Глава 6

В главном дворце герцогства стоял невообразимый гул. Если бы не максимальная отдаленность отведенных для нее комнат от главного входа, то Агата давно бы сошла с ума от непрекращающегося грохота экипажей и криков за окнами. Герцогиня не собиралась жаловаться и была бы терпима, даже если бы ей выделили самые неудобные комнаты во дворце. В конце концов, она ведь приехала сюда с другой целью — не наслаждаться празднеством.

Иевоса герцогиня отправила в библиотеки Форстрега, попросив у местных слуг сопроводить мага. Сейчас творящийся всюду хаос был как нельзя кстати, чтобы замаскировать свое отсутствие в замке. И, хотя Агата обещала Иевосу дождаться его, она не могла сидеть на месте, ведь времени до прибытия императора оставалось совсем немного. Когда он нагрянет, у Агаты не будет никакой возможности отходить от него даже на минуту.

Агата осторожно покинула замок и направилась в ближайшую деревню, которая примыкала к дворцовым угодьям. Там от местных жителей она услышала, что несколько дней назад в северной части леса были замечены монстры, но отряд во главе с герцогом Даремом уничтожил всех зверей до единого. По словам деревенских, монстры были всего в двух лигах от поселения. Там даже оставили небольшую группу рыцарей, чтобы немедленно среагировать, если вдруг кто-то из зверей все же уцелел и вновь объявится поблизости с людьми.

Переодевшаяся в странствующего мага, герцогиня де Кано купила лошадь на ближайшем конном дворе и устремилась к обозначенному поселению в северной части леса. Достигнув цели своего путешествия за пару часов быстрой езды, Агата спешилась у главных ворот. В деревню герцогиня вошла, когда на улице уже смеркалось.

Несмотря на довольно позднее время на улицах Киреса было довольно людно, отчасти такой эффект толпы производили воины Севера, которые находились тут на службе по приказу герцога. Агата на всякий случай плотнее укуталась в свой плащ и накинула на голову глубокий капюшон. Была вероятность, что кто-то из этих рыцарей принимал участие в турнире этой весной. Не хватало еще, чтобы этот кто-то узнал в ней герцогиню Юга, рыскающей в одеждах нищего мага и, к тому же, так далеко от дворца.

Поскольку расспрашивать воинов герцога было занятием сомнительной результативности, Агата сочла легкой добычей трактирщиков и хозяев постоялых дворов. Герцогиня узнала у местных, какие трактиры пользуются наибольшим спросом среди путников, а потом выбрала самый многолюдный. Задача смешаться с толпой была выполнена безукоризненно. И хотя в трактире было много рыцарей Дарема, на Агату совершенно не обращали внимания.

Как и рассчитывала герцогиня, информация о монстрах буквально лилась из всех умывальников. Люди до сих пор дрожали от страха и свои опасения без каких-либо утаек высказывали вслух. Через час после появления в Киресе Агата уже имела четкое представление, где именно были обнаружены и впоследствии убиты монстры, а также наиболее вероятное место их повторного появления.

— Герцог-то уже уехал? — громко спросил трактирщик у знакомого рыцаря.

— Нет. Командир остался у границ леса.

— Он вернется на ночь?

— Кажется, нет. Они сменили нас на рассвете и намеревались за сутки прочесать окраину леса, — принимаясь за свой ужин, ответил воин.

— Что ж, сегодня наконец-то можем спать спокойно, — выдохнул пожилой трактирщик, устало усаживаясь на свой стул за стойкой. — Господь Северных земель вернулся и защитит нас.

На рассвете завыла тревога. Агата вскочила из кресла, в котором уснула вчера, так и не дойдя до кровати. Протяжный гонг прозвучал еще раз, а потом послышались крики паники. Агата выглянула в окно и в еще сумеречном пространстве заметила хаотично движущиеся тени. Люди забегали в свои дома, тут же плотно закрывали двери и окна.

Накинув капюшон, она спустилась в главный зал, где уже толпилось большое количество напуганных жителей Киресы. Агата проигнорировала общую панику и стала уверено пробираться к выходу. Однако трактирщик, чувствуя ответственность за каждого своего постояльца, остановил ее.

