Глава 29. Кто ты?

Стольный град Вольск Князь Вольский с высоты открытого гульбища осматривал крыши домов, что рассыпались вокруг детинца, сбегали к реке и далее по обоим берегам. Разрастается город, вон уже за пределы стен вышел. Купеческие и ремесленные слободы к новому князю валом идут, у всех до него или просьба, или жалоба. Знал бы про то ранее, может, и не стал бы на отцовский престол садиться. Хотимир вздохнул. Зачем он сам себя обманывает? Конечно, сел бы, больше ведь некому. А если бы отказался, то дальние родичи всей земле разорение устроили, за власть меж собой споря. Так что не было у него выхода, как принять на себя княжью долю. Он сжал руку в кулак и посмотрел на перстень с печаткой. Прежний, отцовский, вместе с ним сгинул, и новый ему лучший златарь5 Вольска сработал. Этой печатью он с утра до вечера всякие указы утверждал. Тяжела доля княжья. Ведь мало печать на пергамент поставить, надо еще в письмена вникнуть. Многие указы еще отцом были задуманы, их молодой князь внимательно изучил. Некоторые отложил – на подумать. Сзади послышались легкие шаги. Хотимир обернулся и протянул руку Купаве, которая скромно встала, не подходя слишком близко. – Свет мой, что случилось? Почему там встала? Купава быстро глаза подняла и снова опустила. – Не хотела мешать тебе, князь, вдруг бы отвлекла от дум важных. – Не зови меня князем, зови Хотьшей. Когда я в бреду лежал, ты же так меня называла? Купава чуть улыбнулась, осмелела, подошла ближе. Хотимир рукой указал на город. – Все поверить не могу, что над этим всем моя воля. Меня же в наследники не готовили. Предначертание мое воеводой при старшем брате служить. Знал бы, что судьба так повернется, то хотя бы у отца спрашивал что и как. – Не печалься, – рука Купавы коснулась его руки. – Найди себе верных помощников сперва, тех к кому доверие есть. Кто не обманет. – Думал об этом. Гридней, что со мной у горы были, щедро награжу, во главе дружинных десятков и сотен поставлю. Ничего, справимся. Меня сейчас больше сестра беспокоит. Все так же молчит и плачет? – Не плачет уже, – вздохнула Купава, – но и говорить не очень хочет. Тоскует она. Сердечко ее разбито, долго теперь заживать будет. Если заживет. Хотимир ничего не сказал, хоть и считал, что все это пустое. Погорюет за парнем и успокоится. Кузнеца жаль, конечно. Справный был человек и Хотимиру жизнь спас, но случившегося не воротишь. Верея же утешится. Как и любая другая девица. Молодость возьмет свое. Ничего, вот пройдет время, положенное для помина ушедших к пращурам отца и брата, и сыграют они с Купавой свадьбу. Хотимир с удовольствием посмотрел на невесту. В шелках и красных сапожках, в самоцветном кокошнике, дева хороша была, как царь-девица из старых кощун, но и в простом домотканном сарафане не хуже смотрелась, а может, даже и лучше. Одно из выгод в княжении – жену себе выбрал по сердцу, а не по умыслу. Отец бы такого не дозволил, пришлось бы или смириться, или пойти прочь из Вольских земель. Купава всех боярских дочек красой могла затмить – лицом бела, щеками красна не от белил и румян, а от здоровья и доброго нрава. Хороша будет свадьба, а на пир, как известно, много добрых молодцев приедет, будет кого из них Верее приглядеть. Может, тогда ее сердце успокоится? *** Село Загорское В сладкий сон, где он спокойно плыл на лодочке, наблюдая за рыбками в воде, ворвались крики и ржание лошадей. Рыбки испуганно порскнули в разные стороны, лодка закачалась и перевернулась. Вольша камнем пошел на дно, забарахтался и проснулся. Понял, что зарылся в сено с головой, и чуть полежал, раскинув руки. Лежать нравилось. Не надо никуда бежать, ни с кем