Глава 19. Ты неси меня, река…

Хотимиру мерещилось, что лежит он в лодочке и плывет по тихой реке, как вдруг налетает ветер, лодочку опрокидывает, и идет он камнем на дно. – Воздуха! – кричит. – Воздуха! Только напрасно все, нечем дышать, грудь огнем горит, ребра трещат. Вдруг прохладное на лоб легло, нежный голос прошептал: – Тихо, милый, тихо, все хорошо. Сейчас полегче станет. С трудом разлепил княжич глаза, понять не может, где он. Видно, река и лодка в бреду примерещились. – Кто ты? – шепнул он сухим горлом. Заботливые руки голову ему приподняли, воды к губам поднесли. Он напился и вновь спросил: – Кто ты? – Неужто не признал, княжич? Хотимир глаз сощурил, чтоб пламя светильника не мешало. – Купава… – Я самая. Лежи пока, у тебя рана только-только кровить перестала. Ничего, заживет скоро. – До свадьбы? – он с трудом улыбнулся. Купава посмотрела на него, головой тряхнула, прядку, на глаза упавшую, откинула. – Раз шутишь, значит, точно помирать не время тебе. Лежи, говорю. – Да где же я? – У Макоши. Принес тебя Вольша, кузнец, нам передал. – Значит, вот куда ты ушла… – задумчиво произнес Хотимир. – А ведь брат тебя в деревне оставил, с наказом его ждать. – Мне брат твой не указ, – вскинула голову Купава. – Княжич, он или еще кто… Сама решаю кого ждать, кого лесом слать. – Ишь ты, какая, – он попробовал засмеяться, но тут же застонал. Купава быстро подошла, склонилась, покрывало откинула, на повязку посмотреть, не кровит ли рана. Строго погрозила пальцем. – Лежи, кому говорят! Вот же послала Макошь обузу. – Вольшу мне позови, – попросил он. – Очень нужен. Кузнец вскоре пришел, Хотимир отметил, что сапоги братовы на нем и свита его же, и его же мечом опоясан. Видать Вольша заметил, как на одежу его раненый смотрит. Руки за пояс засунул, ногой притопнул, проверяя, как сапог сидит. – Не крився, княже, для дела чужое взял, не для баловства. – Что мне кривиться, – вздохнул Хотимир. – Вижу, не сведущ ты в делах ратных. Что в бою взял, то твое. Доспехи, оружие, конь… – Эх, конь бы не помешал. Жаль Мечислав без него нас у реки нагнал. Успокоил ты меня, значит, по праву меч на боку моем висит. Ну и хорошо. Меньше забот, и так есть о чем думать. Вижу, на поправку идешь. Хорошо. Чего звал? Мне в дорогу пора. – Ты к горе идешь? – с надеждой спросил Хотимир. – Эх, как жаль, мне бы с тобой. Сестру спасти надо. Понял я, что не правы отец и брат. Слышал я их речи, надобно им железо, но не только о защите думают, но и том, как бы в поход на соседей отправиться. – Иду я не о железе печься, а о том, как Верею из лап когтистых вытащить. Знаем мы этих змеенышей, сегодня одну, завтра другую, этак без девок вовсе останемся. Пойду я, княжич, пусть твоя рана быстрее затянется. Он вышел, Хотимир увидел, как за ним Купава побежала, и сердце ревниво скакнуло. Вольша остановился, когда за руку его схватили. – Чего тебе, Купава? – На бой со змеем идешь? – спросила она, глазами сверкая. – Да там видно будет. – Ох, прости меня, кузнец, что думала про тебя плохое. Ты ж меня не завлекал, слов нежных не говорил, сама я себе все придумала. – Да брось, – отмахнулся он. – Ты красавица каких поискать, будет тебе парень по сердцу. – Иди, Вольша, – Купава поклонилась, – пусть удачу тебе Макошь пошлет, уж я ее как следует попрошу. Ох, и лохматый же ты. Расчесать бы кудри твои. Вольша усмехнулся. Вот девки, чтобы не стряслось, а все о красе думают. Он запустил пятерню в волосы. Да, расчесаться бы не помешало, только гребня нет. Вот за ним и отправится. Для начала к реке вернется, там же Крижана сказать что-то важное хотела. Еще издали Вольша водяницу заметил. Сидела та на бережку и песню негромкую пела. – Пришел? – она поднялась ему навстречу. – У меня для тебя