Глава 26. Каждому заслуженное

Верея тряслась на спине гридня, ногами брыкалась, но потом замерла, глядя на гору. Видела она, как окатил склоны речной поток, как треснули камни, как взвился в воздух молот, попал чудищу в голову и как рухнул змей и пропал в разломе. – Пусти! – она забила кулаком по спине гридня. – Пусти! Там Змей сгинул! Ее опустили на землю, но за руку схватили, потому что она обратно уж бежать собралась. Постепенно все дружинники собрались вместе, те, что на ногах держались, помогали тем, кто получил увечье. Удивлялись, что все живы остались, а раны что – затянутся. Главное, нет больше чудища! – Где? – Верея принялась хватать дружинников за руки. – Где тот богатырь, что со Змеем бился? Что с ним сталося, видели? – Он нас, меня и Дубыню от огня спас, – сказал один, с красным опаленным лицом и обгорелой по краям бородой. – Сам в ту пору уж по колено в огненной реке стоял, а нас через нее перекинул. Больше не видели его. Верея закрыла лицо руками. – Нет, – прошептала она, – не верю. Сердце мое не верит. Там он, надо найти его… Гридни встали на ее пути. – Прости, княжна, мы тебя охранять должны. На нас и так грех весит: ослушались мы князя, отца твоего, если еще и тебя не убережем, совсем нам прощения не будет. Верея ногой топнула. – Княжна я или нет? Меня тоже слушаться должны! Найти надо богатыря. Если погиб, хоть похоронить по-людски. *** Князь со старшим сыном издали тоже видели битву, не в таких подробностях, но поняли, что Змея больше нет. – Что ж, отец, – Мечислав на отца посмотрел, – зато про тебя легенды слагать станут, как про Светозара, что чудище победил, дочь-княжну от смерти спас. Вышемысл посмотрел на сына недобро – смеется над ним, что ли? Но Мечислав не смеялся, серьезен был. – Отец, там в горе железа столько, что и нам, и детям, и внукам хватит. Это ли не удача? Уж с врагами как-нибудь и без Змея справимся. – Как? Кому же Змея победить удалось? Верея сказала, что нашелся храбрец. Кто? – Что, наградить его хочешь? – усмехнулся Мечислав. Вышемысл мрачно глянул и тоже усмехнулся. – Видел я, что река на гору волной пошла, через то гора и треснула. Так что не людская заслуга в победе этой. – Не людская? А чья же? Кто реками повелевать может? – Мечислав губу прикусил. Вспомнил, как ногу его в прошлый раз водяная веревка оплела и наземь уронила, а ведь он тогда кузнеца готов уже прибить был. Неужто кузнец с водяным духом каким уговор заключил? Князь на вопрос не ответил, а смотрел, не отрываясь, на реку, Мечислав тоже обернулся и застыл. У берега стояла девица, волосы распущены, водяными лилиями украшены, рубаха цвета нежной зелени молодой. Красивая, только бледна слишком, а губы не красны, а синевой отливают. – Здравствуй, любый мой, здравствуй, Вышемысл. Забыл меня, поди? Мечислав на отца глянул и поразился, как побелел он, как с лица спал, будто болезнь его в одночасье прибила. – Кри… Крижана? – произнес он и попятился. Дева руки протянула, и князь замер. – Чего ж ты от меня отшатываешься? Было время обнимал, целовал без стеснения. Своей называл, в дом свой ввести хотел, женой сделать. – Дело давнее, – пробормотал Вышемысл и снова попытался сдвинуться с места и не смог. – Конечно, давнее. Забыл меня, вижу. А я вот помню. Все эти годы помню, как влюбилась в парня, что на купальские гуляния в деревню нашу с дружками приезжал, как обещался мне, как увез с собой, в тереме на окраине городской поселил, вечерами приходил ко мне, говорил, что вот-вот и поведет меня к волхвам, чтоб обряд соблюсти. – О чем она, отец? Вышемысл не ответил, лишь лоб наморщил и рот скривил, будто что невкусное на зуб попало. – А о том, что отец твой девице, им из отчего дома увезенной, не сказал, кто он есть, не сказал, что княжич, и как наскучила ему девица, так он и бросил ее одну-одинешеньку. Куда ей, бедной деваться было? Домой с позором вернуться или в реку от позора спрятаться? – Прости, – Вышемысл нашел в себе силы ей в лицо посмотреть. – Да, виноват, не сказал, что сын князя. Но любил тебя взаправду. Думал, потом второй женой в дом взять, как на престол взойду. Ты сама не дождалась! – Я же и виновата, выходит? – губы Крижаны тронула улыбка. – Эх, князь… а ты не изменился. Все такой же. Все-то у тебя виноваты, кроме тебя. Ничего, я зла не держу. Честно. Даже подарочек тебе приготовила. Смотри, – она протянула руку. На ладони у нее сверкал золотой перстень. Вешемысл отшатнулся. – Слуги мои нашли, мне принесли. – Слуги? – Да. У меня теперь много слуг. Муж мой всеми водами повелевает, он царь водяной. А я, выходит, царица. Так что теперь не я тебе, а ты мне кланяться должен. – Она рассмеялась дробным переливчатым смехом. Отец с сыном переглянулись. Мечислав руку на меч положил. – Идем отсюда, отец, – шепнул он, – водяница только у воды силу имеет… Крижана посмотрела на Мечислава, улыбнулась ему. – А вот и сын твой, князюшка. Добрый молодец вышел, не всегда честный, правда. Ну, так-то и понятно, есть в кого. – О чем это она? – Вышемысл положил руку на грудь, где сильно пекло, и острый штырь прямо где-то за ребрами ворочался. Водяница указала рукой на гору. – Ты, князь, сюда