— Постой же! Ты куда?! — крикнул он, ухватив Агату за рукав. — Сейчас нельзя туда! Два удара гонга — монстры совсем рядом!

— Я маг, не стоит беспокоиться, — бросила через плечо Агата и вышла на улицу.

Всеобщий хаос постепенно отступал по мере того, как жители покидали улицы поселения. Оставались лишь рыцари Севера, бегущие в непосредственный очаг сражения. Агата не последовала за ними в открытую, а осторожно пробралась задворками к месту битвы.

Чтобы оценить обстановку и масштаб бедствия, она спряталась за деревом и наблюдала. Большая часть рыцарей скрылась в лесу, но были и те, кто остался защищать деревню. На фоне светлеющего небосклона возвышались косматые физиономии монстров-убийц. Их было около двух десятков, может, чуть больше, но в общей суматохе боя было не разобрать.

Агата решила подойти ближе, как вдруг прямо перед ней в свой двухметровый рост вырос монстр Севера. Едва он замахнулся когтистой лапой, как острые лезвия призванной магии располосовали зверя на куски. Бесформенная туша рухнула к ногам Агаты, но в этот самый миг ее внимание было сосредоточено на другом. Она заметила широкоплечего воина в меховом плаще и сразу узнала Дарема. Его пепельные волосы в этот кровавый предрассветный час сияли чистым серебром, а воинственно-хищные глаза так и рыскали, оценивая обстановку на поле боя.

Будто на зов, он обернулся на нее и в тот самый миг, когда Агата скрыла под капюшоном свое лицо, на его она прочла удивление. Герцог совершенно точно узнал ее, но прибывшая новая волна монстров не позволила ему терять концентрацию. Дарем рубил уродские тела зверей, не давая ни одному из них войти в деревню. Агата уже было призвала магию разрушения, чтобы помочь ему противостоять стае монстров, как вдруг вдали услышала истошный крик.

Детский плач доносился из леса, куда Агата без раздумий бросилась. Последнее, что она видела, прежде чем скрыться в чаще, так это то, что Дарема обступили со всех сторон, но отчего-то Агата была уверена в непобедимости этого воина.

Визг ребенка становился слышен все отчетливее, а потом к нему прибавился и другой. Агату буквально шокировало осознание: там не один ребенок?! Она кинулась еще стремительнее на плач и вскоре оказалась на тесной поляне, прямо за спиной монстров. Ее магия моментально поразила одного, затем второго, третьего, а потом герцогиня почувствовала головокружение и тошноту. Это был предел ее способностей, выйти за который ей не помогла даже такая мотивация, как спасение жизни несчастным детям. Но даже несмотря на это, Агата не собиралась сдаваться, понимая, что эти крошки станут для монстра легкой добычей.

Агата шла осторожно, чувствуя исходящую от зверя опасность. Попутно она снова пыталась призвать свои чары, но каждая попытка не отзывалась даже тусклой искрой. Ей нужно было лишь встать между ним и напуганными до полусмерти детьми. Зверь кинулся на Агату, словно она была его естественным врагом — со всей яростью и кровавым безумием. Герцогиня призвала свою разрушительную магию в последний раз и та наконец-то, сжалившись, отозвалась. Острые магические кинжалы распороли волосатое брюхо до самого сердца, и вдруг, на удачу, в глубоком порезе показался искомый минерал маны.

Зверь утробно зарычал, лишаясь остатков жизни в считанные секунды, но все же успел нанести ответный удар. Пошатываясь от дикой боли в костях, Агата запустила в его нутро цепкие магические когти и вырвала камень бестии. Взор размыло, и герцогиня оступилась. Оставалось еще одно дело — утешить испуганных детей. Агата, не чувствуя тела, подползла к малышам и бездыханно упала, закрыв их собой. Камень в ее руке отдал чародейке всю свою энергию и мгновенно стал пустым стеклянным сосудом.

Элиас вбежал на опушку и первое, что он увидел, было тело монстра. Герцог оглянулся по сторонам, но не нашел следов Агаты. Дети, заметившие его появление, кричали наперебой, не решаясь бросить Агату одну:

— Ваша светлость! Мы тут! Помогите, пожалуйста, она умирает!

