Глава 20

Утро неизбежно приближало разлуку. Оставаться вместе в такой час, когда любая служанка может обо всем догадаться, было полным безрассудством, учитывая тот факт, что вчера они сбежали самым подозрительным образом.

Агата поцеловала Элиаса и поднялась с постели.

— Сегодня будет трудный день, — выдохнула она, надевая сорочку поверх нагого тела.

Дарем откинул простынь и тоже встал. Его бесшумные шаги босыми ногами по полу будоражили чувства и желания, Агата замерла в ожидании, едва повернув голову к подошедшему со спины герцогу. Крепкие объятия коснулись ее плеч и только ближе прижали к себе. Элиас прильнул щекой к ее голове и тихо произнес:

— Оставь все мне. Просто побудь в своих покоях сегодня…

— Нет. Мы будем вместе, чего бы это ни стоило и чем бы ни грозило. В конце концов, он сам создал нас, пускай наслаждается, — решительным тоном заявила герцогиня, наслаждаясь последними минутами счастья в объятиях любимого мужчины.

— Ты всегда очаровывала своим непоколебимым духом, и однажды я просто стал ему поклоняться, — признался Дарем и, отстранившись, накинул на плечи герцогини свой плащ.

Агата обернулась к возлюбленному и улыбнулась. Она поднялась на носочки, целуя герцога в губы со всей нежностью. В этот самый момент ее изумрудные глаза стали почти бесцветными, а жемчужный оттенок волос сменился угольно-черным. Кожу на левой части лица покрыл чернильный орнамент из роз. Агата накинула капюшон на голову и тихо сказала:

— До встречи, ваша светлость, герцог Севера. Я люблю вас…

Элиас схватил Агату и поцеловал в ответ, но страстнее.

— Не смотри на меня так, в противном случае, я не смогу отпустить тебя, моя герцогиня.

— Нам положено доиграть в этом спектакле, будь терпеливым, — смеялась Агата, когда Дарем снова стал целовать ее всюду. — Где твоя извечная холодность?!

— Она была чистым притворством, иначе как бы я смог скрыть истинные чувства к тебе? — рассмеялся Элиас, с неохотой выпуская Агату из своих объятий.

После насыщенного и долгого бала, завтрак аристократия пропустила почти в полном составе. К обеду знать выспалась и ленивой походкой отправилась на природу. Огромные площади садов и оранжерей, занимающих львиную долю всех территорий герцогского поместья, буквально поглотили прогуливающихся гостей. Все звуки человеческого пребывания были нейтрализованы пышной растительностью, утоплены в звонкой трели птиц, в заливистом журчании фонтанов.

Столы накрыли в саду под навесом, спасающим от еще довольно знойного, пусть уже и осеннего, солнца. Подали не менее шести блюд и бесчисленное множество закусок. Агата велела напоследок накормить гостей до умопомрачения, благодаря Небеса за то, что этот день станет финальным днем их пребывания в замке Южного герцогства.

Вернувшись в свои покои на рассвете, Агата так больше и не ложилась. Приятная тяжесть в теле напоминала о сладострастной ночи с Элиасом, неизбежно отвлекая соблазнительными образами от насущных дел. И хотя герцогиня правдоподобно скрыла свое отсутствие в личных покоях этой ночью, чрезмерная мечтательность выдавала произошедшие в ней перемены. Любовь — это стихия, разрушающая цивилизации и создающая эпохи; могущественная сила, способная проклясть на тяжкие муки и даровать вечное блаженство. Любовь — Божество, в чьих руках власть над пороками и добродетелью, так как же может справиться с ее воздействием одно лишь самообладание, пускай и самое искусное?

Агата присоединилась к общей трапезе с небольшим опозданием, что вызвало любопытство и стало причиной косых взглядов. Это был не первый раз, когда бестактная аристократия выказывала свое неуважение к ее статусу подобным образом. Знать с завидным рвением вдохновлялась пренебрежительным отношением императора, которое с каждым днем становилось все больше похожим на откровенное издевательство. Однако сегодня Агата обладала особым иммунитетом перед всяким неуважением к ее статусу или чувствам, тепло объятий любимого мужчины защищало и придавало уверенности.