пришел богатств искать, и нашел. В горе этой много ценного скрыто. Змей свои богатства столетиями собирал, если поторопишься, все твое будет. Знай, кто первый с верхушки горы о себе, как о новом хозяине заявит, тому все и достанется. Мечислав схватил отца за плечо. – Поторопимся тогда, а то найдутся те, кто на чужое лапу наложить рад будет. – Идите, – кивнула Крижана, – только перстень забери, зря, что ли, искали. – Она улыбнулась и снова протянула князю ладонь. Вышемысл сделал два шага в ее сторону, потом еще шаг. Коснулся ее ладони и вскрикнул. Мечислав увидел, как река вышла из берегов, охватила ноги отца по щиколотку, потом выше поднялась. – Отец! Беги! Но Вышемысл не двинулся с места и все смотрел на Крижану, она приблизилась и провела языком по синим губам. – Пришло время расплаты, любый мой. Долго я тебя ждала, теперь уж не выпущу. В последний миг князю удалось сбросить морок, он отпрянул, оглянулся на сына. – Мечик, помоги! Река взбурлилась, Мечислав отпрыгнул. Посмотрел на отца, которого заливало уже по пояс, на гору, где еще поднимались струйки дыма, увидел вдалеке гридней, что у подножия горы толпились, кое-кто уж и по склону карабкался. Повернулся, вскочил на коня, взмахнул плетью и умчался. За его спиной вскрикнул князь, засмеялась водяница, хлюпнула вода. *** Пока гридни рядились, кому на гору лезть, кому княжну охранять, послышался топот. Мечислав с коня спрыгнул, повод одному из них вручил. – На гору никому не идти! – заорал. – Я пойду! Мое все будет! – Ты о чем, Мечик? – Верея бросилась к нему, но он из ее рук вырвался, и бросился вверх по склону. – С ума он сошел, что ли? – сказал Дубыня. – Может, его того… связать? – Ага. Мы и так князя ослушались, теперь еще и княжича вязать, совсем уж… Мечислав лез все выше и выше. Выше и выше. Вот уже совсем высоко залез. Вот встал, выпрямился, руки поднял. – Я, Мечислав, старший сын Вышемысла, князя Вольского княжества, заявляю, что гора и все что в ней… Он пошатнулся, Верея вскрикнула. Несколько мгновений Мечислав качался, размахивая руками, пытаясь удержаться на ногах, а потом исчез. Наступила тишина. Гридни молча переглядывались. Верея стояла, прижав руки ко рту. Все надеялись, что вдруг появится княжич, вылезет. Нет, не вылез. – Надо найти его, – тихо сказала Верея. – Попробовать. Вдруг… Гридни качнули головами. Спорить не стали, а молча полезли вверх. – Нет, княжна, не нашли, – доложили они ей чуть позже. – Там расщелина. Глубокая, дна не видать. Видно, туда и свалился. Чего ради он на гору полез? Кричал чего? Ответа ни у кого не было. Гридни посвистом призвали коней. Верею посадили на лошадь Мечислава. Она рыдания сдерживать пыталась, но слезы обильно по лицу текли, тут она ничего поделать не могла. Двоих близких людей сразу потеряла, таких ударов судьбы не каждый выдержит. Но и это не все оказалось. Князя как ни искали, тоже не нашли. Лишь на берег волна вдруг вынесла, шапку его и сапоги. – Утоп, никак? – На лицах гридней отразился ужас. – Это что ж такое творится, а? Надо скорей отсюда бежать. Верея ко всему безучастна была. – Смотрите, там лодка! – указал на реку один из дружинников. – Сюда, кажись, плывет. – Да это вроде Хотимир! Не сойти мне с места, – крикнул другой, узнав княжича. Вскоре лодка причалила. Хотимир вылез и помог выйти из нее девице, что стыдливо глаза опускала. Гридни смотрели на княжича, потом Ружан поклонился. – Прости, княжич, нам сказали, что убитый ты. Позволь убедиться, что ты не навий дух, – он вытащил кинжал и протянул. Хотимир без колебаний взял его, взвесил на руке и отдал обратно. – Нет, други мои, не мертвец я, как видите. А где же отец? А где брат старший, что мечом меня пронзил? При этих словах Верея голову подняла, словно бы только брата увидела. Бросилась к нему, обняла. – Хотьша! Братец мой любимый! Нет, никого у нас с тобой больше! Отец утонул, брат в горе сгинул. Значит, Мечик тебя убить хотел? – Хотел, не хотел, но едва на тот свет не отправил. Если б не кузнец и не вот эта дева, быть мне мертвым. – Хотимир взял девицу за руку, поднял ее и сказал: – Вот спасительница моя, Купава. Беру ее в жены, о чем клянусь перед всеми вами. Будьте свидетелями слов моих. Гридни заулыбались, Купаву они, конечно, помнили. Многие замечали, какими глазами на нее младший княжич смотрел. – Что ж, надо ехать, смеркается, – сказал старший дружинник и посмотрел на заходящее солнце. – Путь неблизкий, негоже столицу без князя надолго оставлять. Хотимир посмотрел на него с непониманием. – Теперь ты князь, – дружинники склонились перед ним. – Надо обо всем народу рассказать и тебя на княжение наладить. Ты сын Вышемысла, от рода Светозарова прямой потомок. Ну, а если кто не согласен будет, пусть с нами о том поспорит. Все расселись по коням, Верея с тоской оглянулась на гору. Сердце болело, вся она готова была спрыгнуть и обратно бежать, на горе этой проклятой жизнь свою окончить. Но отряд тронулся в путь, никуда она не спрыгнула и не побежала, лишь губы кусала и слезы рукавом утирала. Потом глянула на брата и на сердце чуть легче стало – хоть одному из них счастье этот день принес.