Глава 23

Влад

― Почему ты потащил ее туда? ― кричал Влад на Адама, по дороге в архив.

Мужчина бежал настолько быстро, насколько позволяло тело. Переместиться в пространстве у него не получалось. Он так нервничал, что никак не мог ухватиться за переход и представить, куда хочет попасть. Эта была самая долгая дорога в его жизни. Топот шагов барабанной дробью отражался в висках. Это были самые страшные минуты в его земной жизни.

Полчаса назад Влад пообещал брату позаботиться о жене. Когда Конрад ушел в отдел инноваций, князь, потерял сознание. Он не понял ни как это произошло, ни что стало причиной. Он видел, как к жене приблизилась черная тень. А потом Саломея упала на мраморный пол. По светлому камню растеклась алая лужица крови. Когда Влад очнулся, его охватила паника. Он орал, не понимал, где находится, но точно знал, что нужно ее спасти. Подобный ужас демон переживал лишь однажды. В ту ночь, когда узнал, что Саломея от них ушла. Исчезла, оставив указания слугам хорошо о них заботиться.

Панику удалось погасить быстро, но невероятными усилиями. Когда в комнате появился Адам, демон уже бежал к двери. Слуга предлагал самому привести Саломею. Девушка находилась в офисе, пятью этажами ниже, но Влад ничего слушать не хотел. Сам побежал вниз.

― Вы сами приказали показать хозяйке записи, ― оправдывался слуга, пытаясь успеть за хозяином.

― У нас есть цифровая база!

― Вы не упоминали о цифровой базе.

Сохранять самообладание с каждым шагом становилось сложнее. Но приходилось. Архив, куда Адам привел Саломею, находился в офисной зоне, и нельзя было допустить, чтобы сотрудники видели Мамона в форме демона. В прошлый раз он сорвался триста лет назад. Тогда трех сотрудников пришлось госпитализировать, а остальным объяснять про спешку на бал-маскарад и очень реалистичный костюм Мамона.

Сейчас несмотря на приличный внешний вид князя, немногочисленные сотрудники, встретившиеся на пути, предпочитали менять траекторию движения или слиться со стеной, чтобы не навлечь на себя его гнев. О том, что Влад был в ярости, можно было легко догадаться по искаженной половине лица, которая не была спрятана под золотой маской. Ну и по скорости, с которой бежал за ним личный слуга.

― Открывай! ― зачем-то приказал Влад.

Необходимости в приказе не было. Дверь сама открылась. Саша лежала на полу возле стола. Холодная девичья рука крепко сжимала кулон. Волосы были растрепаны. Лицо бледное. Влад увидел запекшуюся лужицу крови и упал на колени перед девушкой.

Весь его мир на секунду рухнул. Но только на секунду. Адам, к счастью, соображал быстрее своего нанимателя.

― Она жива, ― коротко сообщил слуга.

Конрад

Дойти до кабинета Конрад не успел. Мужчина остановился в метре от биодатчика, прижался спиной к стене, не понимая, что происходит. Сначала защемило в груди. Только эта боль была не физическая, а как будто душевная. Страх, который демон на Земле не испытывал. Дыхание участилось, стало неконтролируемым. Следом горло стянуло тугим жгутом. В глазах все поплыло, губы мужчины посинели от недостатка кислорода, и он увидел, как на голову Александры опускается что-то тяжелое, но что именно он не понял. Все было так реально, что Конрад, превозмогая боль, бросился вперед, чтобы оттолкнуть или закрыть жену, но вместо этого со всего размаха ударился головой о стену, оставив в ней глубокие вмятины от рогов.

Видение исчезло так же неожиданно, как и появилось. Демон, забыв о правилах и осторожности, растворился в воздухе. Руки тряслись. Он понимал, что опоздал. Что не смог защитить. К его приходу возле жены уже крутился врач, и Влад обещал всех отправить в Ад на каторжные работы.

― Что произошло? ― сиплым голосом спросил Конрад.

Брат посмотрел на него глазами, полными безнадежного страха. Князь Мамона еще никогда не выглядел таким жалким.

