Глава 10

Новая ожесточенная битва была похожа на врата в преисподнюю, которые охранялись сильнейшими порождениями тьмы. Всюду, куда ни глянь, были орды монстров, и им не предвиделось ни конца ни края. Рыцари сражались весь день. Буквально падая от ранений и усталости, они не имели ни единой возможности на передышку. Каждый из воинов Севера понимал, что отступление хуже смерти, ведь позади, за их спинами, находится целый город с неспособными защитить себя людьми.

Рин, как единственный маг благословения во всем противостоянии, не успевал оказывать помощь и восстанавливать собственные силы, ведь любая даже самая могущественная магия имела свои пределы без подпитки. Камилла и ее выносливость напрямую зависели от поддержки мага благословения, не имея возможности к самостоятельному восстановлению маны. Только Агата, черпающая энергию из сферы Иевоса, по-прежнему стояла впереди и сдерживала основную волну.

Она старалась покрыть больший радиус, но, увы, границы распространения ее магии не были бесконечны. Там, где не дотягивалась Агата, непоколебимым монументом надежности стоял лучший рыцарь империи — Элиас Дарем. Как всегда, сосредоточен и безжалостен, он сейчас был так похож на себя прежнего. Вот именно таким Агата и видела герцога Севера в освещенных бальных залах, под богато расписанными дворцовыми сводами. Словно мир аристократии он приравнивал к полю битвы, где каждая лицемерная улыбка — звериный оскал, что угрожает расправой проявившему беспечность. Слишком многие выиграют, если он пропустит удар, слишком многие втайне желают этого.

Могучий рост и развитая мускулатура делали Дарема обладателем несокрушимого удара, а отточенные в постоянных сражениях навыки рыцаря позволяли безупречно владеть своим телом. Сильнейший воин империи был искусен словно истинный бог битв.

Агата видела эти молниеносные выпады и его стремительные атаки, всегда попадающие в цель, и надеялась, что вот-вот они с Даремом встретятся на останках обезглавленных звериных трупов. Однако монстров между ними становилось все больше, а просветы, сквозь которые можно было увидеть его напряженное лицо, все реже. Вскоре волна зверей, будто половодная река, разделила их по разным берегам, и Элиас скрылся в непроглядной пучине.

Время потеряло границы, силы исчерпали резервы, когда на рассвете второго дня был повержен последний зверь. Агата беспомощно смотрела на то, как Рин, сам едва живой, расходует последнюю ману, чтобы просто не дать умереть тяжело раненным. Ее мысли прервал голос Уиларда, так безжалостно разрезавший пространство в предрассветный час.

— Командира нигде нет.

— Что значит нигде нет?! — воскликнул Ванц, самостоятельно перематывающий порванное бедро.

— Мы прошли вперед, туда, где его видели в последний раз, но там только трупы…

— Горы трупов… Вожаки… — добавили участники его отряда.

— И еще вот.

Уилард показал присутствующим клинок Дарема и изорванный в лоскуты плащ. На мгновение Агата забыла, как дышать. Она вспомнила, как в последний раз посмотрела на объятого кровавым сражением Дарема, и подавилась новым вдохом.

— Вы везде осмотрели?!

— Да, да! — нервно ответил Уилард, на лице которого были написаны не самые утешительные предчувствия. — Мы там все перевернули, но не нашли.

— А что дальше? Вы прошли дальше?

— Да, там ничего. Больше нигде ни трупов, ни других следов борьбы.

— Раненых на лошадей! Возвращаемся в лагерь! — крикнул всем отрядам Ванц, как следующий по званию после Дарема. Чуть тише он добавил: — Рин, братишка, поезжайте в лагерь. Вам тоже нужно восстановить силы. Мы еще раз прошерстим лес и берег, я не могу вернуться без командира.

— Мы пойдем с вами.

— Не стоит, — категорично заявил Ванц, когда дело касалось поля боя и стратегических задач, он умел проявить строгость, из всегда беззаботного и добродушного парня превратиться в решительного командира. — Опасности больше нет. А вы едва стоите на ногах. Я бы попросил тебя об одолжении, которое тоже очень важное. Как только тебе удастся восстановить силы, прошу, подлатай ребят.

— Об этом можешь даже не просить, — ответил Рин, похлопав товарища по плечу в знак поддержки, и с помощью последних крупиц маны вылечил его разорванное бедро. — Отправляйся на поиски и не переживай, восстановившись, я помогу рыцарям.

— Спасибо, брат.