Элиас, как и прежде, был элегантен, но теперь его привлекательность приобрела еще и некий лоск, какой обычно появляется у мужчины, который сумел завоевать главный трофей в своей жизни — сердце любимой женщины. А потому в дополнение к внешнему превосходству, сравнимому с божественным, герцог Севера сегодня был наделен простирающимся далеко за границы Империи величием. Даже нынешняя авторитарная и безоговорочно поддерживаемая аристократией власть императора меркла на фоне ауры его светлости Элиаса Дарема.

Агата с трудом могла сохранять самообладание, глядя на мужчину своих желаний и надежд. Она старалась унять галопирующее сердце, которое так и рвалось в его крепкие объятия, к его нежным прикосновениям. Сложной задачей было подавить все эмоции и не улыбнуться невзначай под обжигающим взглядом его глубоких серых глаз. Агата чувствовала, как по телу разливается желание и вместе с ним так хорошо знакомую, до тошноты отвратительную горечь. Император снова коснулся своего перстня и зловеще улыбнулся, предвкушая занятное зрелище. Магия Одите и на сей раз работала безотказно, вот только какая ненависть может быть сильнее истинной любви? Ненависть была лишь препятствием к их крепнущему долгие годы чувству, а, говорят, всякое препятствие лишь усиливает любовь.

Жестом монарх велел начинать трапезу, а сам при этом посвятил все свое внимание Агате. Императору не терпелось развеять скуку, и для этого был только один способ.

— Дорогая моя герцогиня, было очень досадно осознавать, что ты так рано покинула прием, на котором, между прочим, была хозяйкой, — во всеуслышание произнес император, кажется, решивший на этот раз действовать с неугомонным рвением унизить Агату при всем аристократическом обществе.

Вот только, на его беду, теперь Агате было совершенно наплевать, в каких выражениях император намерен представить ее обществу на этот раз. С того самого момента как герцогиня услышала слова Элиаса об истинности его чувств, ей стало абсолютно все равно, что придумает император, дабы распалить всеобщее осуждение. Теперь она не одна. Отныне на ее стороне не просто самый сильный мужчина этого мира — на ее стороне любящий мужчина. А это приравнивается к неуязвимости.

Герцогиня выдержала тяжелый взгляд монарха, но отвечать на вызов не стала, тогда он пошел дальше:

— Так какие же срочные дела отняли у нас возможность наслаждаться твоим обществом, прелестная герцогиня? Возможно, это была тайная встреча с любовником?

В лице Агата не изменилась, виду не подала, но игнорировать эти вопросы больше не могла. Было совершенно очевидно, что император вознамерился получить от нее признание, и чем порочнее оно будет, тем больше этот маньяк испытает удовлетворения. Только герцогиня собиралась произнести какую-нибудь отговорку, пускай даже самую нелепую, как вдруг послышался голос:

— Ваше величество, простите мне мою дерзость, что встреваю в ваш с Великой герцогиней разговор, но моя сестра никогда не признается вам в этом…

Агата и Элиас перевели взгляды на Аделин, силясь скрыть изумление. В душе у герцогини поселилась тревога из-за неожиданности момента.

— В этой ситуации действительно замешан любовник, но не сестры, а мой… — Аделин умело лгала, изображая раскаяние и стыд. — Ввиду глубокой сестринской привязанности и моего положения как наследницы рода, мою репутацию она будет беречь ценой собственной, такая уж Великая герцогиня…

— Адель, что ты… — Агата не знала, как уладить эту странную ситуацию, когда сестра вдруг ведет себя совершенно неожиданно.

— Ты не можешь покрывать меня вечно, только потому что боишься, что я не смогу выгодно выйти замуж и принять титул, как подобает, — совершенно серьезно говорила девушка. — Прости, что снова подвела тебя, сестра. Нет, простите меня, Великая герцогиня Юга, моя натура не позволяет мне достойно вести себя, под стать идеалу — вам.

— О, боги, неужели младшую де Кано скрывали все это время из-за ее любви к беспорядочным связям?! Из-за страха, что столь позорящая честь семьи информация просочится в общество? Я удивлен. Но не расстроен! Ха-ха-ха! — потирал руки император. — Мне нравится находить в людях пороки, очень нравится!