― На хозяйку напали. В архиве, ― доложил Адам и тут же отвел взгляд.

Конрад заметил, что слуга сжимал кулаки. Он всегда так делал, когда чувствовал себя виноватым или беспомощным.

Саша неподвижно лежала на кровати. Со стороны она была похожа на труп: кожа бледная, губы слились с цветом лица, на щеке оставались следы запекшейся крови. Она так и не пришла в сознание. Если бы не спокойствие врача, Конрад ни за что бы ни поверил, в то, что девушка жива. Врач, тем временем бесшумно сращивал поврежденную кость.

― Повреждения поверхностные, ― комментировал мужчина свои действия. ― Ни один отдел мозга не пострадал. Она быстро восстановится.

― Почему она еще без сознания?

Конрад услышал, как дрожит голос брата. Он вдруг понял, что могло произойти из-за их халатности.

― Она спит. Лекарство будет действовать сутки или чуть дольше. Если хотите, мы можем госпитализировать ее. В клинике достаточно персонала для ухода.

― Она останется здесь, ― безапелляционно отрезал Влад.

― Хорошо, ― кивнул врач. ― Тогда я пришлю дежурную медсестру.

Александра

Следующие часы я провела в круговороте дьявольского безумия. Я видела мир, который казался одновременно чужим и родным. Я знала законы этого мира, правила, обитателей. Чувствовала его темноту и не боялась, словно была неотъемлемой частью этой тьмы. Улицы, сущности, пламя, падающее с черного неба, вечная ночь, которая иногда была светлее дня, ― все это завораживало и успокаивало.

Я наблюдала, как жертвенную кровь бесы выменивают на драгоценные артефакты, как вспыхивают огни на демонических аренах, как ледяной дворец содрогается от звуков музыки. Я видела свадьбу Владыки: хрустальные драккары, заполненные дарами, везли в Вечный Город новую королеву. Бесы ликовали, черти взрывали фейерверки, демоны преклоняли колено перед той, которая подчинила Владыку.

Я не понимала, что происходит, но с интересом бросилась в круговорот реалистичных видений. Кажется, когда-то в детстве, я недооценила возможности своей фантазии.

Вдруг все стихло, и я оказалась на балконе. Я стояла с бокалом вина и наблюдала, как черти и бесы приводят в порядок огромный золотой сад: убирают пепел от недавнего дождя, поправляют дорожки, полируют листья и драгоценные камни. Это был не сад в золотых тонах, а именно золотой сад. Все, что находилось на этой территории, каждая травинка, цветок, и даже крылья механических птиц, парящих над деревьями, ― были отлиты из чистого золота. Иногда в композицию драгоценного металла были вписаны камни: алмазы, изумруды, жемчуга и сапфиры. Все это переливалось тысячами бликов и сотнями оттенков.

― Нравится?

Рядом стоял мужчина. У него были мощные крылья, рога и широкие плечи. Вот только лица я не могла рассмотреть. Точнее, я вообще не смотрела на лицо, но точно знала, что он меня любит. Что его любовь похожа на одержимость. На настоящее безумие.

― Никогда такого не видела, ― отвечала я и подпрыгивала от восторга.

Я знала, что сад был создан для меня. Только для меня. Мне хотелось визжать от восторга, как ребенку, получившему долгожданный подарок на праздник. Такое поведение для меня было неестественным. Я никогда не прыгала от восторга.

Мужчина подхватил меня на руки и посадил на перила. Я должна была бояться, но я не боялась. Только обхватила мощную шею руками и требовательно впилась в податливые губы. Сладкий поцелуй пьянил. Бокал с вином упал вниз. Кажется, кто-то из чертей начал ругаться. Но это не имело никакого значения.

Все внутри трепетало, от восторга и всепоглощающей нежности, которой был пропитан любовник. Каждое движение было пропитано трепетом и требовательной нежностью. Мои ладони скользили по горячему телу, чувствуя дрожь литых мышц.

