Глава 20. Долгий путь, горькие мысли

Вдоль реки, нога за ногу брел путник, спутанные волосы падали на лицо, мешали видеть дорогу, но он и не думал их убирать. Сейчас ему и вовсе хотелось бы ослепнуть, чтобы не видеть своего позора. Ног, сбитых в кровь, она уже не чуял вовсе. Но вот босые ступни почувствовали дрожание земли. Путник поднял голову, смахнул с лица грязные пряди. Навстречу вылетели конные. Окружили. Двое на землю соскочили, но подойти ближе опасались. Выглядел тот, кого они не чаяли уже найти живым, дико, смотрел невидящим взглядом. Один все же воскликнул: – Княжич! Живой! Уж мы обыскались. Думали, придется князю горькие вести нести. Мечислав молчал, слова будто мимо него пролетели, но потом головой тряхнул, плечи расправил. Рукой десятского своей дружины подозвал. – Коня мне! Гонца в Вольск с донесением. Остальные со мной! Коня тут же подвели. Раньше бы взлетел в седло птицей, сейчас же помощь потребовалась, что послужило еще большим унижением. Гридню, что в Вольск отправлялся, Мечислав, наклонившись ближе, страшно скаля зубы, сказал: – Слово в слово отцу, князю Вышемыслу, послание мое передашь. Скажешь, измена в княжестве Вольском мной обнаружена. Сын его Хотимир убит подлым кузнецом, что княжну Верею из терема похитил. Сейчас же кузнец этот с врагами стакнулся и поход на наши земли замышляет. Пусть с дружиной на выручку мне идет, к Железной горе, что недалече от южной границы стоит. Запомнил? Гридень ничем не выдал ни удивления, ни сомнения, лишь кивнул. Мечислав посмотрел, как его конь сорвался с места, повернулся к своим ратникам. Из Вольска выходили большим числом. – Потонуло трое, – пояснил десятский. – Как плотина рухнула, смыло их в реку, они ж за тобой бежали, как ты сам выплыть ухитрился? Чудо не иначе. – Чудо не чудо, а выплыл. Очень уж супостата поймать хотел. – А что с Хотимиром? – Убит, – резко ответил княжич. – Зарезал его кузнец, подло, исподтишка. – А… – десятский посмотрел на его босые ноги, на рубаху, на пояс без меча, но вопрос не задал. – Прости, Мечислав, но тебе раны полечить нужно. С такими ногами на коне не сподручно скакать. Тут деревня недалеко, давай остановимся. Как не торопился Мечислав за врагом гнаться, но признал, что десятский прав. Ладно, кузнец и вовсе пешком к горе идет, все равно нагнать успеют. Он тряхнул головой, отгоняя видение, как меч пронзает плоть того, с кем они с детства неразлучны были, и с каким удивлением смотрит на него Хотимир. Хотьша! Брат! Что же ты наделал! Почему не ту сторону выбрал? А значит, сам виноват. Мечислав еще раз тряхнул головой. Да, вот так, сам виноват. Не подлез бы под руку, так жив остался. *** Вольша лез в гору, на шее у него болтались связанные веревкой сапоги, босыми ногами в щели да приступочки сподручнее цепляться. Вверху возвышались крепостные стены. Росли они прямо из скалы, щерились острыми зубьями. Как только выстроить такое успел, змей поганый? Колдовством не иначе. Несколько раз камень под ногой выскальзывал и с грохотом вниз падал, Вольша едва-едва руками успевал за что-то зацепиться. Но вот добрался он до ровной площадки. Присел дух перевести да подумать, как по стене крепостной в замок попасть. Он пока лез, рассмотреть успел, что камни в ней сложены так плотно, что даже лезвие ножа в шовчик не вогнать. А ползать, как муха, по отвесной стене он не умеет. Неужели все зря? Что-то послышалось ему, какие-то звуки, он ухо навострил. Так и есть, голоса людские, и все ближе и ближе к тому месту, где Вольша сидит. Кузнец огляделся, увидел большой валун и за ним притаился. Вскоре к этому месту вышло пятеро мужиков, одеты простецки, порты да рубаха, на