Глава 17. Горный князь

Железная гора Очнулась Верея, не поймет, где очутилась. Видит, лежит в горнице, на огромной постели. Перина пуховая, по углам резные столбики балдахин держат, с него кисейная завесь до пола спускается. Зажмурилась княжна, решила, что спит еще. Полежала, нет, не спит. Вновь глаза открыла. Как здесь очутилась не помнит, сама пришла или принес кто? Ахнула! Да ее же Змей крылатый в лесу вместе с конем подхватил и под облака взвился. Только и успела она крикнуть что-то, а кому? Потом вниз глянула, а там земля еле виднеется, озера и реки голубымм пятнышками блестят среди лесов зеленых. От высоты такой у нее голова закружилась, и больше уж ничего она чувствовала. Значит, Змей ее к себе в логово притащил. Как не старайся от судьбы сбежать, все одно она тебя нагонит, ноги у нее быстрые, крылья широкие, зубы вострые. Верея руками кисею раздвинула, наружу выглянула. Горница просторная, богато украшена, потолок сводчатый, на стенах ковры шелковые, на лавках накидки бархатные с золотым шитьем и бахромой. На них подушечки всевозможные, с цветами и дивными узорами. На столе посуда золоченая, серебряная, в них яства разложены. Кубки и кувшины напитками наполнены, тут и меды разные, и настои ягодные. Все, чтобы пленнице удобства создать. Тихо всхлипнула княжна. Да, сейчас пленница она, а скоро Змей ее женой сделает. Верея горницу оглядела, да ногой топнула. Нет, вот не заставит ее никто. Пусть попробует только поганый близко подойти, покажет ему, что Вольская княжна смерти не боится. Двери распахнулись, Верея от страха за спинку кресла присела. Чуть выглянула, там три девицы вошли, встали с удивлением пустую горницу разглядывали. Наконец одна в никуда поклон отвесила. – Мы служанки твои, княжна, пришли твою волю исполнять. Пришлось Верее из-за кресла выйти. Гордо голову подняла, рукой на пол указала. – Вы бы еще дольше шли. Что ж мне самой колечко по полу ползать искать? Девицы тут же бросились по полу ползать. – Прости, княжна, не нашли, видать, в щель укатилось. Не горюй, Горный князь тебе десять заместо подарит. Откушай вот кушаний разных, медов испей, а мы тебя обрядим да причешем. Скоро князь придет тебя чествовать. Сердце у Вереи так и ухнуло. Придет… Скоро. – Расскажите-ка мне про князя вашего, – велела она и в кресло уселась. – Откуда взялся, почему раньше не объявлялся? – О том нам с тобой говорить не велено, – отвечали ей служанки и принялись княжну одевать. Рубашка льна тонкого, поверху еще одна, шелковая, рукава широкие, у запястий самоцветными заручьями собраны, поверх платье аксамитововое, тут уж рукава широки, как устье у речки. Из-под них рубашечка белеет, камнями посверкивает. На ноги сапожки на каблучке, сафьяновые красные, с вышивкой. Ожерелья тяжестью шею окутали. Волосы в косу заплели и вокруг головы коруной уложили, на лоб венец золотой со смарагдом и яхонтами надели. После поднесли зеркало большое, высокое, всю себя в него увидеть можно. Видит Верея там не княжну Вольскую, а деву неизвестную, красоты неписаной. Каменья на голове и шее сверкают да так, что глазам смотреть больно. Скатилась по щеке слеза, Верея рукой махнула. – Прочь подите! Надоели! Девицы с поклоном выскочили, а княжна голову руками подперла и закручинилась. Вспомнила жизнь свою с матушкой и батюшкой, да с братьями. Холили, лелеяли ее, как розу редкую растили, да только не для услады глазам, а ради корысти. Как то пережить? Назад мыслями потянешься, а там только обман и предательство. Никому-то она не нужна, никто за нее не вступится. Завянет срезанная роза, облетят лепесточки. За этой розой другая вспомнилась, железная, и руки мужские, что ее держали. Не княжьи