Глава 25. Выбор вольных людей

Недолгим было падение, но Верее показались вечностью. Летя, как ей казалось, на встречу смерти, она улыбалась. В ушах слова Вольши звучали: «Спаси Верею». Вот какое желание кузнец загадал. А ведь хотел иного совсем. Хотел тайны железа знать, да мастером стать каких мало. Заветное то было желание, а вместо него выбрал Вольша ее – Верею. Мягкое обволокло ее, и она утонула будто в перине. Ох! Тут же ее подкинуло и снова опустило. Правда, мокро стало, но Верея не успела испугаться, что утонет, волна подхватила ее и понесла к берегу. Раз и уже на суше стоит. Кокошник самоцветный с нее слетел, бусы рассыпались, но она и внимания не обратила. Подол от воды отжала, на реку посмотрела, поклонилась. – Спасибо тебе, дева водяная! Прошу, помоги Вольше змея одолеть. Плеснула река, из воды показалась девичья голова, зеленые глаза водяницы изучали Верею. Она поднялась выше, по грудь, потом по колено, пошла к берегу. Бесстрашно Верея на нее смотрела. – Какая ты! – улыбнулась водяница. – Понимаю Вольшу, почему тебя выбрал, а не другое желание загадал. У тебя тоже желание есть? Но Вольша меня поймать сумел, да задание мое выполнил, а тебе почему помогать должна? Не знала княжна, что ей ответить. Смотрела, слов не находила верных. Почему? Потому что Вольша человек хороший? Потому что Змей лиходейство творит? Но какой водянице интерес до людских дел? Она давно уже из мира живых ушла. Но водяница не уходила, все ждала ответ. – Потому что я… – Верея глаза прикрыла, поняла, что мурашки по телу бегут, но не от того, что замерзла, а от того, в чем признаться хотела. – Потому что я люблю его! Да! Ты же тоже когда-то любила? Вспомни! Вспомни, каково это! Когда все твое ему готова отдать, когда нет для тебя ничего важнее, лишь бы любимому хорошо было. – О! – Водяница даже отступила на шаг. – Я помню. Да. Стала забывать уже, но мне тут напомнили. – Она раскрыла ладонь и посмотрела на то, что сжимала в ней. – Жди. Вернусь скоро. Раздался плеск, и река на миг застыла и снова потекла бурным потоком. Верея огляделась. Не так далеко от горы ее на берег вынесло. Земля тут была безжизненна и опалена, торчали горелые останки кустов и деревьев. Пахло золой и чем-то еще, непонятным, но будто знакомым. Вспомнить она не успела, над горой вспыхнуло, грохнуло, и из самой вершины в небо столб огня вырвался. Верея ахнула и рот руками прикрыла. Вот чем пахло! Раскаленным железом! Также в тех плавильнях у реки пахло, где мужики из болотной руды железо плавили. Воспоминание заставило улыбнуться. Тогда Вольша был рядом, за руку ее держал, а сейчас там, бьется со Змеем один на один. А ведь он даже не богатырь, может, уже убил его злодей? Она закрыла лицо руками, горячие слезы потекли по щекам. Но не только щекам горячо стало, земля под ногами нагрелась! Верея отпрыгнула. Отбежала. Да, из земли поднимались тонкие струйки зловонного дыма. Посмотрела на гору – та светилась красноватым отблеском, и лишь потом Верея поняла, что по склонам текут раскаленные языки, будто тесто из кадушки убежало. От раскаленного воздуха пришлось отходить все дальше и дальше, но совсем уйти он не могла. Не хотела. Где-то там сражался кузнец. Человек, который в ней не княжну видел, не богатством и властью прельстился, а ею самою дорожил и за нее в неравный бой вступил. Издалека раздалось ржание, потом топот послышался, и вот уже видны стали всадники, что во весь опор сюда мчались. Гридни! Она узнала по одежде и знамени дружину отца. Если раньше от них бежать бы бросилась, то сейчас руками замахала, закричала: – Сюда! Сюда! Я здесь! *** Первым с коня спрыгнул Мечислав, бросился к сестре! Обнял и в глаза заглянул, словно бы и рад, но и боится чего. – Верея! Живая! – К ней подбежал отец. – Уж не думал тебя найти! Что здесь происходит? Где жених твой? – Ты о Змее, батюшка? – спросила Веря, понимая, что, кажется, рано обрадовалась появлению гридней. – Вот он с богатырем на горе бьется, – она указала в сторону горы, потом повернулась к дружине. – Неужели не поможете