Агата была зла на сестру, но теперь уже не могла ничего противопоставить. Очевидно, что Аделин нарочно переключила на себя внимание императора, спасая старшую сестру от необходимости отвечать на провокационные вопросы. Герцогиня просто молча стерпела все насмешливые взгляды, брошенные каждым из присутствующих аристократов, чем очень позабавила императора. Он счел ее новое унижение приемлемым, достаточным для его ненасытной на людские грехи натуры, а потому оставил Агату сполна окунуться в глубочайшую яму стыда.

— А ты, Элиас, куда ты подевался? Не ты ли стал этим любовником Аделин де Кано? Ха-ха-ха! — рука с перстнем резко опустилась на стол, и монарх снова истерично захохотал.

Звон столовых приборов привлек всеобщее внимание, но никто не посмел смеяться вместе с монархом. На сей раз знать была более сдержана в проявлении пренебрежительного поведения, как-никак Элиас Дарем был кровным родственником императора и носил титул по праву рождения, а не по счастливому стечению обстоятельств, как, по их мнению, было в случае с Агатой де Кано.

Элиас положил в рот ягоду винограда и, устремив прямой взгляд на императора, спокойно ответил:

— Ваше величество и без напоминаний знает, что я слишком скучен для участия в подобных историях.

— Что, если не юбка, могло увести здорового, полного сил молодого мужчину из зала, в котором бесчисленное количество других юбок, под действием алкоголя готовых на всяческий разврат? — со всем цинизмом произнес император, казалось, только упиваясь тем, что использовал в своей речи самые пренебрежительные слова о присутствующих дамах.

Борьба взглядов двух самых значимых по статусу и положению людей в государстве заставила воздух наэлектризоваться до ощущений покалывания на коже. Знать притихла и перестала стучать приборами о тарелки. Аристократы не знали, как должны реагировать на сложившуюся ситуацию. Император на сей раз дал очень неоднозначный сигнал, где стало непонятным, какие эмоции он ждет в поддержку своих слов. Никто почему-то не подумал о том, чтобы воспринять это отношение как оскорбительное. Эти люди давно изучили все свои пороки и, к ужасу нормального человека, зачастую даже гордились ими. Их владыка был большим поклонником чужих изъянов, поощряя и взращивая все новые бородавки на и без того уродливом лице современного общества. В таком случае, для чего им было ограничивать себя строгим благочестием, придерживаться морали, которые, в конечном счете, порицались и высмеивались с позором?

— Боюсь вас разочаровывать, Ваше Величество, но здесь все гораздо прозаичнее… — вступила в разговор маркиза Этингер, что было так же неожиданно, как и речи Аделин пару минут назад. Подруга герцогских семей деланно подняла брови, разрезая стейк из телятины, и продолжила: — И, пользуясь моментом, прошу Ваше Величество усилить патрулирование южных земель, поскольку вчера случился инцидент, которым нет места в нашем великом государстве.

— Что же такого произошло, повелительница золотых шахт, моя несравненная маркиза Этингер? — сделал вид, что необычайно заинтересован словами собеседницы.

— Вчера на моих людей было совершено покушение. И это в окрестностях замка Юга. Неслыханно, — фразы Берты требовали большей эмоциональности, но неспроста в обществе часто сравнивали ее характер с твердостью драгоценного металла, который маркиза добывает в своих землях. — Как только гонец прибыл с неприятной новостью во дворец, я немедленно испросила встречи с герцогом Даремом. Его светлость герцог Дарем был бесконечно добр, прервав свое веселье ради того, чтобы выслушать мои проблемы и лично взяться за их разрешение.

— Так ты геройствовал этой ночью, мой дорогой племянник? — едва ли поверив в этот спектакль, обратился к Элиасу император, только бы хоть как-то пошатнуть монументальное самообладание.

Император внутренне раздражался тем, что этот высокомерный мальчишка смеет смотреть на него с подобной наглостью, и потому готов был прибегнуть к любым методам, только бы выбить почву из-под его ног. Однако Дарем продолжал прямое противостояние взглядов с тираничным родственником, оставаясь при своей непоколебимой уверенности.

