Глава 18. Обман и еще обман

Пришлось Вольше рассказать Хотимиру все свои злоключения, про водяницу, что желание исполнить обещала за гребень, что он у водяного получить должен. Как княжну из реки спас, буквально из лап водяного вырвал. – Не знал ведь кто она такая, а если б и знал, чтоб то изменило? Хотимир слушал и только дивился. Верить или не верить сам не знал. Вольша уверял, что водяница ему жизнь вернула, когда он уж захлебнулся совсем, но сам он того не видел, а чего не видел своими глазами, того, почитай, и нет. Кузнец убедить и не пытался, просто рассказывал, пока по дороге шли. С каждым разом все медленнее Вольша ноги переставлял. – Да что ты, как лошадь лядащая плетешься? Устал? Недолго ж идем вроде, – озаботился Хотимир. Вольша тогда и вовсе встал и замер, как тогда, у реки. Руку на грудь положил. – Вот чую, княжич, не то что-то. Жарко мне, будто в бане на верхнем полке сижу. Хотимир с тревогой посмотрел. Неужто лихоманка к парню привязалась? Вольша руку за пазуху сунул, ахнул и вытащил наружу свою розу. – Смотри, княжит, горяча, как из горна, только что не раскалилась добела. Хотимир розу тронул, удивился. Роза и правда горяча стала. Вольша, чтоб удержать, на руку от свиты рукав натянул. – Ну-ка пойдем назад, – предложил Вольша и в обратную сторону пошел, через десятка два шагов, сказал: – Остыла роза-то. А ну-ка давай обратно. – И пошел снова в ту сторону, куда и раньше шли. Роза греться начала. Вольша ее в тряпицу завернул, на Хотимира посмотрел. – Понял, княжич? Роза путь подсказывает, что не стоит мне к Улебскому омуту идти. Я и сам сомневался, но теперь точно знаю. – А куда ж тогда? Вольша еще немного подумал, а потом решительно к реке направился, вышел на бережок, порты закатал по колено, в воду вошел, благо все равно босиком был, сапоги-то его на том берегу возле плавильни остались. Стал он камешки в воду бросать, да кликать. – Эй, вы там, водяницы и прочие жители водяные, ну-ка выдьте сюда, разговор есть. Я вам реку вернул, захочу, снова запружу, мне времени не жаль. У меня его много, год потрачу, но не будет вам река вольно течь. Долго уговаривать пришлось, аж голос сорвал. Хотимир уже и ждать устал, на траве разлегся. Но вот булькнуло в реке, пузыри пошли, круги побежали. Вынырнула водяница Плескава. – Чего шумишь? Тебя царь водяной в Улебском омуте ждет, чего не идешь? Награду не хочешь? – Хочу, но к омуту не пойду. Туда пути два дня, нет у меня времени. Пусть сам ко мне идет. Да быстрее, ждать не буду. Или слово он свое держать не может? Какой же он царь тогда? Плескава потупилась, глянула игриво. – Чего ты разобиделся, кузнец? – Ты мне тут глазки не строй, – Вольша и правда обиделся. Его девы водяные совсем за дурачка держат. – Зови-ка водяного. Река теперь полноводная, ему сюда легко добраться. – Да как я позову? Мне до омута плыть далече… – Не стыдно обманывать? Сама говорила, что вы друг друга чувствуете, и вода вам все рассказывает. Зови давай! Не терзай мое терпение. Водяница фыркнула и под воду ушла, а через какое-то время снова вынырнул царь Водяной. Подплыл ближе к берегу, глазками сомячими хлопает, носом зеленые пузыри пускает. – Ну, что, царь? Выполнил я твой наказ. Гребень жду. Вольша руку вытянул и пальцами пошевелил, мол быстрее давай. – Ох, ты ж, горе мое, – буркнул Водяной. – Нет у меня гребня. Вот что хочешь делай. – Ты враль тогда выходит? – Вольша даже не рассердился, удивился. – Ты же не простой карась какой или лещ. Ты всем водам хозяин и повелитель, и так дела не делают. Уговор дороже денег. Где хочешь гребень бери, но слово держи. – Да тебе бы так, – голос водяного даже жалобным стал. – Пришел вчера супостат и гребень забрал. Мне, говорит, нужнее, у меня дело для него есть. – Это ты про кого сейчас? Кто забрал? – Да кто-кто… змей проклятущий. Триста лет ни слуху, ни духу, а тут снова вылез, ну и напомнил, что есть у меня должок перед ним. Вот и стребовал. Я уж и так и этак, мол гребень уже другому обещан, а он