Глава 14. Смотри в оба, если жизнь дорога

Увидев у костра Горана Вольша немного удивился. По виду его никак не скажешь, что ему в удовольствие в лесу костры жечь. Кто он такой Вольша определить так сразу бы не решился. Для боярина слишком прост в обхождении, для смерда одет слишком богато. В кузнечном деле разбирается, про железо много чего знает. Рудознатец! – осенило его, как он сразу не догадался-то. Тоже, видать, железо ходит ищет, может, и по указу княжьему. Князь Вышемысл сейчас многих умельцев ко двору созвал. Тогда многое понятно: и почему вроде без цели ездит, и почему в лесу привал сделал. Отец говорил, что у рудознатцев особой нюх на руды всякие. Они ж не только железные бывают, серебро тоже в цене немалой. А у Горана вон серебра на одеянии сколько и сбруя у коня тоже вся серебром увешана. Не у каждого княжьего человека столько наберется. А может, он по золоту умелец? Золото, говорят, в иных реках намыть можно. Только ту речку еще сыщи попробуй. Пока он так размышлял, Горан девицу к костру подвел. Там у него лапник нарубленный лежал, сверху кошмой валяной укрыт. Верея села, мокрые чоботы сняла и чулки вязаные, сушиться положила. – Где ж вы так вымокли, други мои? Вольша сапоги тоже скинул, рядом с Вереей присел. Кабанчик на вертеле уж так пах, что слюну удержать трудно стало. Горан улыбнулся. – Прошу, отведайте моего угощения. Тут на всех хватит. Возражать гости не стали. Вольша помог кабанчика с вертела снять, да на куски порезать. После ели, голод утоляли, беседу вели. Все про железо. Какое бывает, как плавить, сколько древесного угля в печь класть, чтоб железо чище сделать. Потом Вольша заикнулся, что мечи харалужные ковать может, и пошел у них толковый разговор. Вольша рассказывал, что зачем делать, увлекся так, что и не заметил, как вечереть начало. – Значит, правду ты мне в тот раз сказал, что розу сам сделал? – напомнил Горан. – А как же! – Вольша, довольный похвалой, достал железный цветок, похвастаться. Верее тоже любопытно стало, даже в руки взяла, пальчиком потрогала. – Надо же, как настоящий. Вот не думала, что такое чудо руки людские сделать могут. – Так вот чем ты водяного от меня отогнал? А я-то не поняла с испуга, что это такое у тебя в руках было. – Так ты и с водяным знаком? – вроде как удивился Горан. – Не так ты и прост, парень. Но совет свой повторю, на гору не суйся. Вижу, твой интерес к железу, но не добыть тебе его, только голову сложишь. – Думаешь, змей, что в горе живет, меня слопает? – засмеялся Вольша. – Змей? Хм… Откуда же про змея знаешь? Уж под сотню лет о нем ничего не слышно было. – Так вот же… – Вольша метнула на Верею быстрый взгляд, но увидел ее испуганные глаза и замолчал. – Да так… баяли в деревне, мож и правда слухи пустые. Одежда их просохла уже, пора бы и в путь отправиться. Собрались, обулись. – Куда ж пойдете? – Горан тоже собираться стал. Костер затушил. Поклажу к седлу привязал. – В святилище Макоши, – ответил Вольша, – вот отведу девицу и дальше по своим делам пойду. Верея все это время помалкивала, от любопытных взглядов Горана смущаясь, не то, чтобы опасалась она его, но уж больно Вольша с ним болтлив сделался, прям, как старые дружки какие давно не видевшиеся. Чуть было не проговорился, кто она такая и как в этих местах оказалась. Горан черные длинные волосы пригладил, назад пятерней зачесал. – Знаю это святилище, тут недалеко, и мне по пути, идемте вместе. Девица, вижу, ногу повредила, так пусть верхом едет, мы же пешим ходом, да поговорим вдоволь. Давно таких умных бесед ни с кем не вел. Вольша обрадовался, чего же лучше? Подсадил Верею, помог ей в седло бочком сесть. Тронулись. Вышли на тропку, а там вскоре и до просеки дошли. – Как ты, красавица? – спросил Горан. – Молчишь все. Как хоть звать тебя? Не хотелось Верее имя свое называть, но и не ответить невежливо. Спутник их по-доброму у костра принял, пищей делился. Что ж, назвалась. – Красивое имя, – улыбнулся