Глава 5

Во всей империи нежная весенняя зелень сменилась бурной летней растительностью. Заливные луга цвели пестро и обильно, но в садах замка Повелителя облаков всегда стояла поздняя весна или раннее лето. Особенности здешнего микроклимата сохраняли для господства природы благоприятные условия круглый год. Цветы не переставали благоухать, а, увядая, распускались вновь. Бесчисленное количество видов и расцветок наполняли клумбы или просто росли дикарями всюду, куда ни падал взгляд. Местные сады давали щедрые урожаи по три раза в год, а разнообразие экзотических фруктов поражало даже хозяйку необычайно плодородных Южных земель.

Река, петляющая по плато вокруг замка, была прозрачна и чиста. Звук ее игривых потоков перешептывался вдали, у подножия гор, и был так похож на шум моря. Агата много гуляла в тишине и прекрасных пейзажах, прислушиваясь к эху водных потоков и ими успокаиваясь. Если бы не обстоятельства, по вине которых она попала сюда, то герцогиня не могла бы найти места чудеснее замка Повелителя облаков. Здесь было даже лучше, чем в любимом Южном дворце, где столько красивых мест и близких людей. Этот тихий дворец с особенной, нежной аурой так напоминал Агате о графской резиденции де Кано в Лации, месте, в котором она выросла, в котором осталась лучшая часть ее жизни. Здесь было так же тихо и спокойно, как дома.

Послеполуденное солнце было мягким и приветливым, приятно ласкаясь к лепесткам роз, наполняя силой плоды померанцев. Агата укрылась в тени ветвистого клена и читала. В ее руках был увесистый том о драгоценных камнях как природного, так и магического происхождения. Все ее внимание принадлежало описанию неких камней с названием «мана бестии», где говорилось о том, что сила этих минералов способна стабилизировать деструктивную магию.

Как утверждалось в исследованиях одного алхимика из Аристы — северной страны, погибшей двадцать лет назад из-за вероломного вторжения империи, данные камни являются минералами животного происхождения. Только в телах северных монстров под действием многолетнего накопления магической энергии создавалась Мана Бестии. По необычному стечению обстоятельств или из-за некоторых эволюционных изменений монстры не могли использовать магию, которую впитывал их организм десятилетиями, и энергии не оставалось ничего иного, кроме как минерализоваться внутри крепкого тела.

Самым странным из всего описанного Агата считала способность зверя притягивать любого рода энергию при абсолютной немощи ее применить. Но как бы ни было чудаковато это умение в случае с монстрами Севера, для нее оно оказалось бы бесценным. Способность подобного контроля в ее собственной ситуации с магией разрушения, которая, в отличие от энергии монстров, не имела системы кристаллизации в жестко определенных границах, а проявляла необузданную хаотичность, была бы, если не спасением, то отличным подспорьем для Агаты в попытках прожить чуть дольше, чем это возможно на текущий момент.

Солнце почти скрылось за снежными вершинами гор, обозначая приход вечера. Агата вычеркнула тридцать первую отметку в своем дневнике и поднялась со скамьи. Ну вот и все, эта ночь будет последней для плененного Дарема и ее унижения. Она пришла в покои герцога, когда он уже находился в своих рабских оковах. Взгляд Элиаса уже давно не источал ненависти и не вызывал ее. Он покорно дожидался ее прихода, не имея на лице никаких эмоций. Агата соблазнительно прижалась к обнаженной груди и протяжно выдохнула. По коже герцога будто прошел разряд. Элиас стерпел. Поймав удивленный взгляд Агаты на себе, он остался безразличен к происходящему. Душой — не телом.

— Это последняя ночь… — прошептала Агата, расчерчивая ногтями на его спине царапины.

Элиас мгновенно перевел вопросительный взгляд на Агату и нахмурился. Она молчала, продолжая покрывать поцелуями, обжигать дыханием. Его желание пульсировало настойчиво, и тело нетерпеливо ждало ласк. Могло ли быть, что теперь герцог сдерживал желание совсем по другому поводу?..

На этот вопрос у него сейчас не было ответа, но не потому что он не решался рассуждать, просто в данный момент любые доводы рассудка затуманивались страстным безумием. Его снова подчиняли, а он уже сомневался, способен ли на сопротивление, желает ли сопротивления…

Агата устало опустила веки и проглотила последние капли семени. Она сейчас была такой покорной, такой безумно уставшей. В эту ночь она могла уже больше не притворяться страстной любовницей, и поневоле показала истинный облик — облик рабыни, такой же узницы, каким был Элиас. Вот только он теперь себе не казался жертвой, когда смотрел, что с ней сделала игра императора спустя месяц подчинения. Она по-прежнему сидела на коленях перед его могучей фигурой. Веки Агаты потяжелели от стыда, от неверия, что наконец все это закончилось…

Ее мертвенно бледная кисть коснулась правого запястья. Замочек на браслете едва слышно щелкнул, позволяя освободиться от магической оковы императора. Агата медленно сняла тусклую цепочку и положила на пол перед собой. Элиас взглянул на магический браслет и убедился в том, что у нее тоже были оковы все это время. И, возможно, они были даже пострашнее тех, что пленили его.