— Не сомневайтесь, Ваше величество, — заверила она все тем же расслабленным тоном, почти граничащим с невежеством. — Я попросила лишь двух-трех рыцарей, чтобы сопроводить моих людей и доставить бесценные подарки для моей прекрасной герцогини, а Элиас отправился сам.

Слова Берты заставили Дарема улыбнуться. Она сочинила эту небылицу, явно зная его истинное местоположение. Конечно, у такого эмоционального порыва, который захлестнул их с Агатой прошлой ночью, не могло не быть свидетелей. Как хорошо, что эти свидетели оказались на их стороне. Теперь, когда все объяснения были даны, Элиас мог думать только о том, как красива Агата, сидящая напротив с привычно холодным выражением на лице.

— Полагаю, наша прекрасная хозяйка обязана своими новыми украшениями твоей преданности маркизе Этингер, ведь ты даже пожертвовал таким чудесным вечером ради выполнения этой миссии, не так ли, Элиас?

— Я не сделал ничего выдающегося, Ваше величество, учитывая тот факт, что балы и светские приемы изначально не представляют для меня никакого интереса.

— Ну же, не умаляй своих заслуг, ведь тогда мне придется признать, что это маркиза Этингер их приукрасила, — в любимой двусмысленной манере произнес император.

Ни Элиас, ни Берта не повели и бровью. Весь их облик так и говорил, что они готовы быть участниками сговора до победного. Император вынужденно уступил, но не потому что больше не мог придумать колкостей, нет, в этом он не знал ни меры, ни недостатка. Уж герцог и герцогиня, как никто, знали возможности и ненасытность властного родственника. Он просто решил зайти с другой стороны, не имея намерения так просто отпускать любимую жертву.

— Моя дорогая герцогиня, твое гостеприимство как всегда безупречно. Сразу видно, что ты готовилась к нашему приезду, не жалея себя. Воистину, хрупкие женские плечи способны вынести многое, но вот во всем остальном герцогине было бы куда проще справляться со своими прямыми обязанностями по ведению быта и хозяйства, если бы рядом находился супруг.

Пока император произносил свои нравоучительные издевки, указывая племяннице и всем женщинам вообще, где их истинное место, Агата подозвала управляющего и сделала какие-то распоряжения. Со всем хладнокровием она показательно проигнорировала колкости императора, целью которых было еще больше уронить достоинство герцогини. Закончив с инструкциями для управляющего, Агата все с той же невозмутимостью вернулась к беседе. Ее случайный взгляд на мгновение обратился к Элиасу, коварно улыбающемуся этому дерзкому поступку герцогини.

— Его Величество император ведь только что похвалил уровень гостеприимства Юга, буду считать комментарий о замужестве не более чем желанием развлечь почтенных господ химерическими гипотезами.

— Ха-ха, герцогиня де Кано отчаянно пытается противостоять моей почти отеческой заботе, наверное, я позволил ей слишком много независимости, — развел руками император, в душе смакуя очередное издевательство над Агатой. — Знаете, я ведь подобрал замечательного кандидата на роль будущего герцога Юга, вот только он весьма трагически погиб накануне помолвки с моей прелестной племянницей.

— Ох, Ваше Величество, какая незадача! — в один голос кудахтала знать за столом, словно их огорчило лишь то, что планы императора не удались, на жизнь же человека им было абсолютно и безусловно наплевать.

— Да-да, верно. Однако я не тот, кто из-за одной маленькой неудачи падает духом, именно поэтому сразу же выбрал нового претендента на руку и сердце моей дорогой Агаты де Кано.

Разыгрывая эту сцену, император нарочно оставил короткую паузу, чтобы самые бестактные и глупые из присутствующих внесли свой вклад в травлю герцогини де Кано. Знать никогда не лишала себя удовольствия высмеять кого-то, с кем потягаться на равных никогда бы не удалось выкроить смелости. А сейчас, с подачи и поддержки сильнейшего в этой иерархической пирамиде, гиены в шелковых одеждах дали волю своим паскудным натурам:

— Блестяще, Ваше Величество! Теперь герцогиню наконец-то должно поздравить со скорым бракосочетанием? В конце концов, если бы не вы, Ваше Величество, то герцогиня могла бы и вовсе остаться старой девой, ведь титул и внешность так недолговечны!