Горан. – Хозяйке под стать. Кому-то такая краса в жены достанется? И голосок будто колокольчик серебряный звенит. Так бы и слушал. Верея глаза отвела, смущаясь, но искоса на Вольшу глянула, который чего-то вдруг хмуриться начал. А Горан все не унимается. – А есть ли у тебя жених, девица? Если нет, то и я посватаюсь. Пошла бы за меня? Или не гожусь? Говорит, но видно, что шутит, но Вольше чего-то не смешно делается. Верея же хихикнула. – Ну, чем же не годишься? Молодой, красивый. А ремеслом владеешь каким? Не хочу мужа лободырного. Горан засмеялся. – За это не волнуйся, красавица, будешь как сыр в масле кататься. В шелка и парчу одеваться, жемчугами и яхонтами украшаться. Вольша все больше мрачнел. Вон как Верея развеселилась, щеками алеет, глаза синие так и сверкают, улыбается Горану, а тот ей, словно всю жизнь знакомы. Вдруг подумалось, что, конечно, простой кузнец княжьей дочке не пара. Он и одет не в парчу, а сермягу простую, и слов красивых говорить не умеет. Горан же по одежде и по обхождению точно рода не простого. Увлек девку сладкими речами, та сразу все беды свои позабыла, смеется шуткам его да хвальбе. Вот и не с чего вроде, а досадно ему стало. Даром, что еще недавно он и сам хотел, чтоб отвязалась от него настырная девица, не мешала к мечте своей идти. Нет же, прилипла колючка цеплючая, сбила с пути, он бы уж давно с плотиной это разобрался и гребень добыл. А там, глядишь, и водяница обещание свое выполнила. Нет же, пожалел девку непутную, что наплела ему сказочек про Змея. Сама же из дома невесть отчего сбежала, а теперь его гридни с княжичами по всему Вольскому княжеству ловить будут. Докажи теперь, что не виноватый ни в чем. Верея же сама не знала, с чего вдруг на шутки Горана отвечать принялась, просто захотелось ей кузнеца позлить немного. Он ведь ей за все время их знакомства ни одного ласкового словца не сказал, даже когда узнал кто она, то и тут никакого почтения не выказал, будто она ему ровня. А она не ровня, она дочь княжеская! Верея гордо выпрямилась в седле, но тут же вспомнила, как отец ее судьбу решил, и снова плечами поникла. Огляделась, Вольша приотстал, идет себе да прутом макушки трав сбивает. Горан тоже оглянулся, затем на Верею посмотрел. – Значит, говоришь, пошла бы за меня? – но уже не улыбается, серьезен стал. – Смотри, первое слово дороже второго. Верея замерла, поняла, что шутка чем-то не тем обернулась. Хотела хоть что-то сказать, да язык онемел, поняла она, что толком до этого молодца чернявого и не видела, его лицо все время, как в дымке от нее пряталось. Развеялась дымка, увидела Верея истинный его облик, ахнула, да поздно. Вольша и сам не понял, что случилось. Услышал сдавленный вскрик, глаза вскинул, а там Горан в седло уж вскочил, коня развернул и прямо на него направил. – Ты чего, Горан? – крикнул он, отскочить уже не успевая, увидел над собой кинжал занесенный, понял, что нечем ему от острого лезвия защититься. – Эх, кузнец! Быть бы тебе мертвому, да жаль мне рук твоих умелых. Живи, кузнец, но совет мой помни… Откинуло Вольшу назад, упал он в кусты, пока поднялся, уже и след вороного коня простыл. Бросился по тропе, думая, все равно у реки коварному злодею остановиться придется, но тут свет белый померк. Вольша голову задрал, а над макушкой деревьев крылья огромные, кожистые распростерлись. Лапы когтистые под чешуйчатым брюхом поджаты, а в них конь вороной с девицей в седле. – Вольша-а–а… – донесся до него девичий крик, – прости за все, не поминай лихом… Только хвост по макушке высокого дуба ударил, да так, что посыпались ветки и желуди градинами на землю. Упал Вольша на землю, на колени, за голову руками схватился. Как же так? Утащил все-таки поганый Змей княжну, и его вина тут есть, сам Верею к нему в лапы привел. Так бы и горевал дальше, да послышались сзади шаги, навалилось на плечи тяжелое, чужие руки схватили, назад локти выкрутили. – Попался, разбойник! Ну, говори, куда сестру нашу дел?