Глава 5

Алрокх, бастард-полукровка из рода Белых эльфов и рода Великого племени орков

Сегодняшний день наводил несусветную смуту в моих мыслях и моей душе. Почему-то мне кажется, что именно сегодня я должен выбрать хоть одну девушку, чтобы впустить её в свой дом, которого ещё нет, и в свою жизнь, которая может оборваться в любой момент.

У меня до сих пор нет гарема, не смотря на хороший достаток. И не потому, что я не хочу. Дело в кочевой профессии, что я выбрал. С моей работой я не смогу уделять должное время каждой из женщин. Я потерял уважение всех своих родов, свой дом, где вырос, зато приобрёл кучу врагов, которые хотят свернуть мне шею. Моя работенка — не для королевской крови. Я наёмник. Причем, один из лучших в Средиземье.

Но пора уже осесть где-нибудь, возможно, на островах, где меня не знают в лицо и где всем будет плевать, кто я на самом деле. Завести семью и начать жить спокойной жизнью, если на то будет воля Великих. Хотя, это будет очень нелегко. Меня выдает родовое имя, которое, благо, при необходимости можно сменить для чужаков, назвавшись хоть Червём, но вот глаза никуда не денешь. Они любому и без слов скажут, к какой именно династии я принадлежу. Мне гордиться тем, кто я есть, но не могу!

От досады хмыкаю и поджимаю губы, пряча здоровенные орочьи клыки за нижней губой. А к какому из двух родов меня можно отнести? А? Меня не приняли и не признали ни в одном из них, мать их всех за ногу!

Машу головой, прячась в тени огромного дерева этого небольшого оазиса среди пустыни. Клодий не зря нынче выбрал это место. Такие торги становятся вне закона, а терять бешеные деньги ему совсем не хочется. Вот он и продолжает промышлять на чёрном рынке, торгуя эксклюзивным живым товаром, несмотря на предостережения властей. Этот полутролль очень хитер и опасен. На его аукционах всегда ажиотаж и уйма народа из первых лиц всех континентов, которые проходят строгий контроль его колдунов и охраны.

Пустыня. Сюда добираться почти несколько недель на лошадях и верблюдах, но лететь всего пару дней на драканах. Удивительные животные. Дикие. Величавые. Их невозможно полностью приручить. Они всегда сами себе на уме. Это не драконы, конечно же, в их второй ипостаси, но безумно их напоминают. Они небольшие, всего в три раза больше лошади, а также сильнее и выносливее этих животных. Их кожа покрыта переливающейся чешуёй, а смертоносные когти могут в два счета порвать противника в клочья. Размах огромных перепончатых крыльев за секунды нагонит ветра столько, что собьет любого с ног. Никогда нельзя стоять у них за спиной, потому что длинный хвост с шипами проткнет любого. Но они очень верные. Ни один дракан не подпустит к себе чужака. Зато насмерть будет стоять за своего хозяина.

Мой достался мне от матери, точнее от её питомца. Он верен своей крови. И только ей они и подчиняются. Я не хозяин ему, как и он — не мой раб. Он — мой друг. Его зовут Элинд. Он чувствует мой зов и всегда прилетает на него, стоит мне закрыть глаза и позвать его мысленно. Мы как-то связаны. Это всё кровь Древних, что течет во мне. Сейчас он летает где-то неподалеку, ища себе пропитание, и ждет меня. Возможно, Великие сжалятся надо мной, и сегодня я буду коротать ночь уже не один.

В последние лет тринадцать я каждый год прихожу на рынок к этому тупому троллю. У него всегда работают первоклассные колдуны, способные призвать со всех земель девушек, в которых также есть кровь самих Древних, создавших этот безумный мир. Конечно, в них её не так много, как в отпрысках королевских династий, но всё же она есть. Именно её я должен почувствовать, чтобы найти если не ту самую, то хотя бы ту, с которой мне будет хорошо. Только вот каким образом? И чем эти ощущения отличаются друг от друга? Мне некому было пояснить подобные чувства, которые зарождаются в момент выбора. Это не просто похоть или симпатия. Это должно быть что-то совсем другое. Мне говорили, что когда-то отец так почувствовал мою мать. Вот только она не участвовала в торгах, а уже давно была замужем. Как и отец был не свободен. У него во дворце был целый гарем призванных девушек, но истинной жены — ни одной. Кроме моей матери. Так мне говорили.