холеные, а широкие, крепкие, с мозолями. Подняла Верея голову, улыбнулась сквозь слезы. Вольша. Кузнец, что жизнь не в пирах и охоте проводит, а в труде. Вспомнила, как шли вместе по дорогам, о чем говорили, как спорили. Вздохнула. Да, был у нее кусочек счастья. Когда не княжной себя чувствовала, а птицей вольною. Никто ей не указ был, ни отец, ни мать. Перед смертью хоть будет что вспомнить доброго. А смерти недолго ждать осталось. Вот шаги за дверью послышались, в горницу человек вошел. Верея встала, плечи расправила, мучителя своего встретить без страха. Узнала, конечно. Горан – тот, что Вольше другом прикинулся, – Змей. – Ах, княжна, – улыбнулся ей Горан, – вижу в добром здравии. Красота твоя от тягот пути не пострадала. – То не моя заслуга. Любую в шелка и каменья обряди и любуйся потом. Мне же все это без надобности. – Она тронула ожерелья на груди. – Мне жизнь ныне не мила, так что и подарки твои напрасные. Горан плечами пожал, по полу прошелся, горницу осмотрел. Руками завеси потрогал. – Что ж, не мила, так не мила. Выбор твой, княжна. Тут сидеть без света и свежего воздуха или со мной вместе землями моими править. Только тут Верея заметила, что в горнице окон-то нет, а свет от светильников многих идет. Представила, как сидит тут днями, годами, и так закручинилась, что дышать трудно стало. Горан посмотрел, лукаво так, как тогда в лесу у костра. – Да ты сразу не отказывайся, красавица. Время у тебя есть. На полную луну ответ мне дашь, пойдешь ли за меня замуж добром. – А если нет? Хмыкнул Змей, на каблуках сапог черных с тиснением развернулся, руками развел. – Добром или силой, но обряд брачный свершится. На ложе брачное я тебя и за косу приволоку, мне не привыкать. У меня жен разных много было, умных и не очень, строптивых и покладистых. С последней вот не повезло. – Горан зубом цыкнул досадливо. – Заточили меня в горе на триста лет, думали, не вылезу уж. Но срок моей жизни велик, я огню подземному сродственник, а кто ж сей огонь потушить сможет? – Вода. – Как не страшно Верее было Змея слушать, а язык первей нее слово вымолвил. – Этот огонь вода не тушит, – ухмыльнулся Горан. – Жаль не видела ты, как огонь этот в глубине бурлит, полыхает, так и ждет наружу вырваться, а властелин его – я. Смотрела княжна и прикидывала. Змея предок ее Светозар победил, в горе заточил, да видать вышел срок. Знать бы еще, как победу одержал. – Не боишься, что и в этот раз богатырь найдется, что тебя победит? От смеха Горана ковры на стенах шевельнулись, пламя в светильниках задрожало. – Походил я по вашим землям, успел. Поговорил с народом, с князем Вышемыслом пообщался. Нет, не найдется среди вас воина. Повывелись богатыри в Вольских землях. Все о своем добре пекутся, о себе лишь думают. Ничего, как мои змееныши народятся, так им много места потребуется. Придется кое-кому потесниться. Верея рот открыла, румянцем покрылась. Змееныши? Так вот зачем змею жена нужна – род продлить. Но сдержала страх, решила чуть хитрее быть. – С твоим богатством за тебя любая рада пойти будет. Почему на меня выбор твой пал? Не люб ты мне. Да и ты меня узнать не успел. Что за радость силой жену брать? – Тут ты права, радости в том мало. Но ты рода Светозарова, в тебе кровь его течет, она-то мне и нужна. Чтоб род мой крепче стал, в детях проявился. Будем править мы этой землей, а через несколько веков и весь мир покорим. Выбирай, как жить хочешь – женой Властителя огненного или пленницей бесправной. Взял Горан яблоко с блюда, надкусил зубами белыми острыми и вышел. Верея без сил в кресло упала. Знал бы отец, что своими руками погибель не только дочери, но и всему княжеству и даже миру уготовил.