Глава 31. Короткая остановка

Лодку несло по реке так плавно, что Вольшу сморил сон, а когда проснулся, то, конечно же, увидел сидящую на носу Крижану. Склонив голову, она расчесывала длинные волосы и что-то мурлыкала себе под нос. – Хорошо ли спалось, кузнец? Вольша сел, потянулся, взлохматил волосы. – Причесать? – спросила водяница и даже потянулась к нему гребнем. Тот замахал руками, как если бы рой злых ос увидел, а она засмеялась. – Ай, Вольша! Змея победил, а гребешка простого боишься! – Простого, как же, – буркнул Вольша. – Вижу, шутить ты горазда. От твоих шуток помрешь того и гляди. Укоризненно глянула на него Крижана, вздохнула, потом гребешком любоваться принялась. – Я ведь тебе плохого не сделаю, ты мне самое дорогое вернул, век не забуду. Вольша пожал плечами. – Да чего там. Ну, гребень у тебя волшебный, конечно, но неужто так дорог? – Да разве о нем речь? Нет, ты моей душе покой дал. Привел ко мне того, кого я сама бы ни за что не нашла. Горела во мне обида долгие годы, горела и ядом сердце травила. Теперь же свободна я и спокойна. А гребень, хоть и особый, но такие раньше каждая девка в деревне делать могла. Делала и желания загадывала. Нехитрое волшебство. Просто у людей память короткая, многое вы забываете. – Скажешь тоже! Каждая… Крижана не ответила, глаза прикрыла и затянула грустно: – Подари мне матушка на свадьбу гребешок, расчешу я косыньку, спрячу под платок. Ты найди во полюшке деревце одно, что уже не живо, но и не мертво… Выреж мне из деревца гребень для волос, чтобы судьбу лихую мимо он пронес… Водяница пела, Вольша слушал, не перебивал. Не понял он, о чем таком она говорила, кого он к ней привел, чем так угодил. Расспрашивать уж не станет. Сама расскажет, если захочет. Что-то привлекло его внимание, он вгляделся в берега. Глядь! А места-то знакомые. – Это ж скоро мимо Корзы проплывем! – воскликнул он. Водяница прервала песню. – Мимо не проплывешь, кузнец. На этом прощаюсь пока с тобой. Что могла для тебя сделала. Но есть у меня еще один должочек. Надо отдать. Она потрогала цветные бусы на груди и бесшумно скользнула в воду. Лодка же повернула к берегу. Как Вольша не пытался ее обратно направить, не вышло. Да и чем бы он мог лодку с пути свернуть? Ладонями много не нагребешь. Ему хотелось скорее до Вольска добраться, но с чего-то водяница решила его к родичам доставить. Да, Вольша хотел отцу показаться, чтоб не считал его пропавшим, но не сразу. Сейчас сердце его в Вольск рвалось. Но с той силой, что влекла лодку, не поспоришь. Вскоре днище коснулось дна, и нос лодки ткнулся в заросли камышей. Вольша посидел чуть, потом хлопнул себя по лбу. Ну, конечно, он же может в деревне весла взять. Он вытащил лодку подальше на берег, чтоб не уплыла и пошел по тропинке в сторону жилья. Деревни отсюда видно пока не было, но места знакомые, не заблудишься. Он шел, пока впереди не показалась странно знакомая фигура. Вольша ускорил шаг. – Здравствуй, бабушка! – крикнул он издали. – Не пугайся. Не мертвец я, не упырь. Живой. Ненила остановилась, оперлась на клюку, посмотрела на него, склоняя голову то влево, то вправо. – Вижу, что живой, – усмехнулась она. – Что, помогла рябинка-то? Пригодилась? – Еще как! Спасибо. – Ну, и еще пригодится. Ты отца небось ищешь? Так нет его тута. Он в Вольск уехал, к князю. Вольша уставился на бабку. Неужто князь заказ потребовал привезти? Так рано еще, уговор был к Осенинам выполнить. И то сказать, столько мечей зараз выковать, дело не быстрое. Но спросить не успел, Ненила сама пояснила: – Там от князя к родителям Купавы приезжали. Сва-а-ты… – бабка захихикала. – Да быть не может! Что, Вышемысл вторую жену решил взять? – Ох, долго ты бродил вдали от дома, кузнец. Князь-то у нас ныне другой. Хотимиром кличут. Младшой сынок князев. А прежний князь утоп! Говорят, настигло его собственное зло, что много лет назад сотворил. Ничего Вольша не понял из бабкиных загадок, но разъяснить не было времени. Старикам только волю дай – будут днями рассказывать про то, что раньше случалось. Однако понял он одно – Купава за княжича Хотимира, ныне князя, замуж собралась. Что ж, видел он, как она по нему убивалась, пока он на пороге смерти стоял. Значит, сладилось у них все. Надо же – князь не побоялся простую девицу за себя взять. Сватов прислал – все честь по чести. Ну, князь, человек богатый и в своем княжестве главный. Всем, кто недоволен будет, укорот даст. – Да, а отцу твоему сказал, что сгинул ты. Сильно кручинился, говорил, жизнью тебе обязан, что награду отцу твоему даст. Вот и забрал его с собой, в Вольск. Еще не легче! Оказывается, его тут похоронили уже. – Мне б весла добыть, бабушка. У меня лодка вон там. Ненила вытянула шею, посмотрела в ту сторону, куда указал Вольша. – Хм… зачем весла тому, кого вода сама несет? Совсем ты могуч стал, Вольшенька. Возмужал, поумнел. Лохматый только, – Ненила захихикала, повернулась и пошла дальше. В ее корзине краснели рябиновые кисти. Ненила из ягод настойки делала, зимой ими простуду лечила, а сушеные ягоды жевать заставляла, чтоб зубы не шатались. Вольша пожал плечами. Опять чего-то наговорила, старая, поди разбери, что правда, а что выдумка. Он решил было все же до деревни дойти, весла раздобыть. И пошел бы, но увидел дерево с обломанным суком. Ветром ее сломало, наверное. Сук свисал до земли, но еще держался одной половинкой. Листья на нем еще зеленели, и даже кисти с алыми ягодам не увяли. Вольша смотрел на дерево. Смотрел и что-то мешало мимо пройти. Ветвь уже не получает питательные соки от ствола, но жизнь в ней еще не угасла, но так-то мертвая уже. Вспомнилась песня Крижаны и гребень ее. Сделан из дерева, что не живо, не мертво. Сук он отломал до конца. Так и дереву легче. Сочную мякоть он сырой землицей присыпал, чтоб рана быстрее залечилась. Сам же сук очистил от листьев, ножом отрезал подходящий кусок и вернулся к лодке. Без особой надежды столкнул лодку в воду, уселся и понял, что лодка послушно выплыла на середину реки и поплыла, слегка покачиваясь. Вольша уселся на корме, положил на колени ветвь, погладил. – Что ж, была ты деревом, а станешь гребнем. Вырезать из дерева Вольша хорошо умел, а путь до Вольска недалекий, но и не близкий, есть чем заняться.