сражаться… Но кто ж там там громко кричит? Ржание и резкие крики, вопли баб, плач детей! Будто змей их там всех жрет. Вольша сел, стукнул себя в грудь, сон быстрее стряхнуть, и вылез с сеновала. По улицами села носились всадники. Вольша пригляделся. Он таких еще не видел. В меховых круглых шапках, на каждой по волчьему хвосту сзади болтается. Доспехи кожаные, обшитые железными пластинами, за спинами колчаны видны, у пояса мечи, не прямые, а изогнутые. Видел он такие на ярмарке в городе. Лезвие у них сгибалось, не трескалось. Булатом то железо называли. Тогда-то и захотелось ему такие же научиться делать. Года три назад то случилось. Тайну булата мало кто знал, хранили ее южные кузнецы строго, да и не ходили они торговыми путями, а купцы, что оружие на продажу везли, знать того и подавно не могли. Но Вольша нашел старого коваля, что от дел уже отошел, он-то как раз секрет харалужного железа ведал. Харалуг почти что булат, только название другое. Год они с отцом над железом трудились и получилось у них. Сам князь Вышемысл их мечами восхищался. Один из них отец князю с почтением подарил, а тот большой заказ ему сделал на оружие для дружины. Стрела, что возле уха просвистела, вернула Вольшу из дальних воспоминаний в день нынешний. Он прижался к стене сарайчика и осмотрелся. Никто уже по улицами не бегал, не скакал, только с площади крики доносились. Жителей Загорского согнали в кучу, всадники кругом встали, чтоб никто бежать не думал. Один из них в шапке белого меха, с белым волчьим хвостом, выехал вперед. Моршан тоже сделал шаг ему навстречу. Все ж он староста, ему и говорить. Всадника в белой шапке он знал. То был Цапур из племени Белых волков, народа, с которым загорчане частенько торговлю вели. – Зачем приехал ты в ночи? – спросил он. – Почему без товара, но с оружием? – Ха! – Цапур громко засмеялся. – Мы ехали к вам на торжище, но увидели, как раскрылась гора и поглотила вашего змея. Некому больше вас защищать. Теперь не торговля будет, а дань. Еще с каждого двора по парню молодому и девке с собой заберем. Моршан задохнулся от возмущения, а потом от страха. На дань железом или чем другим ценным он бы согласился, но людей отдавать? – Побойся богов, Цапур, – укорил он, – мы ведь дружно жили, не лезли друг к другу. – Вы не лезли, – усмехнулся Цапур, – потому что ленивы и трусливы. А мы не лезли, потому что у вас змей был. А теперь нету, – и он захохотал, запрокинув голову. Жесткие волосы выбились из-под шапки, он утер слезы, выступившие от смеха. – Ах, смешной ты, Моршан. Так и быть твоих не трону. В этот раз. Но с других дворов полон заберу. Ты же мне дань со всех соберешь, через неделю приеду за ней. Понял ли? Моршан смотрел на него, грудь его вздымалась от усилий сдержать гнев. Что он мог сделать? Кинуться на него и погибнуть тут же? Он видел, как держится за раненый бок Сулема, баюкает руку Твердила. Они пытались отпор дать, не вышло. Хорошо хоть живы остались. Не бойцы ведь они, всю жизнь возле горы мирным трудом пропитание добывали. Он видел парней из охотничьей ватажки Чекана, те могли бы с пришлыми стрельбой из лука потягаться, но сейчас и они стояли понурые, Чекан и вовсе сжался, дай волю, в землю зароется. – Не слышу ответа – рыкнул Цапур. – Не соберете положенное, в два раза больше заберу. И людей тоже. – Что ж так кричать? – сказал позади него чей-то голос. – Утро ранее, тут еще спать и спать бы. Нет, прискакали, разорались… Цапур резко развернул коня, схватился за саблю, но тут же убрал руку, упер ее в бок, хмыкнул. Парень, что стоял на улице, хоть высок и плечист, но безоружен. Лицо заспанное, глаза соловые. Вот он потянулся, с хрустом в