подарочек. Смотри, – она указала на реку. В камышах Вольша заметил деревянный бок лодочки. Сперва обрадовался, подошел, за борт ухватился, к берегу подтянул, потом огорчился. Ни весла. ни паруса. – Эх, дева водная, как же я на ней плыть буду? Хоть бы одно весло припасла. Если б еще по течению плыть, оно и ладно, а противу как? Речка-то с гор течет, а мне как раз в гору и надо. – Зачем весла и парус тому, кого сама река несет? – засмеялась Крижана. – Садись, кузнец, доставлю тебя к горе в лучшем виде. Вольша оттолкнул лодочку, запрыгнул в нее. Вода мягко подхватила суденышко и повлекла на середину реки, там носом против течения повернула, и пошла лодочка, как на веревочке. Не успел Вольша подивиться, а Крижана тут же в лодке оказалась, села на нос, руки раскинула, радуется. Повернулась после и сказала: – А сейчас слушай, кузнец, тайну тебе одну открою. *** Всю ночь Верея думала, не спала, ворочалась. Как быть? Ждать спасения от кого или все про нее и думать забыли? Кузнец-то уж точно не придет. Зачем она ему, у него своя судьба. А друг придет, вдруг не просто так их пути-дороги свели? Утром еле встала, сперва и вовсе хотела больной сказаться, да побоялась. Вдруг Змей обман обнаружит, осерчает, да решит свадьбу ускорить. Вновь служанки пришли, заутрок принесли: пироги, кисель, кашу с медом. Потом обряжать принялись. Одна из них подносец серебряный на столик поставила, на нем гребешок резной. – Дай-ка причешу тебя, княжна. Волосы у тебя за ночь спутались, истрепались. Верее уж настолько все равно было, что она слова не сказала. Пусть чешут, одевают, наряжают, лишь бы забыть все это как страшный сон. Видно, вслух она это сказала, потому что служанка над ее головой, тихо молвила: – А и правильно, красота ненаглядная, может, и правда, лучше забыть все тягостное? Так-то хорошо без памяти жить. Каждый день, как в новиночку. Горя не помнить, не об этом ли все мечтают? Только радость и веселье, вот и счастье придет. Верея слушала ее слова, а может, уже и не ее, а свои. Слушала и кивала, да и верно, зачем плохое помнить? Смех ее хрустальный по горнице разлился. Смотрела она на себя в зеркало. До чего же хороша! В этот день наряд ей принесли цвета воды в озерце лесном. Каменья лазоревые на кокошнике, косу снизками синих бус переплели. Даже щеки румянцем покрылись. Чего плакала, глупая, чего слезы лила? Матушка с батюшкой верно знали, что делали, когда жениха подбирали. Служанки дело свое сделали и на княжну умильно смотрели. Да, краса ненаглядная, то-то хозяин доволен будет. *** Слушал Вольша Крижану и так в борта лодки вцепился, еще чуть и выломает. – Затем Змею гребень понадобился, что мысли он того, кто им чешется, исполняет. Хочет человек красивым стать или умным, или вот забыть горе свое, все исполнит. И не думай, что Верею не заставит забыть обо всем, слишком коварен он и опытен. Уж наверняка не помнит девица тебя совсем. Так что не удивляйся, если не признает. А еще вот что скажу… Но тут Вольша за ее спину глянул и обомлел. Вон же она гора. Быстро как добрались! Вершина у горы высока, макушка в облаках теряется. Отроги пиками торчат, как и подступиться не знаешь. Крижана на гору посмотрела. – Там, кузнец, моей силы нет, там тебе одному справляться придется. Там огонь, вечный воде супротивник. Бьются они веками, никто победу одержать не может, то один верх возьмет, то другой. На том земля и держится. Помни это. Лодочку к скалистому берегу поднесло, Вольша, за камни цепляясь, полез вверх. – Я тут если что буду, – крикнула водяница, – вдруг тебе повезет. – И не сомневайся, – буркнул Вольша. Повернул голову. – Обещай, что Верею к дому доставишь, чтобы там со мной не случилось. Крижана лишь рукой помахала. Иди мол, храбрец, без тебя знаю, что делать.