Глава 23. На краю бездны

Князь Вышемысл с передовой частью дружины спешил к Железной горе. Имея по две сменные лошади каждый, они почти не останавливались на отдых. К вечеру должны были выйти к горе. Душа князя тревожилась о старшем сыне. Где-то там, он, всего лишь с тремя гриднями (если верить гонцу) пытался нагнать убийцу брата. Помимо заботы о сыне, не давал покоя мысль, что стало с дочерью. Змей, которому ее в жены обещали, не простит, если обещание будет нарушено. Потому-то так важно было найти княжну. Вышемысл старался не думать о ее судьбе. Ну, видел он этого Змея. В человеческом обличье вполне себе молодец, каких поискать. А что оборачиваться умеет… так что ж, это даже к лучшему. С таким мужем нечего врагов опасаться: и жену защитит, и родичей ее тоже, если понадобится. О том у него со Змеем особый разговор случился. Обещал тот поддержать, если враги нападут. Осталось выяснить, станет ли помогать, если захочет Вышемысл сам на соседей пойти. Мысли эти он сильно в голову не пускал. Знал, войны легко начинаются, трудно заканчиваются. Но так сладко было думать о том, что ни у кого из соседей в зятьях нет Змея огненного, а значит, нет и способов противостоять ему. Да и воевать не надо будет, стоит лишь показаться Змею в небе над головами соседей, сами все отдадут. Только вот согласится ли зятек чешуйчатый? Эх, вот была бы Верея дочерью умной и послушной, ублажала бы мужа и за дела отцовские вступиться просила, вот было бы дело. Но о том сейчас только мечтать можно. Сперва Верею найти надо. Гонец передал слова Мечислава, что де какой-то кузнец княжну обманом увел, но Вышемысл в то не сильно верил, хоть и вид делал грозный. Знал, что сама Верея из терема сбежала. Но ничего, он ее вразумит, найдет вот только. Дорога шла вдоль реки, и они остановились, воды набрать, нужду справить. Вышемысл встал у бережка, посмотрел на искрящиеся воды Корзы, задумался. Плескала рыба, стрекозы реяли над водой, рогоз шелестел и в этом шуме князю слышался давно забытый голос: «По бережку, по бережку шла девица, лицом бела, устами красна, пускала на воду веночек. Ты веночек мой лазоревый, ты плыви, найди мне милого. Краше нет его, и сильнее нет…!» Князь тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли и видения. Присел, опустил руки в воду, зачерпнул, напился. Вкусна водица, как из родника лесного чиста. Зачерпнул вдругорядь, лицо умыть, и тут перстень с печатью княжей с пальца скользнул, в воду плюхнулся. Ах ты ж! Князь видел золотой блеск перстня на песке и уже потянулся за ним, когда мелькнул в воде рыбий хвост, песчинки взабаламутились, а когда осели, перстня и след простыл. С досады на глупую рыбину, что блескучую вещицу за добычу приняла, князь по воде ногами затопал, взъярился. Но делать нечего, как тут пропажу вернуть – никак. *** Сердце у Вольши изболелось, страшные мысли терзали его душу, а от бессилия Верее помочь он и вовсе кулак чуть не сгрыз. А ну-как Змей насилие над беззащитной девицей учинит? Что ему, поганому, обычаи людские, по которому над молодыми сперва волхвы обряд свершают, а потом уж на брачное ложе ведут? Да и где такого волхва найти, чтоб согласился нелюдя с человеческой девицей соединить? Значит, не по обряду в спальню свою отведет, а так… три короба лжи в уши выльет. Верея хоть и сказала, что де не хочет ее Горан раньше времени своей сделать, но кузнецу ревность все нутро избередила. Вольша стукнул себя по груди, сильно, до глухого звука аж. Надеялся, что так болеть меньше станет. Вспомнилась бабка Ненила, которая как-то двух драчунов по весне разнимала. Вернее, растащили их мужики, а Ненила подошла и каждому по лбу клюкой саданула. Сказала, что драться из-за ревности – дурное дело, драться только за любовь можно. Вот он сейчас готов за Верею сражаться, пусть и гибель грозит, даже наверняка. Не выйти ему с этой горы живым, но главное, Верею от Змея спасти, из замка вывести, там уж найдет, где укрыться. Надо будет сказать, пусть к святилищу Макоши бежит, там волхвы спрячут. От дум его далекие шаги отвлекли. Кто-то шел сюда, неторопливо так и, похоже, не один. Вольша прислушался. Да, один ступает тяжело, уверенно, второй легенькими шажочками, такими, что их почти и не слышно. И правда, скоро показался хозяин замка, а рядом с ним Верея. Она шла, скромно опустив глаза, легко касаясь рукой сгиба локтя