Элиас моментально подлетел к месту, где они прятались, и опустился рядом с Агатой, дрожащей рукой прощупывая пульс.

Когда он увидел ее мертвенно-бледное лицо и дорожку крови из уголка губ, внутри что-то гулко лязгнуло и заклокотало. Элиас почувствовал разливающуюся внутри желчь, так едко обжигающую, вот только некогда было сортировать эмоции по видам и силе воздействия. Он осторожно поднял Агату на руки.

— Вы целы? — спросил он у чумазых и растрепанных детей.

— Да, ваша светлость, эта фея спасла нас, — в один голос произнесли малыши.

— Держитесь рядом, хорошо? — мягко произнес Элиас, призывая детей оставаться максимально близко к нему.

Агату Дарем так и держал в руках, пока не вернулся в деревню. Еще раз оценив ее состояние, герцог убедился в том, что жизни Агаты ничего не угрожает. Кажется, магия ее пощадила. Вернувшись в Форстрег, Элиас передал заботу о герцогине главной горничной и слугам. Позже, из доклада управляющего, Дарем узнал, что Агате действительно становилось лучше, но в сознание еще не приходила. Элиас не понимал, как работала ее магия, но почему-то был уверен, что раньше она скорее ее убивала, чем исцеляла. А тут как-то наоборот. Отгадки сейчас было все равно не получить, поэтому он просто продолжал узнавать о ее состоянии.

Что же касается спасенных Агатой детей, то герцог оставил их в замке. Оказалось, что двойняшки были сиротками и жили одни в старенькой лачужке, а еду им приносили жители со всего поселения. Дарем ужаснулся, когда узнал, что шестилетние дети смогли самостоятельно устроить свою жизнь, обучившись всему из-за необходимости.

Детей вымыли, переодели и накормили досыта. Они отказались отдыхать, а сразу сбежали и втайне ото всех прокрались в покои, где находилась Агата. Двойняшки преданно сидели на ее кровати и дожидались пробуждения своей спасительницы.

* * *

Агата проснулась от какого-то щебетания рядом. Она открыла глаза и увидела на своей кровати двух детей, которых спасла в лесу. Поначалу они бурно обрадовались тому, что она наконец очнулась, и вдруг разом затихли. Дети быстро смекнули, что причиной ее пробуждения могло стать и то, что минуту назад они слишком громко спорили, потому испуганно уставились на герцогиню. Если его светлость узнает, что они пробрались в ее комнаты, он точно будет с ними строг, но разве могли они оставить ее без бдительного круглосуточного присмотра, когда она так пострадала в лесу?..

— Вы в порядке? — с улыбкой спросила Агата, глядя на их смешные напуганные мордашки.

Убедившись, что великая герцогиня не злится на их поведение, дети расслаблено выдохнули и улыбнулись ей в ответ еще ярче.

— Вы нас спасли, ваша светлость, мы не пострадали. Спасибо.

— Это замечательные новости, — ласково ответила Агата и поднялась с постели.

Приняв ванну и приведя себя в порядок, герцогиня поела в компании двойняшек, а потом они вместе отправились на прогулку. Слуги и рыцари Агаты поначалу находились рядом, но она их отослала, оставив рядом только мага.

Пока неугомонные дети резвились с зачарованными магией бабочками, Агата и Иевос неспешно брели вдоль берега небольшого озера перед самым замком.

— Как я вообще оказалась в Форстреге?

— Насколько мне известно, один из рыцарей нашел тебя в лесу. Он узнал в тебе герцогиню Юга и привез сюда. При себе у тебя был тот самый камень бестии, правда уже опустошенный.

— Не помню, чтобы использовала его силу, да и тогда было не до нее. Помню только — перед глазами злобная косматая морда, а дальше все как в тумане.

— Похоже, всех обстоятельств и хронологии нам все равно не восстановить. Одно очевидно — магия этих камней доказала свою эффективность, — отметил Иевос. — Энергия, которую ты высвободила для уничтожения монстра, должна была убить тебя на месте, но ты сумела восстановиться, вобрав в себя силу бестии.

