Глава 6. Подарочек Ненилы

Берег реки Корзы Очнулся Вольша, ничего понять не может. Имя с трудом вспомнил. Руками пошевелил – вроде слушаются, ноги тоже. Голову приподнял, осмотрелся. Лежит под березкой, кругом никого. Себя быстро ощупал: все на месте, и роза, и кресало, и веревочка. Встал на ноги, за ствол цепляясь. Ногой за палку запнулся, толстая, да посредине треснута. Этим его, что ль, шандарахнули? Волосы пригладил, шишку на затылке потрогал, эх, болючая, но хоть не кровит, уже хорошо. Хотел дальше идти, да увидел – чоботов-то нет, которые девка на берегу забыла. Ага, она, знать, и утащила, сообразил Вольша. Она же и по голове стукнула. Мелкая, а как приложила, за что, спрашивается? Ух, надрал бы ей уши за такие дела. Ладно, сначала дело сладить нужно. Пошел кузнец, сначала пошатывался, потом ничего – оправился. Солнце к закату двигалось, хорошо бы до темноты к плотине выйти. Но не всегда получается, как задумано. Вскоре взяло его сомнение, туда ли движется. Постоял, посмотрел, река-то левее, а он все вправо забирал. Эк, его девка пристукнула, что он в знакомом лесу заплутал. Повернул Вольша в сторону, где по его разумению река текла, шел, и снова понял, что не туда. Что такое? Неужто леший водит? – Э, дедушка, ты чего шалиш? – проворчал Вольша. – Я ль тебе хлебца не оставлял? Отец Вольшу учил как с лесными духами дело иметь, так что он всегда на пеньке корочку или кусочек пирожка оставлял, если в лес шел. Ну да, сегодня без подарка, что ж, теперь – пакостить? Сбоку зашуршало, кусты шевельнулись, кто-то там возился. Вольша на всякий случай изготовился бежать. Медведи сейчас сытые, но лучше не встречаться. – Ох-хо-хо… – раздался надтреснутый голос, – ох, старость не радость. – Бабушка Ненила? – удивился Вольша, узнав старуху. Ненила подслеповато щурилась, потом улыбнулась беззубым ртом. – Хтось это? Вольшенка, ты? – Я, я, – признался он. – Ты чего в такую даль забрела? – За травками ходила, – Ненила качнула корзинкой, из которой торчали листья, цветы и даже какие-то веточки. – На дальних лугах болиголов уж больно хорош. Вольша скривился и застонал. – Что, болит? – посочувствовала Нилина. – Садись, подсоблю. Вольша сел на поваленный ствол, бабка поставила корзину и принялась копаться в ней, бормоча себе под нос. – Вот поперся, ни еды не взял, ни питья, думал прогуляться вышел, нет, мил человек, тут такие прогулки, что как бы голову не сложить… – Ты о чем, бабушка? – обеспокоился Вольша, посчитав, что старуха совсем из ума выжила. – Да о том, что кинулся ты, парень, в такое дело, что тебе и не сладить. – Откуда ты мои дела знать можешь? Ненила лишь рукой махнула, молчи мол. Вытащила баклажку с питьем, открыла, понюхала, из корзинки цветочков и листиков добавила, крышечкой закрыла и взболтала. – Пей-ка, – сунула под нос. Пахло из нее болотной водицей, Вольша осторожно хлебнул. – Да не бойся ты, – бабка поддела баклажку под донышко и настой хлынул парню в горло. Пока Вольша кашлял и слезы утирал, бабка все смотрела на него, сложив сморщенные руки на клюке. – Полегчало? Вольша уж хотел ответить и не совсем ласково, несмотря на бабкин почтенный возраст, но понял. что голова-то и прям не болит. – То-то же. Вот тебе подарочек, – Ненила вытащила из корзинки ветку рябины с кистью красных ягодок. – Спасибо, только что мне с ней делать? – Найдешь чего. Бери-бери, говорю. Делать нечего, пришлось ветку взять, а то обидится, чего доброго. Все же вылечила, старая. К Нениле со всех сел и деревень за травками и настойками ходили, даже из города приезжали, из Вольска. – Спасибо, – Вольша руку к груди прижал и поклонился, – пойду, пора мне. – Иди, иди. Только не в ту сторону ноги тебя несут. – Да мне к реке надо, – Вольша ткнул пальцем. – Да река-то никуда не уйдет, – хихикнула бабка, – а вот счастье свое упустишь. Кузнец аж крякнул от таких слов. – И куда ж мне тогда? – Во-о-он туда, – Ненила вытянула клюку в противоположную от реки сторону. – Недалече тут. Сходи, глянь, опосля уж к реке можно будет. Пока Вольша вглядывался куда бабка указала, она уж пошла себе мелкими шажочками, да быстро так, и вскоре совсем пропала. Что ж, сходить, что ли, да и правда, глянуть? Вольша рубаху оправил и пошел. Сначала над собой посмеивался, что так легко на бабкины слова попался, ясно же, что ум старуха потеряла, потом уж злиться начал: у него дело стоит, а он тут по лесу бабкины сказки ищет. Когда уж хотел обратно вертать, услышал вроде скулит кто или даже попискивает. Зверь какой в западню попал? Ох, не зверь то был! Вольша сперва глазам не поверил, кулаками протер – нет, не кажется, а взаправду все. Сидит на дереве, на суку, ствол руками обхватив, красна девица и слезами заливается. Вольша подошел, да кулаком по коре постучал. Девица голову опустила, Вольшу увидела и примолкла. – Ты чего перестала медведя кликать? – Чего? – Так ты не его звала, пищала зайчонком? – Медведь зайцев не ест, – шмыгнула девица носом. – Зато по деревьям лазает. Ты чего туда забралась? – От медведя-я-я… – снова расплакалась она. – Он в кустах сидел, а я… а он… я и побежала, а как на дерево забралась, не помню. – Ладно, слезай теперь. Нет тут медведя. Ушел. – Зато ты тут, – девица крепче обняла ствол. – Не слезу. Ты меня водяному отдашь. Ты с ними сговорился, знаю. – Нужна ты ему. Он по жене сохнет, а ей гребень подавай, а водяному реку. И ты еще тут на мою голову. Ну и сиди тут, а я пошел. Иначе не видать мне желания, как своих ушей. – Желания? Эй! Да ты постой! Но Вольша уже пошел себе, веточкой рябины от комариков отмахиваясь. – Стой, говорю! – крикнула девица да громко так, откуда только сил взяла. – Стой! Дубина ты! Вольша лишь шаг ускорил. – Подожди, – в голосе девицы послышалась жалобность. – Помоги. Я ж залезть сумела, а как спуститься не знаю. Оставишь меня тут погибать, да? Вольша обернулся. – Ничего, руки-ноги ослабнут, так сама и свалишься. Девица вдруг вскрикнула, покачнулась, ствол отпустила и стала набок крениться. Вольша екнул и бегом назад бросился. Еле успел руки подставить, как она прямо в них и свалилась. Глаза закрыты, дыхание еле-еле слышное, бледна, как смертушка. Что ж ты делать будешь?