Император весело рассмеялся, достигнув цели, а потом резко посерьезнел и ответил аристократам:

— Увы, мои благородные друзья, злой рок постиг и этого кандидата, а ведь он был наиболее подходящим на роль супруга для такой божественно красивой женщины, как моя племянница.

— Судя по всему, Небеса решили иначе, — с непрошибаемым напускным безразличием вставила словечко Берта, наслаждаясь закусками.

— Небеса или люди, — довольный ходом беседы, бросил монарх и перевел взгляд на племянника. — А ты что думаешь по этому поводу, герцог Севера?

Действительно, что же мог думать герцог Севера, своей рукой уничтоживший тех самых ублюдков, которых император прочил в супруги его возлюбленной? Кажется, сами эти поступки давали вполне исчерпывающий ответ. Однако, как бы того ни желал Дарем, сейчас было не самое подходящее время, чтобы вступать в открытое противостояние с таким сильным соперником. Придется ослаблять тираничного врага постепенно.

— Я не настолько глубокомысленно сужу об этом вопросе, Ваше Величество, ведь банально верю в судьбу.

— Ты-то?! Лучший воин империи, неоднократно с победным знаменем в руках прошедший сквозь горнило смерти лишь благодаря своим исключительным рыцарским качествам и умениям, и веришь в судьбу-то?! — император прятал злость на Дарема за брошенной в лицо насмешкой.

Своим высказыванием Элиас нарушил сценарий, канонично написанный рукой маньяка, возомнившего себя хозяином их судеб. Герцог не ставил целью раньше времени раскрывать их с Агатой отношения, но это не означало, что он будет терпеть подобное отношение к возлюбленной.

— Что ж, попробую перефразировать на ваш лад, если так будет угодно Вашему Величеству. Любой кандидат будет обречен на провал, пока будь то Небеса или люди, что не так уж и важно, не оставят тщетных попыток.

В словах герцога Севера звучала не простая констатация факта или выражение его мыслей, он нарочно произнес это в таком тоне, в котором обычно угрожают, и цена этих угроз наивысшая. Теперь не только император смотрел на Элиаса, но и многие аристократы были удивлены внезапной эмоциональной окраской в речах всегда безразличного герцога Дарема. И лишь одна Шарлотта в этот момент сверлила взглядом Агату, думая о том, как было бы замечательно вонзить в ее сердце нож.

— Попыток? — вскинул бровь император, не веря в то, что холодный герцог мог произнести подобное.

— Именно. Попыток воспрепятствовать судьбе, — так же двусмысленно закончил Элиас, обратив против императора его же правила игры.

— Ах-ха, вот, оказывается, о чем толкует мой дорогой племянник! А я-то уж было подумал, что герцог Дарем безнадежно влюблен в прекрасную герцогиню де Кано, когда б прямым текстом высказывает угрозы!

Хохот знати спугнул птиц, мирно дремлющих в кронах садовых деревьев, однако тотчас стих. Взгляд Элиаса Дарема на императора замораживал все на милю вокруг. Мгновенно атмосфера пропиталась смертельной аурой, и никому из присутствующих больше не было весело.

— Сегодня ты удивил многих, дорогой племянник, мне жаль лишь, что придется так рано покинуть вас. Однако государственные дела требуют от меня повиновения. Быть императором во всех отношениях прекрасно, если б не заботы об империи, — хмыкнул монарх, в открытую признавая разницу в своем отношении к правам и обязанностям правителя.

Император сам начал эту словесную дуэль в намерении снова одержать безоговорочную победу, вот только он не учел, что однажды эта тактика все равно должна была дать сбой. Его пальцы машинально потянулись к кольцу Одите, но, не успев коснуться магического камня, император вдруг оставил эту идею. В едва приподнятых уголках губ читалась только что принятая зловещая мысль.

* * *

К вечеру замок опустел. Вслед за императором уехала и вся его свита до последнего аристократа. Из гостей в поместье остались лишь Элиас и маркиза Этингер, которой, к слову, не терпелось услышать истинное положение дел и не менее подлинную историю. Ее буквально распирало от любопытства, что после окончания обеда Берта едва ли не сама выпроваживала злоупотребляющую гостеприимством знать.