Агата нахмурилась, прокручивая воспоминания этого утра в памяти бесконечное количество раз, так и не в состоянии восстановить цепь событий.

— Так почти и было. Мне казалось, что я мертва, но сегодня все же очнулась в замке Дарема.

— Теперь, когда ты убедилась в правдивости тех данных из энциклопедии, что будешь делать? Переедешь поближе к герцогу Севера? — с непроницаемым лицом шутил маг.

— Думаю, стоит поразмыслить, как запастись этим ресурсом, но в дни охоты мне не выбраться в Дикий лес. Император прибудет уже вечером, я снова стану личной куклой его величества до самого закрытия сезона, — ежась, ответила Агата.

Иевос снял с себя меховую накидку и бережно укрыл ею плечи Агаты.

— Этот климат совершенно не подходит тебе, моя госпожа, — произнес он с особым почтением и взял герцогиню под руку, призывая потоки созидательной магии, чтобы согреть продрогшую Агату.

— Ты лучше меня знаешь, что дело не в климате, Иевос. У деструктивной магии свои законы, своя и цена, — ответила герцогиня и повернулась, чтобы продолжить путь.

Только последняя фраза слетела с ее губ, Агата уперлась взглядом в герцога Дарема, который каким-то образом оказался так близко к ним.

— Приветствую его светлость, герцога Севера, — почтительно произнес Иевос, склоняясь перед Даремом.

Элиас едва заметно кивнул магу и снова перевел холодный взор на Агату. Это был не привычный для них обмен ненавистью, это был обмен ненавистью двух людей, связанных чем-то более опасным, чем просто лютое презрение… Элиас мельком посмотрел на переплетенные между собой руки Агаты и ее сопровождающего, и этот его взгляд не укрылся от герцогини. Правда, у нее не нашлось времени ответить на внутренний вопрос, а что это вообще было, потому как к ним приблизился молодой рыцарь Севера, с которым Агата познакомилась весной в столице в дни турнира.

— Ваша светлость, великая герцогиня де Кано, приветствую вас! — с блеском в глазах обратился к Агате молодой воин, склоняясь перед ликом своей богини.

— Здравствуйте, сэр Уилард, — мягко ответила она на искренние приветствия.

— Вы меня помните?! — удивленно и с еще большим благоговением воскликнул воин.

— Конечно, я вас помню. Ваше выступление на ежегодном рыцарском турнире, несомненно, стало едва ли не самым впечатляющим.

Уилард был смущен такой высокой оценкой из уст единственного божества, которому он поклонялся. Воин отставил на второй план комплименты в свой адрес и, как истинный рыцарь, спросил о ее самочувствии:

— Теперь с вами все хорошо, госпожа? Мне искренне жаль, что вам выпало такое испытание.

— Не переживайте так, сэр Уилард, все позади, я сейчас тут. Целая и, кажется, даже невредимая, — мягко ответила герцогиня, невольно бросив взгляд на Дарема, который все это время так продолжал смотреть на нее неотрывно.

— Счастлив, что так и есть, — поклонился воин и отступил, ведь он и так уже отнял у госпожи слишком много времени своей несущественной персоной.

Дарем также не стал задерживать гостей. Он едва кивнул на прощание и вернулся к своим делам. Агата еще некоторое время смотрела вслед высокому и царственному мужчине, невольно вспоминая его не менее царственное тело, сокрытое под одеждами лучшего воина империи.

— У герцога Дарема убийственная аура, вероятно, она по силе не уступает даже высшему монстру здешних иерархий. Лучше тебе никогда не испытывать на нем свою магию.

Агата мысленно вздрогнула, воскрешая в памяти тот день в библиотеке замка Повелителя облаков, когда герцог был ее рабом и пытался добиться от Агаты освободить его. Тогда он действительно был преисполнен ненависти, и источаемая им энергия не требовала наличия магии, чтобы обрести способность к убийству. Ей дорогого стоило сломить барьер этого сильного духом воина, чтобы суметь причинить ему физическую боль. Агата потом еще несколько дней ощущала последствия применения магии такой силы.

— Сейчас мне нет нужды враждовать с герцогом Севера… — сообщила Агата, но внезапно прервалась.