членах, головой помотал, сбрасывая сонливость. – Проснулся? – даже немного ласково спросил Цапур. – Ишь, здоровяк какой. Колесо водяное крутить у меня будешь. Или нет, камни обтесывать. Задумал я каменное святилище богам возвести, а камнетесов мало. Парень не возражал, стоял, слушал, кивал даже. Потом улыбнулся, зачем-то ладони потер друг о дружку. Совсем дурачок. Цапур уже хотел отдать приказ парня связать и к своему лошадиному седлу пристроить, как вдруг тот голову поднял и посмотрел в глаза гордому вождю. Так посмотрел, что Цапур непроизвольно пятками в бока лошади ударил. Та попятилась, забила задними копытами. Цапур, опытный наездник, успокоил ее быстро, но тревога в груди осталась. – Уходите, – велел парень. – Уходите, пока даю. Эй, Моршан, – крикнул он старосте села. – Все живы? Никого не прибили? – Все. Убитых нет, только раненые. – Плохо. Семьям кормильцы здоровые нужны. Значит, с вас вира за увечье. Скидывайте свои железки, пойдет в уплату за вред и за беспокойство мне и людям моим. – Да ты кто такой? – взвился от злости Цапур. – Ты!.. – Он даже не мог найти слов, чтобы посильнее обозвать того, кто осмелился дерзить ему, Белому волку! – Я хозяин этой земли, – медленно и лениво сказал парень, – Земли, лесов, ручьев. Горы… – Горы? – Цапур уставился на склоны, проступающие сквозь сумерки. Сейчас он заметил то, чего не увидел в темноте. Гора стояла зеленая. Вся. В прошлом месяце, когда он приезжал в село на торжок, склоны ее были каменисты и почти без деревьев. Сейчас же там шелестел лес. – Кто… ты… такой? – повторил он медленно, с возрастающей угрозой. – Вольша, – пожал плечами парень. – Просто кузнец. Цапур готов был снова засмеяться, но этот кузнец, который явно был не в себе, добавил: – Да, и еще князь Горный. Зови, как хочешь, так-то. Хоть горшком. Не обижусь. Но железки, в том числе доспехи, мечи, луки, снимайте все. Таково мое слово. Рука Цапура легла на рукоять меча и тут же отдернулась. Он посмотрел на ладонь, на ней багровел и уже пузырился ожог. Сабля на боку раскалилась, задымились штаны, Цапур торопливо расстегнул пояс и бросил на землю. Он видел, что так же сбрасывали с себя все и его воины. – Ах ты! – начал было он, но тут серебряная гривна на его шее сдавила горло. Он схватился за нее, силясь отодрать, не удержался в седле и рухнул на землю. Селяне кто с восторгом, кто с ужасом смотрели на корчащихся возле копыт своих лошадей захватчиков. Вольша отряхнул руки, вытер о штаны. – Ладно, так и быть, отпускаю, – объявил он. – Идите и запомните, с мечом к нам приходить не надо, а вот с торговлей всегда рады будем. Привозите ваши товары, меняйте, продавайте, но тихо мирно. Ясно ли? Захватчики застонали, замычали, выражая согласие. – Колдун, – шептали они, поднимаясь на ноги. – Огненный колдун… Беда наша. Цапур тоже встал. Он не верил, что их вот так просто отпустят и все. Он бы точно не отпустил. Еще чего! Врага надо добить, чтоб вновь на тебя не кинулся. – Чего приуныл? – спросил его Вольша. – Не грусти. Будешь думать, как еще раз напасть, а ты же будешь, да? Подумай вот о чем, – он вытянул руку и сабля, отличная работа маграбских оружейников, засветилась алым, потом белым, потом растеклась по земле блестящей лужицей. Воины Цапура не стали ждать его приказа, вскочили на лошадей, гикнули и помчались прочь. Ему ничего не оставалось, как тоже последовать за ними. Белая шапка осталась лежать на земле, но про нее гордый вождь, даже не вспомнил. К шапке подбежал мальчонка лет семи и быстро натянул на голову. – Р–р-р-р! – зарычал он, выставив руки, будто звериные лапы. – Я страшный волк! Вольша усмехнулся. Дети есть дети. Все бы им играть.