богатырю зло одолеть? Сегодня Змей меня в жены потребовал, а завтра вашу сестру или дочь ему отдадут. – Молчи, глупая! – топнул ногой князь Вышемысл. – Не тебе судить о том, что для страны важно, а что нет. Не на съедение же тебя ему отдали, в жены… – Так ли ты уверен в том, батюшка? – Верея впервые в жизни посмотрела к глаза отцу без почтения, а с гневом, а потом снова к гридням обратилась: – Спросите у своей совести, даст ли она вам потом спать спокойно, не будет мучить, что пошли против нее? – Князь, – подал голос Ружан, старший над гриднями, – а ведь права княжна. Изведем поганого и вздохнем свободно, не надо будет думать, нападет на нас или нет? – Дурачье! – взвился князь. – Змей наша защита, наше оружие тайное от соседей жадных. Знаете же, что князь Буйтурский одно княжество за другим под себя подминает? Ждете, пока на нашу землю придет? Только тогда поздно будет. – Ну, тогда стойте и смотрите, как гибнет храбрец, один на один со Змеем сражаясь! А ты, батюшка, знай, не быть мне женой горного князя! Лучше умру или в жрицы Макоши подамся, но в планах твоих участвовать не стану. Мечик! – она повернулся к брату. – Ты-то что молчишь? Тоже меня за железо продал? А где Хотимир? – Она оглядела всех и поняла, что второго брата, самого любимого, среди них нет. – Нет Хотьши, – сказал Мечислав зло. – Убил его тот кузнец, с которым ты по лесам бегала. Верея отшатнулась, побелела вся. – Неправда, – прошептала она. – Не мог он! – Правда! – отрезал отец. – Мечислав сам то видел. Говорил же тебе, не понимаешь много чего, дочь. Молода ты и умом не шибко сильна. – Скажи, скажи, что неправда, – Верея схватила Мечислава за руку, в глаза заглянула. – Поклянись, что правду сказал. Мечислав руку у нее вырвал, кивнул, но в глазах его Верея страх увидела и отступила. Лжет! Лжет брат! Может, и отец тоже. Все лгут! – Раз так, – она сделал шаг назад, потом еще один. – Раз так, то оставайтесь тут, ждите победы змеевой, потом на поклон к нему отправляйтесь, кланяйтесь новому своему хозяину. Развернулась и побежала со всех ног к горе, прямо по дымящейся земле. – Куда? – закричали князь и княжич. Гридни же молчали, но все смотрели вслед удаляющейся девушке, потом переглянулись. – Прости, князь, – сказал Ружан и обнажил меч. – Земля наша Вольской недаром зовется. Вправе мы сами решать, кому волю, кому смерть свою вручить. Вперед, братья! Постоим за землю нашу! Кони сорвались с места и князю осталось только в бессилье им вслед кулаками трясти и ногами топать. Конные обогнали Верею, она смотрела им вслед и улыбалась. По щекам текли слезы от едкого дыма, но и от радости. Все ж не так себялюбивы люди вокруг оказались, как ей сперва показалось. Подул ветер, смахнул с горы дымовую завесу. От вида, что ей открылся, Верея ахнула и руки ко рту приложила. На вершине горы, там, где острые зубья башен и стен замка торчали, восседал змей, вытягивал длинную шею и поливал склоны горы огнем. У ног его стоял богатырь в железном облачении и вздымал огромный молот. Бац! Удар пришелся Змею по левой щеке, он потряс головой, пасть захлопнул, и огонь, что готов был полыхнуть, где-то внутри чудища застрял, так что искры с дымом сквозь зубы и даже через уши наружу вылетели. Еще удар! Змей попятился, когтистая лапа сковырнула целый пласт со склона, вниз понесся поток камней. Гридни притормозили, свернули, чтобы под обвал не попасть. Потом спешились, хлопнули коней по крупам, обученные кони послушно поскакали прочь. Верея знала, что далеко не уйдут, прибегут обратно по зову хозяев, если только будет кому звать после битвы. Пользуясь тем, что Змей от последнего удара еще не оправился, гридни побежали по склонам вверх. Железный богатырь обернулся на шум. – Мы на подмогу! – крикнули ему. – Говори, чем помочь тебе! – Отвлекайте его. Мечами не рубите – бесполезно, у него чешуя крепче железа. Постараюсь молотом ему башку проломить! – закричал им в ответ богатырь. Гридни по команде Ружана поделились на два отряда и разбежались в разные стороны. Змей увидел новых противников, замахал