Закат окрасил небо в красно-фиолетовые абстракции, проливая на убранные пашни последние лучи заходящего солнца. На замок неумолимо опускался безмолвный вечер, повисая в воздухе холодящим осенним мороком. Герцог накрыл озябшие руки Агаты и прижал к губам, чтобы согреть их своим дыханием. Ладонь возлюбленной коснулась его щеки и нежно погладила. Этот день Агата точно будет помнить всегда, как первый, который встретила в объятиях любимого мужчины и проводила, также чувствуя их тепло.

— Если вы милуетесь у всех на глазах, значит, я уж точно имею право знать эту историю! — в дверях послышался недовольный и одновременно удивленный голос Берты Этингер. Вслед за ней появилась и Аделин.

Не выпуская руки Агаты из своей, Элиас улыбнулся и произнес:

— Ко всему тому, что тебе было известно на этот момент, прибавь то, что я одержим герцогиней де Кано настолько, насколько это даже близко невозможно представить. Не ограничивай полет фантазии и позволь ей унести тебя в самые неправдоподобные пейзажи наших с Агатой взаимоотношений, тогда, вполне вероятно, ты приблизишься к искомому ответу.

— Герцог Севера? Где он? Где тот ледяной мальчишка с лицом, вылепленным из отборного высокомерия, что теперь его вдруг заменил стоящий передо мной безумный и хищный муж?! — хохотнула Берта, в очередной раз за день изменившая своей фундаментальной невозмутимости. — Агата? Если у герцога от счастья затуманило способность воспроизводить внятную человеческую речь, ты, как воплощение благоразумия и спокойствия, объясни мне все! Разве это честно, оставлять старого доброго друга в беспощадном неведении?!

Агата посмеялась над растерянностью всегда дальновидной и вообще неспособной испытывать гипотетические, не имеющие логического и математического обоснования чувства. Герцогиня увлекла Элиаса за собой и ответила:

— Берта, дело все в том, что Великий герцог Севера сказал тебе правду. Кажется, однажды наша ненависть стала благодатной почвой для произрастания на ней более теплого и искреннего чувства.

— И как долго вы растите это теплое и искреннее чувство в своей секретной теплице? — нахмурилась подруга, явно раздосадованная тем, что узнает обо всем наряду с другими.

— Похоже, с тех пор как встретились впервые, — пожала плечами герцогиня.

— Но ты ведь была в курсе? Даже придумала историю, чтобы обмануть Его Величество, — посмеялся Элиас, вспоминая, как усердно Берта уговаривала за обедом императора поверить в ее слова.

Маркиза не успела ответить, как в разговор вступила Аделин.

— Сестра влюблена давно и отчаянно, — улыбнулась младшая де Кано, стеснительно опуская глаза, — оставалось понять лишь то, кто тот мужчина…

— Адель?! — теперь краснела уже Агата, что очень умиляло Элиаса, впервые видевшего подобные эмоции на обычно строгом лице.

Девушка исподлобья взглянула на герцога, и уголки ее губ поднялись еще выше. При всей испытываемой неловкости, Аделин говорила прямо. Голос ее звучал тихо, но уверенно:

— У меня были догадки, что это Великий герцог Севера, ведь любой другой мужчина едва ли смог бы заинтересовать мою сестру. Прежде чем сестра вернулась домой, я уже знала, что она тайно оставалась на севере, а не отправилась навестить свое родовое поместье и могилу матери, как о том написала мне в письме. Вот почему я решила, что причиной ее душевного смятения стал именно герцог.

— И откуда ты узнала, интересно, что я осталась на севере? — скрестив руки на груди, Агата попыталась скрыть свое смущение под напускной строгостью.

Аделин шкодливо сверкнула глазами и произнесла:

— Архимаг Иевос мне сообщил, потому что никаким иным способом, кроме раскрытия правды, он не смог бы отговорить меня от поездки в Ронду.

— Поразительные способности находить истину! — посмеялась Берта над сложившейся ситуацией. — Агата, признай, волей-неволей, но твоя младшая сестра тебя обхитрила!

