Глава 13

С самого утра моросил холодный дождь. Небо было беспросветно затянуто тучами, с завистью поглядывающими на самоцвет среди всех городов — священный Арцис. Даже в серых штрихах, которые флегматично рисовал дождь, этот древний город не терял своей красоты, а, напротив, даже и особенно сейчас имел выгодный фон, чтобы обличить строгость своих линий, благородство своего одиночества.

Слишком большой, но нелюдимый, Арцис так скучал по жизни, по людям, в любое мгновение готовый принять в свои стены новых жителей и одарить их своей заботой. Чуть отступив от его границ, начиналось ледяное царство, которое не имело права ступить на территории древнего города, ведь на страже стоял Калидум-Кор, что в переводе с алейдского означало «теплое сердце». Именно оно, это теплое сердце, стало причиной, по которой обледенение не смогло распространиться дальше, захватив всю территорию Ариенны, кроме той, что близ и севернее Арциса. Так небольшая область земли смогла сохранить свой первозданный вид и оставаться плодородной, хотя и при некоторых изменениях климата ввиду тесного соседства с погруженными в лед и снега территориями.

Почти все было утеряно в вечной мерзлоте. Жизни тысяч людей, существование сотен видов животных и растений остались под толщей ледника навсегда. Чудом выжившие после кровавой резни соседа-завоевателя люди должны были спасаться от не меньшей опасности, ступающей по их землям следом за деспотом. Они бросали свои дома, в панике убегая, куда глядят глаза, лишь бы опередить неумолимо надвигающееся с севера проклятье.

Однако среди тех, кто был безрассуден в своем страхе, находились и такие, кто скорбел о потере родной земли и ее богатств. Эти люди, покидая отчий дом, забирали крошечные саженцы или семена растений в надежде, что однажды смогут возродить свой плодородный зеленый край. Так рядом с Арцисом выросли целые дендрарии с деревьями и кустарниками, привезенные со всей территории Ариенны. Земля близ Калидум-Кора была теплой и благодатной почвой для осиротевших в одночасье растений, которые теперь, за минувших двадцать лет, обильно разрослись, будто в благодарность за свое спасение. Распростершиеся в границах Арциса аллеи стали целым миром для дивных птиц и самых разнообразных животных.

Для цветов и более теплолюбивых растений в Цитадели всегда существовала оранжерея, но с наступлением вечной мерзлоты на территориях Ариенны сады Арциса все разрастались, пока не стали занимать едва ли не треть необъятного замка. Оттого оранжерея выглядела бесконечной, раскинувшись на огромные площади верхних этажей Цитадели как застекленных, так и открытых веранд. Обилие растений и их многообразие завораживало даже искушенный южными пейзажами взгляд.

Розы, пионы, маттиолы, алиссумы смешались в пестром танце, демонстрируя как свою уникальную красоту, так и способность дополнить любой букет. Примулы, цикламены, незабудки стелились расписными коврами к самым ногам, создавая радугу оттенков. Глициния, жасмин, померанцы соревновались в пышности цветения и красоте ароматов. Соблазняя, изумляя, завораживая, калейдоскоп красок кружил голову и заманивал в свои сказочные лабиринты, где все земные беды теряют свою значимость, и остается только этот чудесный миг какого-то детского, беззаботного счастья.

Колонны, нервюры и арки, увитые луноцветом делали это место вневременным и трагично одиноким. Одичавшие плети тянулись к свету, льющемуся сквозь стеклянные стены и своды. Тонкие вьющиеся стебли ревностно обнимали чаши с водой и фонтаны, вдоволь напиваясь прохладной воды. Белые, словно сотканные из лунного сияния, цветы были закрыты в дождливую погоду, но их шелковые бутоны все равно источали тонкий аромат, чем-то напоминающий аромат петуньи. Нежный и убаюкивающий, как колыбельная мамы.