хвостом с шипами на конце, в сторону гридней полетели камни, кого-то зашибло, кто-то поскользнулся, упал и покатился по склону вниз, ударяясь об острые выступы. Остальные попрятались, потом короткими перебежками стали к противнику все ближе и ближе подбираться. Змей повернул к ним зубастую пасть, дыхнул огнем, и тут же получил удар по голове. Один из рогов на шипастом черепе согнулся и змей издал рык, полный ярости, а может, боли. Вольша подумал, что, если Змей боль чувствует, значит, есть надежда его побороть. Особо долго об этом рассуждать некогда было, он приготовился, и когда гридни снова внимание на себя отвлекли, ударил в то же место. Рог треснул и обломился. Змей задрал голову, вытянул шею, рев оглушил и Вольшу, и гридней. Кожистые крылья расправились. Неужто сбежать решил? Змей тяжело оттолкнулся от земли, видно, тоже устал, взлетел, но не высоко. Вольша понял, что задумал чешуйчатый гад. – Укройтесь! – заорал он. – Прячьтесь все! Огненная струя полилась сверху, выжигая склоны, плавя камни. Гора под ногами задрожала, камни поскакали вниз, словно горох из мешка. Землетрус! Снова с верхушки горы посыпались искры, и вновь огненная лава потекла, но на этот раз не тонкими ручьями, а широким потоком. Несколько гридней оказались отрезаны огненной рекой. На лицах их застыла обреченность. Не перепрыгнуть им этот поток. Вольша побежал, встал посреди огня. Схватил одного воина за пояс и кинул со всей мочи вниз, туда, где земля хоть и дымилась, но не горела пока еще. Так же и второго спас. Хотел ноги поднять, но нет, никак – увяз в густой жиже. Вольша смотрел на алую с желтыми переливами реку, как же была она похожа на ту, что из печей после плавки течет. Эх, не быть ему больше в кузне, не стучать по наковальне, не творить из куска железа добрые и полезные людям вещи. Что ж, знать, судьба ему такая выпала. Ничего, ему такая смерть, пусть и лютая, но все равно по заслугам – всю жизнь рядом с огнем, и могилу в нем же найдет. Змей сверху увидал, что враг в западне, издал торжествующий рык. – Вольша! – вскричал сзади девичий голос! Вольша! Любый мой! Вольша с трудом повернуться смог, огненная лава уж до колен дошла. Доспехи, что защищали его тело, невероятным образом пока спасали от жара, но надолго ли? Он увидел у подножия склона Верею, испугался, не побежит ли она к нему сюда. Но тут кто-то из гридней, что вниз сбежали, ее схватил и утащил за собой. Вот и правильно. Еще увидел он блеск водной глади, такой нестерпимый под всполохами огня. Лента реки приподнялась, горбом встала, заплясали волны, а потом вздыбились, чуть не с саму гору вышиной стали и обрушились на склоны. Зашипел огонь, паром все заволокло, а потом треск раздался. Вольша рукой провел, от завесы туманной отмахнулся и обомлел – гора на две половины разошлась, словно огромным топором ее надвое разрубили. И там, в глубине булькало, как каша в горшке, огненное варево. Змей издал рев, закружил над разломом. Вольша удобнее перехватил рукоять молота. – Ну, держись, гад железный, не бывать мне живу, но и тебе тоже. Молот взвился в воздух, полетел, крутясь, и ударил Змея в голову. Всего на несколько мгновений он, оглушенный, перестал махать крыльями, но и этого хватило. Рухнул вниз, коснулся лапами и хвостом огня, взрыкнул, забил крыльями, но взлететь уже не смог, огненное варево всосало его, лишь булькнуло и все стихло. Вольша с удивлением посмотрел на свои руки в железных перчатках, потом на ноги, увидел, что красная лава темнеть начала, застывая. Он поерзал ногами, расширил себе проход и вскоре выбрался на ровную поверхность. Железо с его тела начало отваливаться кусками, падало на землю и тут же ржавым прахом рассыпалось. Вольша охлопал себя по груди, голове, ногам. Все цело, даже не обгорело нигде. В членах появилась такая слабость, что он присел у камня, прислонился спиной, глаза прикрыл. Чуть-чуть всего посидит, немного совсем. Устал. Долго молотом махал, но работу добрую выполнил. Его губы еще успели улыбнуться, прежде чем кузнец заснул крепким беспробудным сном.