— Нет-нет! — воскликнула Аделин, испугавшаяся, что Агата неправильно истолкует ее признание. — Я не могла спросить сестру напрямую, хотя очень хотелось. Все, что мне оставалось, это ждать Праздника Урожая, чтобы убедиться в правильности моей догадки. Я была счастлива узнать, что чувства сестры взаимны, когда увидела, как вчера на балу смотрел на нее Его светлость герцог Дарем.

— Адель, я понимаю, что ты старалась помочь, но ты не должна была озвучивать всем тем людям такую причину…

— Сестра, у меня наконец-то появился шанс не принимать титул. Могла ли я им не воспользоваться? — с облегчением выдохнула девушка, озвучив личную выгоду.

— Вы только послушайте, что она говорит! — возмутилась Агата, увидев, как улыбаются Берта и Элиас удавшемуся коварству младшей де Кано. — Берта, эта расчетливая девчонка с такими талантами станет неплохим коммерсантом. Раз уж ей не нужен титул, пускай помогает тебе со сделками на золото.

— Ха! Мы обе знаем, что этому не бывать, даже если я стану уговаривать ее всеми правдами и неправдами, — уверенно заявила маркиза, наблюдая за тем, как Аделин с самым преданным взглядом льнет к объятиям старшей сестры, заменившей и превзошедшей мать. — Ты — ее жизнь.

Задушевную беседу пришлось прервать, потому что настало время для более срочных и не таких приятных разговоров. По просьбе Агаты на негласный совет были созваны маги во главе с Иевосом, однако вдруг герцогиню оповестили о прибытии в поместье нежданных гостей.

Дарем встретил своих людей хмурым взглядом, хорошо понимая, что их появление в Южном герцогстве произошло лишь по крайне важной и безотлагательной причине. Изначально они должны были отправиться на север в тот же час, как только будет покончено с делами в столице. Однако срочное послание от капитана Ванца вынудило воинов изменить направление.

Сегодня на них не было отличительной формы Северного герцогства, лишь мрачные одеяния кочующего по землям империи отряда, мнимой целью которого был заработок то тут, то там. Длинные темные плащи из практичной, но дешевой свешивались с плеч к самой земле. Кожаная перевязь выглядывала из-под развевающейся на ходу ткани, ее ремни стягивали рыцарскую грудь, надежно фиксируя оружие воина у корпуса. Лица мужчин были закрыты черными платками, скрывающими до самых глаз известные многим в империи личности.

Рыцари Севера, едва переступив порог, целенаправленно устремились к своему командиру. Поклонившись присутствующим, Уилард опустил маску и протянул Дарему письмо из Ариенны. Пока Элиас бегло скользил взглядом по исписанным убористым почерком строкам, а все присутствовавшие замерли в ожидании, Агата обратилась к воину:

— Сэр Уилард?

— Приветствую вас, Ваша светлость, — мягко улыбнулся рыцарь, несмотря на внутреннюю обеспокоенность. Его взгляд, как и прежде, был полон поклонения. — Рад видеть вас в добром здравии и прошу простить за беспокойство.

— Вы не должны извиняться за подобное, лучше скажите, что произошло? — нахмурилась Агата и перевела взгляд на Элиаса.

Их глаза встретились, и герцогиня тотчас поняла общую направленность мыслей Дарема.

— Уил, три часа на еду и отдых, выдвигаемся к ночи, — скомандовал он.

— Слушаюсь, командир, — снова поклонился воин и, развернувшись на месте, жестом велел остальным участникам отряда незамедлительно исполнять указания Дарема.

— Элиас, кажется, я тут единственная, кто не в курсе вообще ничего? — спросила Берта, явно обеспокоенная тем, что только что увидела.

Аделин хотела сказать маркизе, что тоже ничего не понимает, но решила посидеть тихо, чтобы сестра вдруг не вспомнила о ее присутствии и не выпроводила, по привычке оберегая от забот этого мира.

Герцог Дарем выдохнул и спокойно ответил:

— История долгая, но если вкратце, то Ариенна просыпается ото льда. Калидум-Кор крайне нестабилен.