Агата прошла в самую отдаленную часть необъятного сада и попала в настоящий питомник лекарственных растений. По площади теплица с травами была намного меньше всей оранжереи, но содержалась в неукоснительном порядке. В центре располагалось дерево радужного эвкалипта, как символ Жизни. От него в разные стороны расходились ряды с посадками. Высокие грядки были обнесены ограждениями из ивовых прутьев и расположены на некотором расстоянии друг от друга, чтобы исключить попадание семян в почву соседних. Каждый вид целебных растений был культивирован и обеспечен всем необходимым для жизни. Соблюдалось строгое видовое соседство, чтобы избежать недоброжелательного, которое могло навредить благоприятному развитию целебных трав и даже поставить под угрозу их существование.

Ни пестрого цветения, ни обилия ароматов здесь не было, зато кругом пышная зеленая поляна, в которой каждый листочек, каждый стебель был источником здоровья и жизни. Аура этой травницы была настолько сильной, что ощущалась еще на подходах к ее территориям.

Агата почувствовала целую симфонию тихих целебных ароматов, которые благотворно воздействовали на ее уставшее от боли тело. Цветочные ноты танацетума, лаванды, шалфея витали в воздухе, примешиваясь к сладким ароматам медуницы и дополняясь более горькими — тысячелистника, болиголова и полыни.

— Рад видеть, что вы идете на поправку, — улыбнулся Таррин, увидев блуждающую в лабиринтах монастырского сада Агату.

— Я пришла к вам, чтобы поблагодарить за свое спасение, — еще тусклым, обессиленным голосом произнесла Агата. — Если бы не ваша помощь, Таррин…

Священник срезал веточку цветущего шиповника и со всем дружелюбием протянул гостье.

— Мне наконец-то удалось быть полезным, поверьте, я всегда рад помочь вам. Вы без раздумий отдали последние силы и чуть не лишились жизни, спасая нашего владыку.

— Почему вы зовете герцога другой страны владыкой? — спросила Агата, обернувшись на старца.

— Потому что он наш владыка, — будто ничего проще не было в этом мире, ответил тот. Старец не издевался над собеседницей, просто он всегда говорил, как есть. И поскольку он не задавался целью вносить интриги в их беседу, то постарался объяснить подробнее. — Мы — люди иной цивилизации, цивилизации, что уже нет в этом мире. Если бы не Элиас, не было бы и нас самих. Погибшая империя Ариенна была центром света, знаний и искусств. Наши владыки правили во взаимном согласии и уважении народа, пока однажды что-то не начало гнить в сердцах, а потом и умах людей. Правители появлялись на свет все алчнее, народ становился все беднее, но мы продолжали делать вид, что нас это устраивает. Никто из ныне живущих и ранее павших не знал, когда именно это произошло с нашим великим государством, но приняв как факт фатальные изменения, мы уже не могли ничего обратить вспять. Жалким отголоском своего былого величия стала Ариенна, когда вошел в наши земли враг. Владыки не обладали нужной верностью своему народу, своей земле. А люди, ну что могут люди, пусть даже до седьмого колена преданные? Без достойного командира ни одна армия не выиграет войну, без справедливого правителя ни один народ не обретет достатка, а без любящего отца ни одно дитя не найдет дорогу к совести.

— Очень мудрые слова, — выдохнула Агата, думая над тем, как точно он охарактеризовал благополучие государства на всех уровнях.

— Они принадлежат умным предкам, но так бесславно забыты глупыми потомками. Мир проще, чем мы себе выдумываем. Достаточно лишь всегда и в любой ситуации оставаться человеком, — пожал плечами старец и продолжил, — но мы ведь не об этом. Дни Ариенны были сочтены, когда кровожадный и завистливый сосед направил войска в наши земли. Разрозненное и нищее на преданность государство стало легкой добычей. Волю людей сломили не последовавшие за вторжением смерти правителей, а жизнь оных, то есть задолго до этой войны. Доблестные сыны, конечно, сражались как могли, но в итоге все равно не выстояли. Целые города один за другим ровнялись с землей, деревни сжигались, а людей нещадно убивали. Императору Соурусу Дарему нужны были богатства Ариенны с ее алмазными рудниками и золотыми шахтами, но ему не было никакой надобности в людях, менталитет и образ мыслей которых никогда не был бы предан новому тирану. Он, как и погибшие от его руки правители Ариенны, не чтил мудрость про командира, правителя, отца, а потому и он был наказан Священной рекой.