Истинная…

У каждого вида для неё есть своё название: у оборотней — пара, у драконов — истинная, у человека — суженая, хотя им в принципе не свойственна такая привязка души и тела. У эльфов — хейна, у орков — никха, у гномов — дейра.

А мне всё равно, как она называется, лишь бы была.

Что когда-нибудь я встречу именно её, мою истинную призванную, уже и не надеюсь. Потому что я сам не знаю, к какому роду Древних отнести себя. Столько долгих лет мечтал об этом, хотя не должен был! Не имею права! Такая сильная связь истинности возможна только для прямых наследников крови Великих, присущих древним родам. А меня не признали ни в одном из них. Мне всю жизнь внушали, что из-за смешения видов, в моих жилах вместо крови течет лишь грязь. Я первый родившийся от такой связи. Возможно, просто оставшийся в живых из-за того, кто были мои родители.

Мой отец — брат правителя Белых эльфов. Он погиб почти сразу же после моего рождения, а я воспитывался во дворце повелителя с другими признанными законнорожденными детьми. Отвратительное было детство, надо признать. Лучше бы меня подобрали бродячие оборотни и разорвали на части, чем эти высокородные ублюдки, которые сломали всю мою жизнь. Ужасно, когда братья и сестры, пусть и единокровные лишь по отцу, травят тебя бастардом на каждом углу, бьют и издеваются. Я был самым младшим и, казалось, что ничем не отличаюсь от них. Я не понимал, что я сделал. И не понимал их неприкрытую злобу и ярую неприязнь ко мне.

Я часто прятался в покоях кухарки, которая обрабатывала мои раны от побоев. Она единственная, кто кормил меня, выслушивал мои детские обидки, и снисходительно относился, не напоминая мне ежедневно о том, что я незаконнорожденный отпрыск своего отца, появившийся на свет не от девушки из гарема, а неизвестно от кого, несмотря на то, что во мне течет его кровь. Она единственная, кто потом рассказал мне о том, кто я на самом деле. Она поведала мне историю от лица моего отца, потому что видела всё своими глазами, потому что он доверял ей и попросил помощи у неё. Помощи в моей защите.

Я — Белый эльф. Я долгие годы рос, зная, что так и есть! Потому что мне все вокруг говорили, что я — практически копия своего отца. Кроме нескольких моментов — телосложения, отвратительного характера и моих недостатков в виде клыков.

Потом я вырос и научился давать сдачи. А когда стал постарше и намного крупнее своих сородичей, насмешки прекратились вовсе. Меня стали бояться, когда кровь Великих дала о себе знать, изменив цвет моих обычно серых глаз на те, что сейчас — жёлтые. Это событие происходит у всех по-разному, и только у тех, в которых течет кровь одного из Создателей, кровь Древних, которая передается только по праву принадлежности к королевскому роду. У меня это состоялось гораздо раньше, чем у моего отца и всей его родни. К пятнадцати годам меня боялись уже практически все из братьев. Но не моей силы и мышечной массы, не свойственной худощавым Белым эльфам, а того, что моей целью является лишь одно — взойти на престол, свергнув истинного правителя и убив всех потомков этой династии, до которой мне нет и дела. Нахер надо марать руки в этой ядовитой крови своей родни!

Прямых наследников у правителя Белых эльфов не было, хоть женщины отца и жили с ними обоими, и числились их общим гаремом. Братья с одним гаремом — такое сплошь и рядом. Но дети, что рождались у наложниц, все были совсем не от нашего правителя. Так как ходили слухи, что он не особо любит девушек, предпочитая молодых юношей, гарем которых он прячет где-то в стенах огромного дворца, вызывая к себе ночью очередного фаворита. Кухарка Айса знала все сплетни нашего замка. Мне было интересно послушать очередные новости. Мой дядя и отец были родными братьями, но кровь Древних дремала лишь в одном из них, не успев проявить себя раньше. Поэтому, правителем оказался «любимый» дядюшка, вовремя пройдя ритуал крови наследника, несмотря на то, что тот был младшим из братьев.