ногах поршни. За плечами короба на лямках, один за веревку порося тащит, у другого клетка с курами в руках. Так это ж в замок припасы несут, сообразил Вольша. Селяне, тихо переговариваясь о дожде, о том, что репу какой-то червь жрет, не иначе, заморский какой, о том, и о всяком другом обыденном, подошли к скале, один рот к щели приставил и гаркнул изо всех сил: – Князю горному оброк принесли! Сначала ничего не происходило, но вот внутри горы что-то задрожало, и каменная стена поползла вбок, открывая проход. Недолго думая, Вольша из-за валуна выскользнул и в последний миг успел вслед за мужиками в проем войти. По сумрачному узкому ходу, осторожно крадучись, попал в круглый зал, куда сверху из отверстия лился дневной свет. Тут мужики сложили свои подношения и стали ждать. Вольша же в тень отступил и за одним из выступов притаился. В зал вошли одетые в черные свиты молчаливые люди, один из них вышел, осмотрел короба и клетку с птицей, порося, скривился. – Что-то мало принесли, должны в два раза больше были. – Так, господин княжий управитель, нет у нас больше, и так всей деревней последнее отдаем. Урожай-то еще не собран, а от старого последние остаточки собрали. – Что ж, по-вашему, я князю этого худосочного порося на стол подать должен или этих тощих курей? Или вы ждете, пока господин мой, оголодав, из замка вылетит и сам на охоту отправится? Только он, уверяю, не поросей искать будет. Девок ваших пожрет кто помоложе да повкуснее. Селяне сбились испуганной кучей, заголосили: – Не губи, добрый человек, вот смотри, тут в коробе зайцы, у нас в лесу их много наплодилось. Мы тебе через пару дней с десяток принесем. Зайчатину даже князь Вышеслав уважает. И рыбки белой наловим… Управляющий фыркнул. – Вышеслав… нашли на кого равняться. Горный князь скоро всеми вольскими землями владеть будет. Попомнит он тогда кто и как его повеления выполнял. Ладно уж, тащите зайчатину и белорыбицу. Князь ныне добрый, жениться собрался. Ради такого праздника прощает. Селяне облегченно выдохнули и поплелись на выход. Каменная стена перед ними открылась и снова закрылась. Вольша подождал, пока слуги в черных свитах короба и клетку поднимут и в глубь горы отправятся. Вольша крался за ними, не особо опасаясь, что услышат, поросячий визг эхом прокатывался под каменными сводами, так что можно было хоть ногами топать. Что Вольша и сделал, когда, улучив момент, сапоги натянул, а то острые камни в ступни больно впивались. Наконец, увидел, что слуги подошли к узкой каменной лестнице и по ней вверх двинулись. Вот значит, как в замок попадают. Ну, а сам змей этой лестницей не пользуется, понятное дело. Что ему, крылатому какие-то входы-выходы, когда крылья расправил и лети куда хочешь. Выждав прилично, стал и Вольша вверх подниматься. Попал в галерею с колоннами, оттуда в большой зал, и снова в крытый переход. Огромный замок оказался. День и ночь ходи, не обойдешь. Где ж тут Верею искать? Дальше шел, ему в лицо ветром дунуло, увидел, что там площадка открытая, а под ней пропасть. Внизу река бурлит, об скалы бьется, пеной черные камни омывает. Высота страшенная, аж голова кружится, и что-то в груди так и манит раскинуть руки и прыгнуть в эту бездну. Вольша моргнул сильно, за руку себя ущипнул, отошел подальше. Отсюда змей и вылетает, вон следы когтей на камнях оставлены. Присел Вольша у колонны, задумался, своей глупости удивляясь. Неужто он решил, что может змея победить? Тут же простым мечом дела не сделать, бабка Ненила кощуны рассказывала про богатырей хоробрых и змеев лютых, так там сперва меч-кладенец добыть надо было. А у него меч-то есть, конечно, но самый