своего спутника. – Какой же большой у тебя замок, Горан, – певучим голосом сказала она. – Прости, мне сложно представить, что все это ты один выстроил. – Правда, думаешь, что я эти камни руками ворочал? – с насмешкой ответил ей Змей. – Ох, женщины! Триста лет прошло, а вы все такие же. – Какие? – Верея надула губы и остановилась, заставив и Горана остановиться и к ней лицом повернуться. – Много, гляжу, в твоем замке, женщин перебывало, вот думаю, надо ли мне к их числу присоединяться. Горан посмотрел на нее с таким видом, будто она только что призналась, что не робкая девица, а какая-нибудь Ягайла, что в ступе летает и мужчин к ней забредших, как хочет использует. – Не ревнуй, княжна, – усмехнулся он. – Что ж, поделать, если такова природа моя. Верея руку из его руки вырвала и пошла вперед быстро, так что ему за ней поспешать пришлось. – Осторожнее! – крикнул Горан. – Смотри, упадешь, могу не успеть поймать. Верея вышла уже на открытую террасу и встала. Ветер в лицо ей бил, платье развевал. Она глубоко вдохнула влажный воздух, посмотрела на Змея с интересом. – Не успеешь? Я думала, быстрее и сильнее тебя никого нет. Горан улыбнулся довольный похвалой, а Верея подошла ближе, хоть и тряслась внутри от страха, а еще от мысли, что Вольша может не так понять ее намерения. – Вот пройдет три луны я в полную силу войду, если только… – Горан замолчал. – Неужели есть что-то что помешать тебе может? – Верея подошла еще ближе, руки ему на грудь положила, в глаза его желтые заглянула. Лучше б не смотрела. Зрачки у него нечеловеческие оказались – вертикальные, змеиные, но вспомнила она про кузнеца, что ждал от нее помощи, поэтому крик сдержала. – Я же не просто так спрашиваю. Вдруг что-то нашему счастью помешает? Вот стану я твоей женой, а потом придет какой богатырь и срубит тебе голову. А мне, горемычной, куда деваться? Ты уж расскажи мне, в чем сила твоя? Успокой душу мою. Горан помолчал, и решила княжна уже что не ответит, но нет. – В железе сила моя. Гора моя Железной зовется, сам я железной чешуей покрыт, что в недрах горы огнем горело плавилось. И железо мое огненное одолеть может лишь то железо, что водой добыто. – Вод-о-ой? – Верея уставилась на него, вытаращив глаза. – Это как же? – Не думай об этом краса моя! Не твоя забота. Говорю же, что нет против меня силы. Иди-ка лучше ко мне, дай уста сахарные поцеловать, устал я терпеть уже. Сильные руки схватили ее за плечи, к себе привлекли, а тонкие губы, где за зубами Верее почудился раздвоенный язык, потянулись к ее лицу. Тут уж княжна не выдержала, закричала, забилась, попыталась вырваться. – Вот, значит, как? – вскричал Змей. – Ты же только что уверяла, что добром женой моей стать хочешь? Верея дернулась изо всех сил, но Горан уже схватил ее за косу, на руку намотал. – Вот так с непокорными женами поступать следует! – зашипел он. Верея в ногах ослабла от страха, но тут сердце и вовсе остановилось: Вольша из-за колонны выскочил. – Пусти ее, гад ползучий! Горан увидел его, даже застыл на мгновение, видать, не ожидал увидеть кузнеца в замке. – Эх, парень! Ты, вижу, совсем жизнью не дорожишь? – Верея! – крикнул Вольша, не отвечая Змею. – Гребень добыла? Кидай! Он вытянул руки, и княжна, которая все это время гребень в рукаве прятала, бросила его кузнецу. Горан толкнул Верею с такой силой, что ее отнесло к самому краю террасы, сам же кинулся к Вольше. Кулак у кузнеца уже наготове был и встретил противника ударом в лицо, от чего Змей отшатнулся, ладонью по лицу провел и на кровавый след не ней уставился. – Вот так у нас поступают с теми, кто девок и слабых самых обижать смеет! – крикнул кузнец и снова размахнулся, но тут раздался отчаянный крик Вереи: – Вольша-а-а! Оба проивника оглянулись и увидели, один с ужасом, второй со злорадством, что девушка застыла на самом краю пропасти, а ветер в спину ее толкнул, она лишь руками взмахнула и ухнула в пропасть. Огромным прыжком успел Вольша ее в последний момент за руку ухватить. Он распластался на каменных плитах, Верея над пропастью болталась, а сверху над ними Горан встал, ноги широко расставил, руки в бока упер. – Что ж, кузнец, выбирай. Отпусти ее, и получишь шанс со мной сразиться. Как знать, вдруг тебе повезет. Или вместе умрете. Вольша голову повернул и увидел, как в руке Горана прямо из воздуха появился длинный блестящий меч.