После его смерти на троне должен был восседать старший из сынов моего отца, который почувствовал в себе силу Великих. Его глаза как раз изменились, проявив себя. Ему было почти тридцать на тот момент. Это событие стало вполне себе возможным, когда правитель земель Белых эльфов неожиданно двинул кони прямо в своей же мягкой постельке с пеной у рта. И дебилу будет понятно, что его отравили. И скорее всего — один из любовников, либо это был один из моих братьев по указке какой-нибудь наложницы. Но все вокруг благополучно нашли козла отпущения, спихнув всю вину на меня, конечно же, незамедлительно заключив под стражу. Я тогда сильно подрался со всей роднёй, кто меня обвинял в содеянном. Когда меня скрутила охрана, а старший брат приставил кинжал к горлу, собираясь прирезать, как какую-то свинью, молодые девки из его же гарема взбунтовались, прося о помиловании и решения Совета старейшин. Не зря я их потрахивал втихаря ото всех. Мне-то самому гарем нельзя было иметь, так как я бастард, да ещё и не достигший совершеннолетия. Такие как я могут завести своих девушек, только если нет прямых наследников и при условии, что буду способен прокормить их рты. А у меня — ни гроша за душой на тот момент не было. Не спермой же их кормить каждодневно⁈ Не думал, что буду благодарен этим шлюхам за своё заточение под стражу.

Но недолго я радовался.

Дошло до того, что неделю спустя меня пытался убить уже другой из братьев, когда я был в темнице, потому что неожиданно скончался очередной правитель — наш старший брат, не успев присягнуть на верность своему государству и Совету старейшин. Я был в состоянии аффекта, и сам не понял, как всё произошло. Я просто выбил кинжал из его рук, который стал ребром между каменных плит на полу. Дал братцу по роже кулаком с размаху, а тот в бессознательном состоянии плашмя упал затылком прямо на торчащий нож, раскроив себе слабый гниющими от зависти мозгами череп, который временами мне хотелось раздавить самому собственными же руками. Этот тупой козёл никогда не стеснялся в выражениях, пиздя меня палками в саду и обзывая меня орочьим ублюдком. Я не сразу понял, почему он называл меня именно так. Ведь я же Белый эльф! Хоть и бастард. Незаконнорожденный. Но эльф! Со временем кухарка Айса мне всё пояснила, когда у меня начали расти клыки. Моя мать — не Белый эльф, и даже не Темный. Она — сестра правителя орков. Была. Её трагически не стало, как только она меня родила. Помимо жизни, она дала мне имя и письмо, которое хранила Айса все эти годы.

Из этого письма я и узнал о том, кем я являюсь, и почему меня обзывают орочьим ублюдком и бастардом. Ещё мать сообщила, где искать её дракана. Его я не нашёл, естественно, столько лет прошло с тех пор. Зато нашёл его сына, который принял меня тут же, правда, до этого чуть не оторвал мне руку, прикусив её своими зубами. Зато моя кровь дала понять ему, что я не чужой. Элинд до сих пор лижет огромный шрам, оставленный его же клыками, когда я прихожу к нему. Он так извиняется, я уверен. Я и не в обиде, тыщу раз говорил ему об этом.

Айса как-то рассказала, что на повозку родителей напали сразу же, как я появился на свет. Изможденную родами мать убили, когда она прикрыла меня собой. Но смертельно раненый отец успел спастись, убив головорезов, и отвезти меня во дворец, наказав брату растить меня, как собственного племянника, ни в чем не ущемляя, как и остальных его детей. Кухарку Айсу попросил присматривать за мной, передав письмо матери. Она будто бы чувствовала, что её в скором времени не станет, написав мне лишь несколько строк. Отец не доверял брату. И как оказалось, не зря. Дяде было плевать на всё, и не только на меня. Он не видел никого и ничего, заботясь лишь о своих благах и слабостях.