— Наказан?

— Как вы знаете, моя госпожа, империя Ариенна пала, но ее земли не были присоединены к землям завоевателя. А почему?

— Нынешний император отступил к своим первоначальным границам, — рассуждала Агата, впервые так глубинно задумываясь над истинным положением дел в той войне.

— Именно. Но что вынудило его отказаться от завоевания, ведь эти рудники сделали бы его страну богатейшей в мире? — снова спросил Таррин и жестом пригласил Агату присесть на скамью кустов боярышника.

— Произошло резкое изменение климата. Ни земля больше не являлась пригодной для жизни, ни добыча ресурсов не могла проводиться. Температура опустилась до минимальных значений, тогда император потерял всякий интерес к Ариенне, которая утонула в собственной крови из-за его алчности.

— Вот вам и ответ. Это было первое наказание недостойного командира. Жертвы его солдат оказались напрасными. Второе наказание последовало незамедлительно.

— Вы открываете мне глаза на многие вещи, которые прежде я не считала связанными, — нахмурилась Агата, составляя в голове истинную картину произошедшего двадцать лет назад.

— Я всего лишь последовательно излагаю историю, разве нет?

— В этом-то и опасность…

— Как только температуры стали резко минусовые, обитавшие в северных районах империи Ариенна монстры мигрировали южнее и, перейдя Священную реку, они оказались у границ герцогства Даремов. Но и тут император сумел свое наказание передать другим. Вместо того чтобы защищать свои земли и свой народ, он выставил юного Элиаса Дарема против полчищ зверей. Недавно осиротевший ребенок в одночасье стал любящим отцом…

— Достойным командиром, справедливым правителем…

— Кажется, вы постигли народную мудрость на живом примере, моя госпожа, — улыбнулся старик. — Он пришел к нам, как только получил титул герцога и земли своего покойного отца. Первыми его словами были: «В чем сейчас больше всего нуждается ваш народ? Я готов это предоставить». Тогда выжившие люди Ариенны спросили, а готов ли он пообещать, что непременно даст им то, в чем они больше всего нуждаются. Элиас без колебаний принес клятву. И люди ответили: «Наш народ нуждается слишком во многом сейчас. Мы голодны, обескровлены и беззащитны, так стань же нашим достатком, кровом, щитом. Стань нашим владыкой, Элиас Дарем».

— Что он ответил? — сквозь слезы прошептала Агата.

— Он сказал: «Ариенна — великая империя. Я готов был на участь раба, чтобы хоть сколько-то отдать за зверства моего родственника, а вы, позабыв о враждебности, предложили мне корону».

— Ваш народ действительно удивительный, — восхитилась Агата, полностью разделяя мнение Дарема. — Император вырезал людей с неописуемой жестокостью, в считанные недели разрушил будущее целой державы, а ставшие свидетелями падения родной Ариенны со всей искренностью попросили племянника тирана стать их владыкой…

Таррин улыбнулся и с каким-то умиротворением в голосе ответил:

— Возможно, вы знаете, что, по традиции Ариенны, каждый новый монарх, вступающий на трон, выбирает себе предка-покровителя, который впоследствии помогает правящему императору принимать верные решения, править мудро и приводить страну к новым достижениям.

— Да, я читала об этом немного. По дороге из Храма Предков стоят ведь их алтари, верно?

