения. Как будто бы оно должно уйти куда-то в меня и остаться там навеки, найдя свой «покой», как выразились эти мужчины, которые сейчас смотрят на меня, ожидая какой-то ответной реакции. А я не знаю, что сейчас сказать или ответить им, кроме одного:

— Тупые придурки! — шиплю я, очухавшись. — Вы меня чуть не придушили, идиоты!