Агата пыталась сдержать дрожь, кутаясь в газовый пеньюар еще и от стыда. Она поднялась, не в силах выказывать гордость, да и к чему? Им обоим давно известно, что гордости у нее не осталось ни капли. Сегодня можно не притворяться, сегодня сделка считается исполненной.

Герцогиня подняла стеклянный взгляд и, взывая к остаткам храбрости, заглянула в серые глаза Дарема. Она потянулась, чтобы открыть замок на оковах, но пленник вдруг остановил:

— Подожди… Не нужно, не освобождай меня сейчас…

Агата насторожилась, но очень быстро поняла, почему он запретил. Он опасался выпустить весь гнев наружу за причиненное ею зло. Теперь, когда рабству пришел конец, он вполне мог свести с ней счеты, прекрасно понимая, что ее магическая защита сейчас все равно, что пустой звук. Ледяное безразличие окутало ее падшую в позоре душу, отказывая в подчинении чародейских способностей, делая ее такой уязвимой.

Вот только все было совсем иначе. Элиас действительно опасался, но не причинить ей вред, он боялся своей жалости к Агате. Сейчас, глядя на почти безжизненное лицо, на лишенное всякой силы духа, он не мог считать ее врагом, ведь ее так легко было сломать в этот самый момент. Теперь, когда он познал вкус рокового влечения, необузданное желание владеть женщиной, которого прежде не испытывал ни с одной, рабские цепи нужны были герцогу Севера больше, чем тогда, в минуты лютой ненависти. Если бы не оковы, Элиас не мог бы сдерживаться, он раз за разом тонул бы в пучине страсти все глубже и без возможности вернуться. И теперь он был обязан стерпеть, он должен вернуться к своей прежней жизни, к привычному укладу, смирившись с воспоминаниями, которые ему никогда не удастся стереть со страниц своей памяти.

Аромат ее духов давно рассеялся в воздухе. Еще ощущая приятное чувство сексуального удовлетворения, Элиас медленно освободился от оков и оделся. В его голове беспорядочно роились мысли о произошедшем, о том, как теперь изменилось его отношение к этой женщине, как пошатнулся в его душе, казалось, не сдвигаемый монумент под названием «Ненависть». Но ведь теперь все кончено. Он наконец-то освободился от рабского существования и мог возвращаться домой, к Шарлотте. Пора думать о будущем, оставив прошлое на положенном ему месте.

Элиас услышал грохот подъезжающей к главному входу кареты и вышел на балкон. Герцог наблюдал, как в тусклом желтом свете уличных фонарей с лестницы сошла фигура в плаще и капюшоне, легко догадавшись, кому принадлежит эта легкая, но решительная походка. Агате помогли забраться в карету, закрывая за ней дверцу. И, как только все было готово к отправлению, тотчас лошади сорвались в галоп.

Герцог Дарем следил за удаляющимся экипажем до тех пор, пока тот не скрылся за деревьями на главной аллее, а потом вдруг ощутил какое-то опустошение. Она решила покинуть эту тюрьму, пренебрегая сном и безопасностью дневного передвижения, только бы не находиться здесь дольше положенного.

* * *

Перечитывая в дороге энциклопедию о силе колдовских камней, в которой искала спасение от собственной убивающей магии, Агата случайно наткнулась на описание одного очень знакомого минерала. Сияющая холодным фиолетовым цветом поверхность и пронизывающие нутро камня червоточины не оставили никакого сомнения, что это именно тот минерал, который находится в кольце императора.

«Камень ненависти» — такое название числилось в старом сборнике. Под названием и детально прорисованной иллюстрацией значилось только то, что минерал наделен деструктивной энергией, а еще, что его родиной является Туана — страна, соседствующая с империей на востоке. Агата покопалась в памяти, зная наверняка, что только недавно слышала о Туане. Вот только от кого?..

«Точно! Это была Берта. Именно маркиза Этингер упоминала, что собирается в Туану в следующем месяце!»

Как только они остановились на отдых в небольшом поселении, Агата торопливо принялась за письмо к давней подруге. Она изложила свои размышления насчет перстня императора, что именно этот камень мог стать незаменимым помощником нынешнего монарха в разжигании ненависти между его братом и сестрой. Герцогиня просила свою старую подругу разузнать по возможности о камне Ненависти на его родине. Наверняка, там можно получить больше сведений, чем в любом другом месте, будь то даже императорская библиотека.