Иевос воспользовался минутным замешательством собеседницы и спросил:

— А ему с тобой?

— Что ты имеешь в виду? — искренне удивилась Агата.

— Один его взгляд на тебя говорит больше десятиминутного признания. Герцог Дарем внутри не так холоден, как внешне, оттого и эта убивающая аура.

— У него нет ни права, ни причин относиться ко мне иначе, — констатировала герцогиня де Кано, в памяти которой мелькали образы их противоестественной близости.

— Твоя позиция слишком категорична, моя госпожа. Помимо права или причин у него могут быть еще и желания. Как и у тебя, в общем-то.

— Желания — привилегия свободных, — выдохнула она и пошла в замок.

После ужина Агата намеревалась вернуться в главный дворец герцогства, чувствуя себя в Форстреге рядом с Даремом слишком неуютно. Однако управляющий мистер Кенан, по настоянию врача, попросил герцогиню остаться под наблюдением хотя бы на пару дней, тем более что шумная обстановка в главном дворце сейчас не самая располагающая к восстановлению. В конце он добавил, что Его светлость герцог Дарем также согласен с мнением докторов.

Агате ничего не оставалось, кроме как покориться. И хотя им с Даремом неизбежно предстояло встречаться, герцогиня постаралась свести эти встречи к возможному минимуму. Агата не разгуливала по замку, все чаще пребывая либо в отведенных ей покоях, либо в саду на заднем дворе Форстрега, где постоянными ее спутниками стали Энни и Маис — двойняшки, спасенные Агатой в лесу.

После того как герцогиня де Кано передала Иевосу камень бестии, он, с позволения местных алхимиков, заперся в лаборатории и с головой ушел в исследования. Агата за следующие несколько дней видела своего мага от силы пару раз. Зато довольно часто компанию на прогулках ей составлял сэр Уилард, которого будто бы приставили к герцогине, как бы она еще каких не натворила глупостей.

— Сэр Уилард, могу я вас спросить? — начала Агата, присев на садовую скамью.

— Конечно, госпожа, о чем угодно, — как всегда без колебаний выпалил он и остановился на почтительном расстоянии от аристократки.

— Мне бы хотелось поблагодарить рыцаря, который спас детей и меня из того леса. Вы не могли бы мне назвать его имя?

Лицо воина вмиг сделалось сконфуженным, видно было, что вопрос Агаты поставил его в неловкое положение: солгать ей или предать герцога.

— Моя госпожа… — начал было Уилард, но не мог преодолеть самого себя и хладнокровно обмануть свою богиню. — Дело в том…

— Уил не может сказать Ее светлости, потому что герцог запретил! — крикнул Маис в шкодливой манере и состроил довольную рожицу.

— Герцог? — не скрывая своего изумления, переспросила она.

— Да, это Его светлость спас из страшного леса и забрал сюда! — так же игриво призналась Энни, щечки которой моментально покраснели из-за того, что она сделала что-то запрещенное.

— Эй! Кажется, вам тоже было велено помалкивать! — обиженно воскликнул молодой воин.

— Мы же дети, нам все прощается! — пищала малышня, бегая вокруг высокого воина.

— Кажется, вы слишком смышленые и бессовестные дети! — весело дурачился с двойняшками Уилард, подхватив на руки Энни и покружив.

— Сэр Уилард, — тихо позвала Агата, умиляясь их забавам. Когда рыцарь снова обернулся на герцогиню, она спросила: — Это правда? Герцог Дарем спас нас?..

Воин кивнул и совершенно искренне рассказал:

— Мы сразили большую часть монстров на подходе к поселению, а потом он приказал нам добивать оставшихся, сам же поспешил в лес. Я, еще когда не знал, подумал, что он явно торопится, слишком рьяно махал мечом, хотя ситуация-то рядовая, у нас ведь эти нападения регулярно происходят. Ну и тут все было под контролем, парни работали каждый на своем участке, да и количество монстров ерундовое. В общем, я все понял только тогда, когда он вас из леса вынес, и вот эта малышня за ним по пятам семенила. Я так удивился, что это вы и в таком месте, только и знал, как засыпать командира вопросами… А вы же и сами знаете, как он немногословен…

Уилард смущенно улыбнулся, чувствуя неловкость, что говорит о своем командире за глаза, но Агата дружелюбно усмехнулась в ответ и произнесла:

— Точно. Немногословен.