В этот момент меня ничуть не смущало то, что нас могут увидеть, осудить, сказать хоть что-то против. Ничего подобного. Я только прижималась к нему сильнее, требуя больше внимания, больше ласки, больше тепла и терпения. Каждый вздох, каждый всхлип, каждое движение мужских рук, подбрасывало меня на вершину блаженства, вновь и вновь заставляя разбиваться на мелкие осколки.

― Люблю тебя, ― шептал князь, проникая в меня.

И с каждым движением словно пытался показать, насколько сильны его чувства. Его любовь огнем разливалась по всему телу. Жадно и совершенно бесстыдно.

Сменялись в моих видениях не только декорации, но и мужчины. Двое. Их всегда было двое. И обоих я называла мужьями.

― Я скучал, ― шептал второй.

Он всегда так говорил, когда появлялся. Тянулся губами к шее и ключицам. Задирал подол шелкового платья и усаживал меня на себя верхом. Он любил наблюдать за тем, как я реагирую на его ласки. Как меняется мое лицо на пути одного оргазма к другому.

Постепенно все галлюцинации слились в единую симфонию любви и секса. Я не могла остановиться, требуя продолжения, то в спальне, то в купальне, то в долине, заполненной горячим пеплом.

Я словно была не я, бесстыдно извиваясь на горячей земле, под натиском двух неутомимых тел. Каждое проникновение вызывало во мне фейерверк эмоций. Тело само насаживалось на один член и сжимало губами другой. Оно билось в оргазме, чувствуя удовольствие мужчин. Мужей. Они были моими мужьями. Самыми верными, самыми преданными, самыми любящими. И я была счастлива. Счастлива до того момента, пока видения не растворились, и я их не увидела так же четко, как себя когда-то в зеркале.

Это случилось неожиданно. Кадр просто сменился, словно фильм был смонтирован неопытным новичком. Я вдруг оказалась в центре каменного зала. Откуда-то сверху лился мягкий свет. Это было не солнце. Что-то другое. Я не понимала, где нахожусь, но знала, что в это место пришла сама, никому не сообщив. Вокруг не было ни мебели, ни колонн или каких-то других несущих конструкций. Только свет, отражающийся от гладкого покрытия стен. Рассмотреть все детально у меня не получилось. Появился тот, с кем я должна была встретиться.

― Так вот, ты какая, Саломея, ― звонкий женский смех отразился от купола и сосредоточился в пяти метрах от того места, где я стояла. ― Дева, которая посмела забрать сразу двух князей Вечного Города.

Смеялась женщина. Она была высокой, стройной, в длинном платье, как у греческой богини. Лицо поражало правильной красотой: четкая линия подбородка, скульптурные скулы, чувственный рот, вот только вместо волос клубились змеи.

― Горгона? Медуза?

В растерянности сделала шаг назад. Змеи на ее голове зашипели, живой клубок зашевелился, а лицо женщины исказилось то ли от злости, то ли от разочарования.

― А ты еще и необразованная дрянь, ― ее голос звучал на таких частотах, что вызывал физическое раздражение. ― Перепутать меня с неудачницей Медузой. Идиотка.

Она махнула рукой. Сестер горгон было три. Медуза, Эврияла и Сфено. Медузу убил Персей. Она должна была уйти в круг перерождения. И, судя по голосу, от которого хотелось бежать, это была Эврияла.

― Эврияла?

Ее змеи стихли, десятки голов повернулись в мою сторону. Угадала. Передо мной стояла вторая сестра. Только зачем она меня позвала, я пока не понимала.

Олимп никогда не лез в дела Вечного города. Все эгрегоры существовали автономно. Но спросить не успела. В этот момент свет как будто рассеялся. И я увидела у себя под ногами два трупа. Это были мои мужья. Мои мертвые мужья. Ноги подкосились.

― Ближе к делу, дорогая. Поговорим о том, что ты отдашь за их жизни? ― смех горгоны ножом разрезал воздух, пробил череп и грудь. Слезы полились из глаз.

Я вспомнила. Я все вспомнила.