После того, как я случайно убил брата в темнице, я трусливо бежал, оставив после себя гору трупов из охраны дворца. Мой дракан мне тогда очень помог, когда я впервые мысленно призвал его, разорвав когтями большую часть ничтожных остроухих и напыщенных козлов. Ни о чем не жалею. От того и проклят Великими за содеянное.

Буквально на следующий день я был признан врагом собственного же народа, и за мою голову давали тысячу золотых. Я не видел другого выхода, как познакомиться с семьёй матери.

Там я получил ещё один шрам, оставленный её старшим сыном. Тогда я еле унёс ноги. А меня снова спас мой дракан, буквально утащив с поля битвы, точнее, разбирательств с ещё одним братом.

А я думал, что найду там свою семью.

Каким же наивным идиотом я был!

Но это было уже очень давно. Больше тридцати лет назад.

За это время я стал безмерно богат, уничтожая врагов, и не только своих. Мне есть, за что построить свой дом и купить себе жену, и не одну. Но, чёрт возьми, ни к кому не лежит душа! Ни к одной!

Рынок Клодия стал своего рода отдушиной и надеждой на будущее.

Долгие годы, сначала, как и многие, ходил вдоль клеток, принюхиваясь к каждой эльфийке. Хоть и не представлял ни одну из них рядом с собой. Никогда. Они всегда раздражали меня своей высокомерностью и тщеславием. Для них важен статус и положение в обществе, коих у меня нет.

Но я ведь и не совсем эльф. Я бастард-полукровка. Во мне течет так же и кровь орков. Да и не простых. Я — родной племянник одного из их предводителей. Самых властных и злобных на этом континенте Средиземья. Поэтому последние годы ещё и кружу возле клеток с орчанками. Но и там ни одна меня не привлекала. Никогда. Херово. Более непривлекательных девушек я не встречал, да простят меня за такое невежество Великие. Они крупные: ширококостные, широкоплечие, больше похожи на мужиков, а не женщин. Не удивительно, что возле их клетки всегда трутся только прямые наследнички Великих орочьих племен, чтобы сохранить кровь своего племени. Не знаю, каким образом отцу понравилась моя мать⁈ Она ведь настоящая орчанка! Хотя, Айса говорила, что он милее и красивей женщины в жизни не встречал. Что любой эльфийский свет мерк по сравнению с ней. Наверное, это всё истинность. Она оказалась его настоящей хейной.

Последнее время я справляю свои физические потребности с обычными человеческими женщинами. Несмотря на то, что они корыстны и лживы, как гномы, они довольно привлекательной наружности. Но человеческая женщина всегда считалась слишком доступной. Для всех. Единственный их плюс — они умеют доставлять наслаждение.

Мне не сложно их кадрить. Я имею привлекательность эльфов и силу орков. Таких мужиков они видят нечасто. Некоторые падки на мой цвет глаз, догадываясь, что я отношусь к королевскому роду. Что ж, их проблемы. Но ни одна из них не задерживалась у меня более, чем на одну ночь. Никогда.

Никогда…

Углубившись в свои мысли, не сразу замечаю, как охрана тролля ведет ещё одну девчонку. Что-то в ней меня цепляет, не сразу понимаю, что именно. Смотрю, стараясь понять, что к ней вызвало мой интерес. Осанка прямая, гордая, словно царица, но скованная рабскими цепями. Капюшон, как и у многих здесь, накинут на голову, что и не видно лица. Вдруг страшная? Интересно даже. Фигурка, правда, ладная, приятная взору. Не худая и изможденная, как эльфийка, но и слишком коренастая. Не пойму, к кому из видов она относится. А какая красивая грудь — не описать словами! Высокая, полная, которая еще и при ходьбе откликалась на каждый шаг девчонки. Чуть не подавился слюнями от одного только вида. Прямо, как я люблю! Уже четко представляю, как сжимаю её в ладонях, пропуская розовые соски между пальцами. Розовые? С чего я взял? Вдруг светло-коричневые или темнее? Нет, с такой светлой кожей точно будут розовые. Человечка? Нет. Человеческие женщины крупнее будут. Они больше похожи на оборотней или даже орчих. А эта совсем не такая: хрупкая, маленькая. Гномиха, что ли? Тоже нет. Какого хера её бросили в человеческую клетку? Кто же она?