— Новость, конечно, неожиданная, но позволь спросить, а причем тут ты? — выгнула бровь маркиза, втайне надеясь, что Элиас не произнесет то, о чем она уже догадалась.

— А я взял на себя ответственность за благополучие выживших людей и заботу об их будущем.

— О, Небо… Ты же понимаешь, чем это чревато?! — все так же с беспокойством спросила маркиза, но когда не нашла в его взгляде и тени сомнения, кое-что поняла. Голос Берты теперь звучал привычно сдержанно: — Наверное, я должна задать другой вопрос, да?.. Как давно, Элиас?

— Двенадцать лет, Берта.

— Тогда и смысла нет тебя отговаривать… — выдохнула она, просто принимая как данность шокирующую новость. Берта Этингер всегда была прагматиком и подходила к решению вообще всех вопросов в аспекте получения практически полезных результатов. Теперь глупо сетовать на поступок, посыпая голову пеплом, нужно найти путь к наибольшей выгоде, которую этот поступок способен принести. — Как и озвучивать то, что ты и без меня знаешь. Но это совсем не значит, что я не хочу понять ход твоих мыслей, хотя и знаю наверняка, что ты смел, но не безрассуден. Император слишком силен, он снова не оставит от Ариенны камня на камне. Только на кону будет еще и твоя судьба. Нет, не так. На кону будет ваша судьба…

— Я не собираюсь воевать с императором.

— Но это неизбежно, если только… — от осознания его задумки у Берты вновь перехватило дыхание. — Неужели ты собираешься?..

— Да.

Иевос, пребывавший все это время в отрешенной задумчивости, вдруг твердо произнес результат своих размышлений:

— Ваша светлость, вы должны занять трон Святой Ариенны как можно скорее, пока о пробуждении Древней империи только ходят слухи. При такой активности Калидум-Кора мы рискуем получить нового врага — совершенно иную стихию, и то, что не убила мерзлота, уничтожит огонь. Каждый день приближает повторение событий двадцатилетней давности. Как верно заметила маркиза Этингер, на этот раз будет все гораздо фатальнее.

— А еще нам нужно больше знать о планах императора, чтобы не просчитаться с собственными, — решительно произнес Элиас больше самому себе, чем для собеседников.

— Когда я был в Туане, заметил нечто довольно странное, — подперев подбородок тонкими пальцами, припомнил Иевос. — В столице, которая всегда так тщательно охранялась, почти не осталось воинов. Это очень странно, учитывая тот факт, что Карл Велес параноик.

— На чем же сосредоточены его войска, если даже столица осталась без должной защиты? — озадачился Элиас. — Границы Туаны с империей тщательно патрулируются, наша разведка давно бы уже сообщила, если бы у Велеса имелись какие-либо притязания на наш суверенитет. К тому же, король Туаны прекрасно понимает, что его сил будет недостаточно для войск империи, даже если ему удастся эффект неожиданности.

— Карл действительно ведет себя странно, — согласилась Берта, слушая последние новости и все больше удивляясь. — Даже во время моей поездки в Туану его действия были полны противоречий.

— Расскажи, — настоял Элиас, словно в его голове уже сложилась версия.

Берта закинула ногу на ногу и в привычной вялой манере выполнила просьбу герцога:

— Изначально мы обсуждали с ним контракт на поставку золота из нового месторождения Этингеров сроком на пять лет, а когда я прибыла в замок Велеса, он вдруг озвучил изменения, принятые им в одностороннем порядке. Мне буквально бросили в лицо новые условия, где срок вместо пяти лет сокращался до одного года, без возможности продления.

— Велес как-то это объяснил? — насторожилась Агата, озвучив вопрос всех присутствующих.

— Без подробностей, но все же дал объяснения. Видите ли, у него в скором времени появится своя шахта. По его словам, добыча металла оттуда обеспечит потребности страны и даже останется для внешних сделок.

— Где же это в его бесплодных землях вдруг стал бить золотой фонтан? — спросила Камилла, как и остальные, воспринимая эту информации скептически.

— Его глаза бегали как у мечтающего стать рыцарем мальчишки при виде его первого в жизни деревянного меча. Разговаривая со мной, он мысленно был где-то среди своих золотых гор.

* * *