«…Едва ли в главной библиотеке императорского дворца найдется хотя бы одно упоминание о минерале, сведения о котором, логично же, должны быть уничтожены императором с особым рвением. Никто не должен был даже подумать в сторону какого-то магического камня, особенно когда император с такой осторожностью и всеми правдоподобными обоснованиями проделал каждый этап своего злодеяния. Ни одна живая душа не заподозрила, что обоюдная ненависть первых герцога и герцогини является результатом магического влияния какого-то безызвестного кольца. У меня, по всей вероятности, остается единственная надежда на то, что во время твоей деловой поездки тебе, дорогая Берта, удастся разузнать немного больше, чем то, что есть сейчас у меня на руках. Всегда твоя, Агата де Кано», — судорожно писала Агата маркизе в надежде застать ее в поместье Этингеров.

Агата отправила гонца к маркизе так скоро, как было написано письмо, и теперь ей только оставалось, что смиренно ждать ответа. И вот, перед самым выездом в Северное герцогство, ей было доставлено письмо от Берты со словами согласия: «Ради тебя хоть звездочку с неба, мое прекрасное дитя. Жди от меня вестей из Туаны».

* * *

Три недели дома пролетели в один короткий миг, по окончании которого Агате неминуемо предстоял отъезд на Север. Открытие охотничьего сезона в Северном герцогстве было обязательной традицией для императорской семьи и одним из четырех непреложных празднований, которые поддерживала вся аристократия. Обычно Агата беспардонно отказывалась принимать участие в летнем мероприятии, ссылаясь на выдуманные причины. Однако сейчас поездку в герцогство Дарема нельзя было так просто отвергнуть, даже если между ними произошло то, что произошло.

— Сестра, я почти не вижу тебя из-за этих непрекращающихся поездок, — жаловалась Аделин, сидя на подоконнике в кабинете Агаты. — Может, хотя бы сейчас сошлешься на болезнь и не станешь участвовать в глупых увеселениях аристократии?!

— Милая, я бы очень хотела побыть с тобой дольше, но в этот раз мне правда нужно попасть на это событие.

— Что в нем такого важного, раз способно заменить желание находиться дома вместе с родными и любящими тебя людьми?! — ребяческая обида проявлялась в каждом слове Аделин.

Дверь в кабинет отворилась, и за ней показался высокий мужчина с длинными пшеничного цвета волосами и в одеждах мага. Его голос был строг, но одновременно мягок, когда он в привычной прямой манере заявил:

— Ваша сестра может найти способ обуздать свою магию. Это важно.

— Почему он всегда так невежлив, сестра? — возмутилась Аделин, которой только что буквально запретили вредничать.

— Потому что Иевос человек конкретики, Адель, он считает, что слова — это пустая трата времени, важными для него являются лишь действия, — улыбаясь, пояснила Агата.

Пока герцогиня давала эту характеристику, маг стоял с выражением абсолютной невозмутимости на лице, будто этот разговор и вовсе его не касался. В итоге, Аделин больше не могла продолжать свои капризы в присутствии хладнокровного чародея и с надутыми губами вышла прочь.

— Твоя душа почти мертва, — все с тем же спокойствием произнес Иевос, когда за Аделин закрылась дверь.

Агата устало откинулась на спинку своего кресла и ответила словно самой себе:

— И обезображена…

Маг больше ничего не говорил, он просто положил руку на область солнечного сплетения и закрыл глаза. Слова древних заклинаний звучали в его шепоте, а потом, срываясь с губ, превращались в живительную силу. Едва заметные голубые сполохи окутали Агату, исцеляя ее душевные недуги.

— Тебе не удастся излечить то, что мертво, Иевос, — грустно констатировала она.

— Я не пытаюсь избавить тебя от воспоминаний, приведших к такому состоянию, это не подвластно даже Богам. Мне необходимо восстановить лишь целостность твоей души, чтобы ее раздробленные частицы не обрели каждая своего хозяина.

— Иными словами, ты спасаешь меня от сумасшествия? — усмехнулась Агата, будто уже миновала эту грань, грань благоразумия.

— Да, тебе не позволена такая роскошь, как помешательство рассудка, ведь ты носитель деструктивной магии. Агония усилит твою выносливость, и до того, как жизнь покинет тебя, ты вполне можешь разрушить мир по самый его фундамент.

— В твоих предостережениях я не слышу осуждения, — хмыкнула герцогиня.

— Как я могу осуждать то, что мне недоступно, моя госпожа? Дар, который хранит ваше тело, ваша душа для моего понимания слишком могущественен и сложен, кто я, чтобы осуждать — только поклоняться.