Стою за деревом и не могу отвести взгляда от неё. А потом она застонала, запрокинув голову. Плотнее сжимаю губы, стараясь не зарычать, чтобы не привлекать к себе внимание. Чёрт! Мне бы пожалеть её, потому что она расстроена, раздосадована, а у меня стояк от её голоса! Да такой, что, гляди, вот-вот порвутся мои портки. Эти женщины явно не отсюда. Из Русалочьих островов? Нет, чешуи не вижу, и не пахнет морем. Точно нет. Они бы не выжили в жарких ветрах пустыни. Какой-то колдун постарался на славу. Она прячется, забилась в угол. Не хочет себя показывать, как остальные. Интересно. Она что же, не хочет найти себе подходящую партию? Все её ищут! Тем более человечки! Но почему-то не она. А я уже слышу, как она разговаривает с подругами, пытаясь их успокоить. Улавливаю её имя — Ань. Какое-то оно странное и непривычное для моего слуха. Девушки похожи немного по комплекции, но мне они не интересны. Совсем. Меня привлекает только эта со странным именем. Какой у неё приятный, искристый голос! Не тонкий, как у эльфиек, и не грубый, как у орчих или гномих, что-то среднее, с небольшой хрипотцой в заливистом смехе. Да, обычный, можно сказать, вполне человеческий… Но… вот и не совсем! Мне так кажется, по крайней мере. Потому что до этого самого момента на их голоса я так остро не реагировал.

Впервые радуюсь по-настоящему, что мне достался тонкий слух эльфов.

Она крутит головой, а я вижу только её носик. Постойте-ка! Я что-то чувствую! Какую-то вибрацию от неё! Это эмоция! Ей страшно. Она нервничает и находится в смятении. А ещё она не понимает, что происходит.

Очень интересно!

Она будто бы зовет. Меня? Не пойму ничего. В моей груди что-то откликается. Что это, твою мать, такое?

Стоп, что-то ещё. Чужое. Эльфийка из соседней клетки. С-сука! Сжимаю челюсти до скрежета и боли. Она заметила меня. Бля! Только этого мне не хватало! Заворачиваю за дерево, быстро передвигаясь через кусты, ища более укромное место, прячась, как последний маньяк.

Пока бегал, заметая свои следы, стая орков уже подошла. Да не к своим! А к клетке с человеческими девушками! Да чтоб вас всех!

Веду носом. Сраный Рокх! Его я чувствую за версту! Он же мой брат, чтоб его черти драли! Эта особенность мне уже от орков досталась — острое обоняние. Пусть и не такое звериное, как у них, но всё же лучше, чем у любого другого эльфа.

Его младший брат, Арокх, запал на одну из них, её подругу. Ту, что выглядела испуганнее, но любопытнее всех. Она всё время подскакивала, выглядывала из-за плеча остальных, тем самым привлекая к себе лишнее внимание.

И, твою мать, моя барышня оказывается самых честных правил: отзывчивой, душевной, ещё и защитницей того, что ей дорого. Подруги. Как это предсказуемо! Плохо. Она все же человечка. Только они идут на поводу у своих слабостей!

Блядь!

Скрежещу зубами, боясь порвать свою верхнюю губу своими же клыками.

Дура!

Чего и следовало ожидать, Рокх заприметил мою девушку! Мою! Ту, что я выбрал первым! Выбрал впервые за столько лет!

Делаю шаг вперёд, выходя из тени. Брат скидывает с неё капюшон, и у меня пропадает дар речи. Вроде бы ничего необычного в ней нет, месяц назад в придорожном тракте на юге трахал и покрасивей, но она кажется настолько милой, что я не могу дышать! А волосы… Таких еще не видел, почти, как у эльфов — нежные, мягкие, я вижу. Только у нас они прямые, как нитка, а у этой они идут волнами, ниспадая на узкие плечи и ключицы, обволакивая тонкую шею. От этого её грудь кажется больше, а от частого дыхания — призывней. В ней крови Древних больше, чем в ком бы то ни было! Я чувствую! Чувствую её! Чувствую, что она моя!