обычный. Красивый, правда. Рукоять самоцветами украшена да позолотой. Может, в обычном бою оружие княжича и годно, но со змеем-то навряд ли. Да и не так хорошо Вольша с мечом управляться умеет. Ему б молот его кузнецкий или палицу, но что есть, то и есть. Сперва Верею найти нужно, решил кузнец, пусть знает, что не бросили ее тут на поругание. В это время кто-то ойкнул так громко, что Вольша подскочил. Крик девка издала, что на него наткнулась, и от страха корзинку из рук выронила. – Не кричи, красавица, – быстро сказал Вольша, – не злодей я, не убивец, ничего тебе не сделаю, а коли поможешь, так и одарю. Девка смотрела и круглыми от страха глазами хлопала. – Ты кто таков, как попал сюда? – воскликнула она, когда чуть пришла в себя. – Как попал, то не важно. А вот скажи, как мне княжну найти. Верею. Девка плечом дернула. – Ты совсем дурной, смотрю. Жизни не жалко. – Дурной, не дурной, а вот смотри, что имею. Вольша выломал из рукояти красный камешек и девке в руку вложил. – Твой будет, проведи меня к княжне, мне всего-то пару словечек ей сказать и все. Девка головой замотала. – Сейчас стражу кликну, – всхлипнула она. – Кликни, они меня убьют, а меч и каменья себе заберут, с тобой не поделятся. А так твои будут. Проведи к княжне, еще один камешек дам. Вот этот, зелененький. – Вольша выковырял камень, перед носом девки покрутил. Девка зажмурилась, жажда обладать сокровищем боролась в ней со страхом. Но такие камни красивые, так блестят… а их на мече еще вон сколько, а вдруг этот пришлый и их отдать готов будет? – Идем, – решилась она, – дам тебе немножечко повидать ее. Но помни, как знак подам, громко песню запою, сразу прочь иди, а не то и тебе и мне несдобровать. Вольша шел за девкой и путь свой отмечал. Кольнул себе палец кончиком ножа и кровавые полосы на стенах оставлял. – Тут жди, – велела девка, вскоре остановившись, – сейчас княжна на прогулку пойдет. Вот и увидишь ее. Я вторую служанку отвлеку на какое-то время, чтоб она тебя не увидела. Так что поспешай сказать, что хотел княжне да иди по добру по здорову. Недолго ждать пришлось. Зашелестела ткань по камням. Увидел, идет Верея, лицо недвижное, глаза опущены, руки в длинных рукавах спрятаны. Платье у нее шелковое, сверху опашень аксамитовый соболечком оторочен. На голове кокошник золотом и самоцветами переливается. Не узнал в ней Вольша ту девицу, что с ним по лесам бродила в простом штопанном сарафанчике, с волосами, в которых ветки и листики застряли. Та смешлива, а порой и гневлива была, живая, как зоренька, эта же шла холодная, гордая, будто каменная. Заступил он ей дорогу, руки протянул. – Здравствуй, княжна. Вереюшка. Не забыл я тебя, не бросил. Она подняла глаза, чуть отшатнулась, на лице испуг проступил. – Кто ты? Как очутился тут? Чего тебе надобно? – Да неужто ты не помнишь меня? Вольша я, кузнец… Княжна молчала, ни капли узнавания в ее лице не появилось. – Вспомни, как мы от гридней отца твоего убегали, как ты сама из дома ушла, чтобы замуж за змея не идти… – Замуж за змея… – повторила Верея. – Замуж я иду, да. Жених мой богат и знатен. Красив и могуч. Нет его сильнее на всем белом свете. Батюшка плохого не посоветует, а я волю его всегда исполнить готова. Ты, кузнец, ошибся, наверное, не ко мне слова твои. Верея прошла дальше, даже головы в его сторону не повернув. Вольша хотел за ней бежать, но тут до него донеслась песня: – Плывет уточка да по реченке, да по бережку похаживает, да не видит злого ястреба, что под облацем уж нацелился. Помня, что служанке обещал, Вольша поспешил скрыться. Нашел закуток и задумался. Что ж, Верея судьбу свою выбрала, знать ему восвояси пора.