пригрозил что всю реку огнем высушит. – А он может? – известие, что Змей гребень забрал, неприятным было, но что-то вроде этого Вольша и ждал. – Да кто его знает, что он сейчас может? Триста лет в горе просидеть, это ж много сил накопить можно. Я проверять-то не хочу, Вольша. Мне свои реки, озера, болотца беречь надо. – А мне гребень нужен! Водяной только руками развел. И тут рядом с ним всплыла водяница. Вольша Крижану узнал. – Как отдал? – набросилась она на водяного. – Мой гребешок? Ты ж мне что обещал, какие слова говорил? Ах ты ж, мокрица плесневелая! Водяной попятился, в воду нырнул, только его и видели. Крижана к Вольше повернулась. – Уж прости, муженька моего бестолкового, кузнец. Не судьба мне твое желание исполнить, но слово свое нарушить не могу, ведь даже мы наказания за такое боимся. – Так что же делать? Не успела Крижана ответить, уставилась за спину Вольши и сразу под воду ушла. Вольша обернулся, а там Хотимир с братом сцепился. Нагнал их Мечислав, но один, без гридней. Видно, многие в реке потонули или не смогли на тот берег перейти. – Мечик, стой! – кричал Хотимир, пытаясь брата сдержать, который к Вольше с мечом рвался. У Вольши же никакого оружия, даже палки нет. – Пусти, Хотьша! Все отцу доложу, как ты с изменщиком связался, против нас пошел. – Да ничего ты не знаешь, брат! Остынь, выслушай. Напрасно Хотимир увещевал, оттолкнул его Мечислав, Вольша только вскрик услышал, увидел, как упал на землю младший княжич, а брат его на меч свой окровавленный смотрит. – Из-за тебя все! – крикнул Мечислав. – Нет, не поведу я тебя на княжий суд, сам казню, прямо здесь. Кинулся он на Вольшу, но тут из реки водная струя прилетела, обвила за ногу и дернула. Упал княжич, ногами задергал. Вольша подошел, меч из руки вырвал, к горлу Мечислава приставил. – Ну, давай, бей! – закричал тот. – Бей, супостат! – Много чести, – буркнул Вольша. – Глуп ты княжич, а ведь тебе после отца страной править. Не изменщик я, наоборот, хочу сестру твою от змея спасти. – Да это ты глуп, а не я! – засмеялся Мечислав, но смех его горек был. – Железо нам не для себя нужно, для защиты страны от врагов. Ты ж не ведаешь, какие беды нас ждут, какие враги на нас мечи уже точат. – Значит, одну девку разменяли на гору железа? Хороший обмен, выгодный, – так же горько ответил Вольша. – Только вон смотри, что наделал, брата жизни лишил, да и сестру тоже считай убил. Как жить-то с этим будешь? – Да уж как-нибудь! Не твое дело. Хочешь убить, так давай, не тяни. – Да нужен ты мне! А вот сапоги у тебя хороши и свита тоже. Сымай давай. Мне путь дальний предстоит, раздетым много не находишь. Пришлось Мечиславу сапоги и свиту снять. – Теперь же иди, – Вольша мечом указал направление. – Иди и не оглядывайся, а то мне вдруг, да и захочется тебя пришибить. Мечислав ушел, а Хотимир стонать принялся. – Да ты живой, никак? – Вольша обрадовался, кое-как ему рану в боку перевязал. – Эй, Крижана, может, ты поможешь? Смотри, помрет еще. – Не помрет, – ответила водяницы, – но лечить его нужно. Иди вон туда по той тропке, к Макошиному святилищу как раз и придешь, там ему помогут. – Да нет у меня времени туда-сюда ходить, – в досаде возразил Вольша. – Ничего, ты после сюда приходи, я тебе одну тайну открою. – Да мне ваши тайны уже вон туточки, – Вольша себе по горлу ребром ладони провел. – Ничего, эта тайна тебе по нраву придется. Жду тебя, кузнец. Приходи скорей. Что ж делать? Вольша сапоги натянул и свиту надел, на спину княжича взвалил и пошел по тропке, а княжичу сказал: – Ты там помирать не вздумай, ты еще перед отцом своим про меня правду сказать должен будешь. Чтоб меня и правда в изменщики не записали, а то как-то не весело мне с таким обвинением жить станет. – Кто бы меня перед отцом обелил, – простонал Хотимир. – Мечислав уж расскажет ему про нас небылиц такую гору, что куда там змеиной горе сравниться. На это Вольша лишь крякнул и дальше раненного потащил. Такое вот у него исполнение желаний случилось.