А тут ещё и братец-генерал нарисовался… Скотина! Не видел его столько лет, и ещё столько бы не видел!

Трогает её, разглядывает… Тупой кусок драканьего дерьма!

Ещё и поцеловать её решил⁈ Ну, уж нет! Извольте!

— Мо-о-оя! — ору, как ненормальный, выходя вперёд, выдавая себя. Ай, к чертям всё! Моя, и всё тут! Все расступаются. Рокх узнал меня, почувствовал. Вижу, как сжимает кулаки, желая вмазать мне, как и тогда.

Ухмыляется. Напоминает мне, что я слабее, указывая на шрам. Хмыкаю. Был слабее. Давно. Тридцать лет уже прошло! Я поднаторел и набрался мастерства. Слышал, небось, обо мне, братец-то⁈ Конечно, слышал! Называет эльфом, специально не признает меня к своему роду. Ну и ладно! Пошёл он! Не отдам своё!

Не выдерживаю, хочу уколоть сильнее. Не отношусь к твоему роду? Как бы ни так! Слова сами собой вылетают из моего рта прежде, чем успеваю подумать. Называю девчонку своей никхой. Дебил! Это имя суженой только для рода орков, о чём мне деликатно напоминает Рокх, так и не признав меня одним из своих. Ни братом, ни орком.

Я не прошу обнимать и целовать меня в десны, но не нужно тыкать меня каждый раз в то, что я обычный эльф!

Нихрена вот не обычный!

Рыкаю от злости, демонстрируя свои клыки, напоминая ему, что я не просто эльф! Но и орк тоже! Тупица!

Хватаюсь за цепь, прижимая девчонку к себе прямо через решетку. В голове моей тут же мутнеет, а сердце бьется ещё сильнее, как только начинаю чувствовать девчонку в своих руках. О, Великие, как же от неё приятно пахнет! Что за чары такие, что не могу надышаться?

Рокх!

Он недооценивает меня, не знает ещё, чего я стОю! Препирается ещё! Не отступает! Хочет заполучить девчонку себе! Такое ощущение, что он делает это от зависти или злости. Не может допустить, чтобы она досталась мне!

И, твою мать, он начинает читать заклинание, которое обычно орки читают для своих истинных никх, привязывая их к своей ауре и себе, на свадебной церемонии!

Охуеваю, когда от его слов загорается цепь. По-настоящему начинает искриться, да так ярко, что щиплет глаза. Это означает лишь одно — она его никха! Не моя! Его!

Но как же так? Нет! Этого просто не может быть! Ну не может! Не может, твою мать! Я же чувствую её! Вот прямо сейчас всё ещё чувствую!

Хер тебе по всей твоей наглой орочьей роже, братец!

На автомате проговариваю заклинание вместе с ним. Надеясь… В принципе, ни на что уже не надеясь. Не знаю, зачем именно я стал произносить эти слова вместе с ним. Чтобы ему не досталась, наверное. Удивлен был не меньше, когда цепь с моей стороны тоже стала разгораться! Гореть магическим огнем, разрастаясь все больше и ярче! Это означает лишь то, что она и моя тоже! Моя! Не отдам!

Смотрю не на свою суженую, а на ненавистного брата, который хочет отобрать мою никху себе.

Договариваем заклинание уже вместе с Рокхом. В унисон, как будто в хоре состояли всю жизнь. Цепь окутывает пламя со всех сторон, привязывая девушку к нам. Я чувствую эту связь, жар, огонь, проникающий внутрь меня, прямо под кожу, растекаясь по венам, привязывая меня к ней. Анья должна ответить, что согласна. Должна произнести лишь пару строк, приняв клятву одного из нас, завершив ритуал связи.

— Тупые придурки! — неожиданно произносит она, дёргая за цепь. — Вы меня чуть не придушили, идиоты!

И я начинаю громко смеяться. От души так, что сводит челюсти. Особенно после того, как увидел удивленную рожу своего старшего брата.