— Я не способна понять твоего мировоззрения. Мне для благоговения вполне достаточно созидательных сил, которым я могла бы доверить исцеление собственных недугов.

— Для этого у вас есть я. Не проклинайте своего дара из-за того, что нам пока так мало о нем известно…

— Кстати об этом, через несколько дней я отправляюсь на ежегодные охотничьи состязания в Северное герцогство. Тебе придется поехать со мной.

— Вам понадобится моя сила? — с услужливостью в голосе спросил маг.

— Возможно. Но, кажется, мне больше понадобятся твои знания, — задумчиво произнесла Агата и протянула магу энциклопедию по камням, которую привезла с собой из замка Повелителя облаков. — И с чего вдруг ты снова перешел на формальное обращение?

— Я практикуюсь, чтобы не поставить свою госпожу в неловкое положение перед высшим обществом империи, которое славится своей строгостью в отношении субординации.

* * *

После своего возвращения на Север Элиас был завален работой. Помимо кипы отчетов и прочей документации, отражающей положение дел в герцогстве, Дарем должен был позаботиться о проведении ежегодных состязаний и встрече императора. Сейчас это все было так не кстати, ведь с границы постоянно приходили тревожные новости. Монстры в этом году проявляли невиданную прежде агрессивность, но в последние несколько месяцев их продвижение вглубь герцогских владений стало критичным.

— Командир, к лучшему, что к нам приедут охотники из всех уголков империи. Это поможет сократить популяцию и отпугнет тех, кого убить не сможем.

— Ты прав, Гарус. У нас еще есть пара недель до приезда императора и столичной знати, попробуем как-то стабилизировать ситуацию, — строго произнес Элиас, уставившись в пространство между собой, будто что-то занимало его мысли помимо насущной темы. — Эдна, Кенан, на вас оставляю подготовку главного замка для приема гостей.

— Да, Ваша светлость, — поклонился управляющий.

— Ваша светлость, какие указания по Форстрегу? — уточнила главная горничная.

— Никаких, Эдна, замок Форстрег остается исключительно в моем распоряжении. Сейчас в горах слишком опасно для бездумных аристократов. Заботы герцогства их никак не должны коснуться, поэтому главный замок будет лучшим вариантом для императора и его придворной знати.

— Списки прибывающих аристократов будете просматривать? — поинтересовался управляющий, протягивая учетную книгу хозяину.

Элиас отмахнулся, не отрываясь от подписания расходных накладных, и в полном безразличии бросил:

— Что их смотреть, всегда одни и те же.

— На этот раз мы ожидаем особенную гостью, мой господин… — все же решил объявить Кенан, а когда Дарем обратил на него пристальный, даже требовательный взгляд, управляющий виноватым тоном озвучил: — Ее светлость герцогиня де Кано. Из Южного герцогства пришел положительный ответ.

Проглотив ком из палитры эмоций, герцог Дарем сурово нахмурился и сказал:

— Для Агаты де Кано подготовьте комнаты в Западном крыле.

— Но, господин, ведь в Западном крыле располагаются только комнаты вашей покойной матушки… — побледнела Эдна.

— Именно, — коротко ответил Элиас, не собираясь объяснять причины такого решения.

— Прошу прощения, Ваша светлость. Все исполним, как вы и указали, — вовремя поправилась главная горничная, осознав, что переступила черту дозволенного.

— Рассчитываю на вас.

С того момента как герцог узнал о приезде Агаты, все его мысли неизменно кружили вокруг этого известия. Что заставило ее ответить положительно на, казалось бы, дежурное приглашение, которое и стало-то таковым именно по причине того, что Агата де Кано из года в год его игнорировала. Неужели император вновь задумал какую-то игру и вынудил герцогиню отправиться на Север вопреки ее открытому нежеланию посещать ежегодные состязания? Версий у Элиаса было не так уж и много, и все они неизменно сводились к прямому участию императора. Вот только минимальное количество версий еще не означало, что он сразу же перестанет думать об этой ситуации.

Разум Элиаса не покидал вопрос, когда он приехал к границе. Он продолжал думать об этом, когда давал указания по укреплению защитных рубежей. Не оставлял мысли, когда разил головы монстров, вторгшихся на его территории. И лишь забываясь тяжким сном среди снегов и промозглого ветра, его разум брал паузу и тогда не думал уже ни о чем…

И так было до тех пор, пока она не вошла в главный дворец Северного герцогства.

* * *

_______________________

Всем спасибо за внимание к роману и звезды))

Следующая прода уже не за горами, но ваши отзывы и оценки значительно ускорят процесс)

Ваша Варя.