Ванц крикнул поисковому отряду выступать. Агата также пошла вслед за ним.

— Кера? Тебе лучше вернуться в лагерь, — Ванц почему-то не смог сохранить строгость командира при разговоре с колдуньей, поэтому тон его голоса уже был менее категоричен.

Агата не собиралась вести с ним диалогов, она просто покачала головой в знак того, что все равно сделает по-своему. В белых глазах колдуньи Ванц увидел непоколебимую решительность и даже властность. Спорить он не стал, да и не мог почему-то. Ее аура подавляла.

Рыцари вместе с Агатой обошли все возможные места сражения герцога с монстрами, прочесали лес и целую лигу вдоль левого берега Нимуэй. Никаких следов, ни одной зацепки, куда бы мог подеваться Дарем. В ночи они вернулись в лагерь, окончательно утратив силы и боевой дух.

Обстановка вокруг была соответствующая. Люди просто выполняли свои дела, но всякий оставался при своих мыслях. Каждый из них боялся произносить вслух опасения, но в душе обязательно надеялся, что вот сейчас Дарем въедет в ворота лагеря, как всегда целый и невредимый, в ореоле рыцарской славы.

В эту ночь почти никто не спал, чутко прислушиваясь к каждому шороху, как к спасительному знаку, но нет, то был лишь заигравшийся ветер в траве или осторожно крадущийся мимо солдатских костров дикий зверь.

Агата не стала просить Рина блокировать магию бестии в ее теле. Этот ритуал требовал большое количество энергии, а раненым она была сейчас нужнее, к тому же, Рин еще и собственные силы не восстановил до конца, как тотчас отправился помогать пострадавшим в боях рыцарям. Сидя тихонько у костра, Агата сдерживала переполнявшую ее жажду крови. Усилия вымотали ее окончательно, когда она буквально сорвала с себя сферу архимага, наполненную до предела энергией бестии.

Обессилев без источника энергии, Агата потеряла способность двигаться, но ее разум, каким бы ни был сейчас уставшим, не мог просто погрузиться в сон. Она сидела в палатке и прислушивалась к любым звукам извне, ведь это могло стать свидетельством его возвращения…

Так прошли сутки. Основная волна монстров была перебита вместе с последним их сражением. Теперь остались лишь немногочисленные и разрозненные группы, которые точечно добивались отрядами рыцарей. В отсутствие Дарема командование на себя взял Ванц. Он успешно руководил воинами, завершая задачи, которые не успел выполнить герцог.

Лагерь все так же пребывал в молчании. Даже в самые напряженные дни битв, после самых выматывающих сражений здесь никогда не было так угрюмо и тихо. Постепенно позиции временного военного городка сворачивались, люди, помогавшие по хозяйству и в уходе за раненными, уезжали в свои деревни. Жизнь возвращалась на круги своя. С одним только исключением.

* * *

Шли третьи сутки, как они подавили массовое вторжение монстров. Агата снова отправилась вместе с рыцарями на поиски Дарема. Их бесконечные блуждания по Дикому лесу опять не давали ни одного шанса на какой-либо знак, что же произошло с командиром. Ванц и Уилард не теряли решимости, напротив, с каждым новым провалом, они становились только яростнее в своих поисках.

Дождь хлестал вместе со снегом, погода рядом с границами Павшей империи даже летом была суровой. С тех пор как произошло то необъяснимое обледенение почти всех территорий соседней страны, в северные земли герцогства вторглась вечная зима.

Агата ехала верхом вслед за Уилардом. От холода она почти не чувствовала коленей и кистей, интуитивно кутаясь в промокший насквозь плащ. Северное дыхание пробиралось в самую душу и так омерзительно, так цепко хватало, что это чувство едва ли когда-то можно будет забыть.

Прежде Агата приезжала в герцогство лишь один единственный раз, будучи десятилетним ребенком, когда ее сестре Аделин еще не было и года. На этом визите настоял сам император, требуя от своей сестры, первой герцогини Юга, представить свою новорожденную дочь Северному герцогству и ему лично. Этакая семейная встреча, которую никто и никогда не смог бы назвать теплой, ведь уже тогда император нещадно применял на самых близких магию камня Одите.

Агата мало чего помнила из того путешествия. В дороге ей приходилось нелегко, ведь чтобы переносить длительные поездки, необходим или подготовленный к этому организм, или крепкий с рождения. Агата не имела ни того, ни другого. Ее магия всегда была сильнее ее тела, а потому будущая герцогиня де Кано с самого детства оставалась физически слаба и не могла справляться с рядовыми нагрузками, не говоря уже о тех, что требовали большей выносливости.