— Зато эти карапузы охотно выболтали все в красках. Герцог, конечно, велел им с тех пор помалкивать, он сказал, что ваша магия — это тайна для всех. А если командир сказал, то так оно и есть, и будет.

— Спасибо, сэр Уилард, — все еще не до конца принимая правду, поблагодарила за честность герцогиня.

— Вы очень добры, но я не заслужил слов благодарности. Это все командир…

В этот момент их разговор был прерван появлением слуги и посыльного, которого Агата наняла еще на пути из замка Повелителя облаков. Герцогиня сразу узнала этого человека, внутри нее что-то дрогнуло.

Слуга подвел посыльного ближе, когда убедился, что их заметили и прервали разговор. Мужчина средних лет с загорелым от долгих поездок в седле под летним солнцем лицом выступил вперед.

— Ваша светлость, вам письмо, — услужливо поклонился посыльный и вручил Агате сверток с гербовой печатью дома Этингер.

Агата заметила, что в его руке есть еще один конверт, но посыльный тотчас убрал его во внутренний карман и снова поклонился госпоже, прощаясь.

— Спасибо. Подождите минуту, пожалуйста, я принесу вашу оплату.

— Ваша светлость, нет необходимости, отправитель щедро оплатил мои услуги, — заверил посыльный, так и не разгибаясь. — Прошу извинить, мне нужно также увидеть его светлость герцога Дарема.

— Да-да, разумеется. Хорошего пути, — произнесла Агата, все еще думая о том письме для Дарема.

Слуга и посыльный ушли обратно в замок. Уилард прекрасно понимал, что герцогиня сейчас желает остаться одна, потому тактично произнес:

— Я вас оставлю также, госпожа. Желаю вам хорошего дня.

— Берегите себя, сэр Уилард, — ответила Агата и скрылась от лишних глаз в тенистой аллее.

С того момента как она получила письмо, все ее внимание к прочему миру стало рассеянным, потому что мысли полностью занимало содержимое конверта. Кутаясь плотнее в шерстяную шаль, Агата присела на садовую скамью и принялась бегло скользить по убористым строкам, написанным давней подругой.

«Дорогая моя герцогиня де Кано, надеюсь, читая это письмо, ты пребываешь в добром здравии. Не стала откладывать написание ответа до своего возвращения домой, потому что знаю, ты точно не находишь себе места. И это вполне объяснимо, а потому перейду сразу к делу.

Находясь в Туане, у короля Карла я узнала о кольце, про которое ты мне писала. Знаешь, этот камень носит невероятно символичное название «Одите», что дословно переводится с языка туанских предков «Я ненавижу тебя». Он имеет огромную магическую силу, и о действии этой силы, думаю, ты и сама вполне догадываешься из названия. Как рассказал мне мудрый и всезнающий Карл Велес, камень имеет не природное происхождение, а является порождением некоего оккультизма или что-то вроде того. До наших дней мало чего сохранилось об этой истории. По воспоминаниям древних, на которые в своем рассказе опирался Карл, создание камня ненависти было как-то связано с безответной любовью некоего колдуна по имени Гархан. Кажется, женщина, которую он любил, питала чувства к другому мужчине. Когда тот колдун понял, что у него нет никакого шанса добиться расположения возлюбленной, у нее на глазах он беспощадно убил своего соперника. Та женщина испытала жгучую боль от потери любимого, но, кроме этого, в ее сердце полыхала лютая ненависть к тому, кто отобрал всякую возможность на счастье. Обезумев, женщина убила себя со словами проклятий на устах. Она выбрала самую страшную смерть, только бы колдуну не досталась от нее ничего — предала себя огню.