— Верно, госпожа. Это наша память о достойных предках и знак поклонения традициям, — пояснил священник. — А еще это символ светлого будущего, ведь народ, который чтит и следует мудрости предков, обретает небывалое могущество. И хотя Элиас Дарем не является потомком Королей Древности, люди попросили его выбрать покровителя. Среди всех прославленных монархов Ариенны, которые преподносили величие, силу, власть, богатство, славу, несгибаемую волю и прочие выдающиеся дары, он выбрал Кора…

— Кора?.. Что было его даром? — не припоминая имени этого императора древности и его заслуг, тотчас спросила Агата.

— Сердце.

— Сердце? — удивилась герцогиня. — А Элиас Дарем объяснил, почему его выбор пал на Кора?

— И да, и нет, — пожал плечами Таррин и загадочно улыбнулся. — Он просто задал свой вопрос, который дал людям Ариенны больше любых ответов: «Достоин ли монарх других даров, если не имеет сердца?»

— Спасибо за эту историю, господин Таррин, — тихо произнесла Агата, все больше проникаясь словами собеседника.

— Не благодарите меня, госпожа, мне доставляет удовольствие рассказывать эту историю.

На мгновение герцогиня задумалась о чем-то своем. Ее лицо выражало напряжение и даже страх. Агата бесцветным голосом позвала священника по имени:

— Таррин?

— Да, моя госпожа?

— Вы сказали, что будет и третье наказание для императора, не так ли?..

— Верно, моя госпожа.

В зеленых глазах герцогини де Кано внезапно появилась решимость. Питая свое сердце греховными мыслями о расплате императора за все его деяния, с надеждой она спросила снова:

— Что это?

Аббат улыбнулся герцогине, и в уставших глазах мелькнула самая искренняя забота. Его плечи опустились, а взгляд сделался таким теплым, таким понимающим. Таррин произнес:

— Сын Элиаса Дарема. Он принесет в этот мир то, чего нам всем так долго не хватало — любовь.

Агата опустила взгляд и горько усмехнулась. Ей отчего-то стало невыносимо грустно, когда она услышала последнюю фразу старца. Она потом еще долго думала, что именно могло так ее расстроить, и тогда, будто издевка, перед глазами возникал образ счастливой семьи. Герцогиня Шарлотта Дарем и ее дитя от самого загадочного мужчины в мире. Почему же так тесно в груди?..

После разговора с Таррином, Агата долго не могла прийти в себя. Слишком многое было открыто, слишком многое пришлось перекроить. И только одно она теперь знала точно: Элиас Дарем тот, от кого зависит в этом мире, если не все, то очень многое. Он теперь олицетворяет их надежду на свободу и светлое будущее, в котором не будет места императору и его жестоким играм. Чтобы слова аббата стали правдой, нужно потрудиться, ведь для начала Элиас должен выжить и потом уже дать жизнь долгожданному чуду двух империй. Именно поэтому Агата не могла позволить Дарему сражаться в одиночку. Что бы ни было там дальше, как бы ни поступила с ней судьба в лице коварного императора или неуправляемого магического дара, она обязана внести свой вклад. Ради будущего Адель, ради своих людей, ради мужчины, который всегда заслуживал эту жертву.

Все так же моросил холодный дождь. Небо было беспросветно затянуто тучами. Маленькая веточка шиповника в цвету лежала на каменной плите с выгравированным на ее поверхности одним единственным словом — «Сердце»…

* * *

Агата вошла в кабинет Дарема без каких-либо церемоний, потому что времени на них не было. В руке она держала лист бумаги, а на нем одна единственная фраза:

«Я могу помочь».

— С чем? — озадаченно спросил Дарем, по непонятной ему самому причине выискивая в чертах чародейки, возможно, какие-нибудь знакомые черты.

Агата взяла грифель и написала ниже:

«Могу дать твоему народу защиту от монстров».

— Что от меня требуется? — сходу спросил всегда решительный Дарем.

«Довериться мне».

* * *