Отец Агаты, как мог, старался замаскировать одаренность дочери просто слабым от природы здоровьем. Всегда рядом с дочерью он держал молодого мага, который едва переступил порог совершеннолетия. Иевос стал частью семьи де Кано еще в те времена, когда мама Агаты была жива. Его выдающиеся способности помогали ей переносить приступы и блокировали беснующуюся внутри магию. Однако в критический момент даже энергии небывало одаренного Иевоса оказалось недостаточно, чтобы преодолеть и этот приступ. Матери Агаты не стало, но Иевос переехал в Южное герцогство вместе с де Кано и с тех пор нес ответственность за сохранение жизни Агаты. Так они стали дружны за долгие годы сохранения от мира их общего секрета.

Эстелла де Кано, первая герцогиня Юга, не имела ничего против постоянного пребывания целителя в замке. А когда она сама родила слабую здоровьем дочь, то ее доверие и уважение к Иевосу стало и вовсе беспрекословным. Именно Эстелла де Кано позволила чародею основать в ее землях магическую ассоциацию, которая впоследствии при поддержке Агаты довольно масштабно разрослась и даже стала сильнейшим исследовательским институтом во всей империи и ряде соседних стран.

Так вот ко всем прочим трудностям переезда, Агате приходилось мириться еще и с резко противоположным климатом Севера. Там, где она теперь жила, был теплый и влажный воздух, солнце грело даже зимой, а еще в Южном герцогстве никогда не было снега. Приехав же сюда, первое время Агата промерзала до костей даже в хорошо обогретом замке, не говоря уже о том, чтобы появляться на улице. Ей потребовалась целая неделя, чтобы преодолеть акклиматизацию и не белеть от ужаса при виде простирающихся за окном снежных пейзажей.

Главным спасением снова стал сопровождающий везде целитель. Иевос не только магически помогал Агате справиться с невыносимыми для ее организма условиями Севера, но и просто всячески заботился о ней. Постепенно девочка привыкла к холоду и даже выходила из замка для непродолжительной прогулки.

С Элиасом они встречались крайне редко, если не брать в расчет совместные приемы пищи, на которых обязаны были присутствовать все члены их семей. Император, что тогда, что сейчас придерживался одной тактики — держать всех тех, кого собрался стравить, очень близко к камню ненависти. Так он мог мучить их долго, а наслаждаться этими мучениями потом — бесконечно.

Иногда Агата блуждала в одинаковых на вид белых аллеях и случайно забредала на тренировочную площадку рыцарей. Наследник герцогства часто присутствовал на тренировках и уже тогда был одержим сражением. Агата почти не помнила этих встреч, но тяжелый взгляд серых глаз забыть было невозможно, ведь с тех самых пор и по сей день он оставался неизменным. По сей день…

Мысли герцогини блуждали далеко от погодных неприятностей, которые, если и угнетали, то уже просто общим фоном. В конце концов, снег, дождь — все эти неурядицы слишком кратковременны, а потому и малозначимы. Сейчас Агата многое бы отдала, чтобы подумать о малозначимых вещах, но отчего-то ни теперь, ни прежде ей не удавалось наслаждаться беззаботностью. В постоянной гонке с судьбой она всегда оказывалась на два шага позади, и всякий раз, чтобы опередить, Агате нужно было совершать невероятные усилия. Это не выматывало — убивало.

Добравшись до лагеря, путники были встречены известием. Едва они успели спешиться, как их нагнал какой-то всадник. Это был высокий и статный мужчина, как воины Дарема, но его одеяния больше походили на форму наемного убийцы, чем доблестного мужа, открыто заявляющего о своем воинском предназначении. Лицо незнакомца пряталось за черной маской, а голову покрывал глубокий капюшон, отчего видны оставались лишь глаза и тонкая полоска его светлой кожи. Казалось, он умышленно не поворачивается к незнакомым людям, чтобы не показать даже этого.

Мгновенно рыцари, воспряли духом, и так Агата поняла, что новости этого чужака не плохие. Ванц и Уилард с преисполненными надеждой лицами тотчас устремились к Рину.

— Командир, он жив, но нужна помощь мага благословения, — сообщили воины.

— Конечно, я готов, — решительно ответил маг, а потом обратился к незнакомцу в капюшоне: — Где он? Показывайте дорогу.

Агата выдохнула напряжение, которое терзало ее с того самого момента, как он скрылся в пучине монстров.

* * *