Карл на поверку оказался весьма склонен ко всякого рода трагедиям и в красках описывал мне сцены того, как языки пламени обезображивали женское тело, а истошные крики даже после смерти той несчастной еще долго разносились по округе. И вот когда колдун подошел к истлевшей физической оболочке, то в горстке праха нашел обугленное сердце, полное ненависти, которую отказался очистить даже всепоглощающий огонь. Гархан считал весьма символичным тот факт, что судьба в итоге подарила ему сердце возлюбленной, пусть и не тем способом, о котором мечтал он. Ведь его сердце ничем не было лучше, потому маг остался вполне доволен тем, что погибшая возлюбленная не принадлежала сопернику, чтобы грустить о том, что она не принадлежала и ему.

Вскоре сердце в руках колдуна окаменело и превратилось в сосуд концентрированной ненависти, с помощью которого маг творил страшные вещи, сея повсюду раздор и зло. Шли годы, десятилетия. И на колдуна нашлась управа. Как вполне справедливо заметил король Карл, мирской баланс всегда берет свое, рано или поздно уравновешивая последствия людских решений. Так вот однажды сокровищем Гархана завладел другой чародей. Потеряв свою основную силу в виде этого каменного сердца, колдун был сражен. Проклятое сердце новому хозяину было омерзительно, и он решил разбить его. С помощью своей беспрецедентной магии, чародею удалось расколоть камень. Он собрал все осколки и, обратив в пыль, предал земле то, что не смог когда-то уничтожить огонь. Все осколки, кроме одного. Небольшая часть упала в траву при расколе. Будто обладая собственной волей, частица хваталась за свое существование.

Где был впоследствии этот камень и скольких хозяев сменил, пока его обладателем не стал император, никому не известно, но рискну предположить, что это уже не так и важно. Куда значимее, что роль императора в трагедии двух герцогских семей теперь имеет реальное доказательство — магия камня ненависти, которую он пускает в ход при всяком удобном и неудом случае. Твои догадки подтвердились полностью. Теперь мы в курсе, почему, находясь рядом с императором и Элиасом, ты часто чувствуешь, как стихийно возбуждается твоя ненависть… Выходит, вовсе не герцог Дарем — источник этих чувств, чему я безмерно рада, пускай ты сейчас и осуждаешь меня за ребячество.

Дорогая Агата, этим письмом я изложила тебе все, что мне удалось узнать по твоей просьбе, на том и заканчиваю. Позволь сказать тебе еще кое-что напоследок. Я понимаю, что это невероятно трудно, воспринимать с объективным суждением того, кого ненавидишь всю жизнь не без причин, но прошу, нет, даже умоляю, в своем отношении к герцогу Севера старайся руководствоваться не полыхающей в сердце яростью, а холодным рассудком и тем знанием, которое теперь нам открылось. Нет никакой нужды просить вас быть доброжелательнее друг к другу, но обоюдное терпение — ваша цель к выживанию. Император играет старую партию новыми фигурами, и чем она закончилась в прошлый раз, мы все хорошо знаем.

Агата, дорогая, как бы ты на меня сейчас ни злилась, это непреложно: Элиас — единственный человек во всем мире, который может решить твою судьбу…

Всегда твоя и прочее, прочее, прочее. Маркиза Берта Этингер».

Агата и сама думала примерно в этом направлении. Император не просто прихоти ради поссорил брата и сестру. Он преследовал возможно и несколько целей, но главной все же была обеспечить себя непоколебимой ни в настоящем, ни в будущем властью монарха. Союз же герцогов отнюдь не способствовал подобному исходу. Именно для этого кольцо с камнем ненависти использовалось и тогда, и сейчас. Вот только что ей было делать после всех тех событий между ней и герцогом, событий прошлого, событий настоящего? Даже если она напрямую объявит Дарему перемирие и изложит все то, что стало очевидно ей самой, будет ли он слушать? Возможно. Вот только менять — вряд ли. И тут снова все упирается в кровь прошлого, в грехи настоящего. Дарем не откажется от холодной вражды, тем более теперь, когда причиной были не только события минувшего.

Агата знала одно — она будет стараться не реагировать хотя бы на магию кольца, но что проку, если в любой момент, имея прекрасные возможности для шантажа, император снова не затеет какую-либо игру и не столкнет герцогов в очередном противостоянии? Ей снова пришлось стать куклой на ниточках в руках безумного кукловода.

* * *