Глава 7. Надоедливая девка, что колючка на портах

Сперва Вольша решил, что девица голову ему морочит, притворяется. Но нет, то ли сомлела взаправду, то ли уж к чурам ушла. Положил он девицу на землю, по щекам похлопал. Эх, водички жаль нет. Лежит, неживая прям. Тогда ухом к ее груди приложился, послушать, бьется там что или нет, но его собственное сердце вдруг само так скакнуло, чуть не выпрыгнуло. Девица хоть и бледна лежала, а все одно чудо, как хороша: брови соболиные, ресницы пушистые, носик точеный, а губы… такие, что захотелось прильнуть к ним, почувствовать, каковы на вкус. Вместо этого Вольша себя кулаком по голове стукнул, как раз по шишке. Боль сразу все глупые мысли отринула. Вместо поцелуя, взял он ягодку рябины, да меж розовых губ вложил. Хм, а бабка права была, рябина и впрямь целебная. Девица закашлялась, да глазами сразу хлопать начала. – Жива? Ну и хорошо. Вставай, а то сейчас на тебя мураши набегут. Это подействовало сильнее чем горькая ягодка – мигом вскочила и принялась подол отряхивать, потом на Вольшу глянула, потупилась. – Спасибо, что поймал, не дал пропасть. – Да чего там, – отмахнулся он. – Пойду я, некогда мне тут с тобой долго сидеть. – А куда идешь? – Да какое тебе дело? – Может, нам по пути? Я б с тобой, а то вдруг медведь? – Не, мне к реке, на плотину. – Так и мне к реке, наверное… Меня Верея зовут, а тебя как? – Слушай, иди себе куда шла, у меня дело важное. Некогда с тобой возиться. Ясно? – Ясно, – кивнул Верея. – А зовут-то как? Хоть буду знать кого перед богами славить за спасение? Или ты безыменный? – Вот колючка цеплючая! Ну, Вольша я. Теперь отстанешь? – Ага, – улыбнулась девица. Но, конечно же, не отстала. Так и плелась сзади, и как-то так вышло, что тут вопрос, там ответ, выпытала у него про водяницу и обещание ее исполнить заветное желание. Выпытала и примолкла, подустала, наверное. Идти-то по лесу нехоженому, не то, что по тропке натоптанной. Вольша тоже шаг замедлил, чтоб ей полегче стало, и сам того не заметил, а как заметил – разозлился. Ему дело всей жизни предстоит, а он на какую-то девицу, пусть и красу неписаную, силы тратит. Не бывать этому! Не нашлось еще девки, что его с пути собьет! Верея все ж голос подала: – А где ночевать будем, смотри, вон уж солнце макушки елок задевает? – Ты не знаю, а я устроюсь как-нибудь, – зло бросил он, не зная уж, как от нее и отделаться. Она обиженно засопела: – Чего сердишься? Я ж тебе не мешаю, просто рядом иду. – Ага. По голове меня треснула, сейчас еще в какую беду вовлечешь. – Да в какую? – искренне удивилась Верея. – Да в такую, а ну, как спросят твои родичи, чего это мы с тобой по лесу вдвоем шастали? Против ожидания девица не смутилась, а рассмеялась: – Ты что, боишься, они тебя жениться на мне заставят? Ой, боги светлые! Вольша покосился на развеселившуюся не ко времени девицу. – А что, не подхожу женихом, стало быть? Что-то по тебе не видать, что ты в шибко богатом роду выросла. Сарафанчик вон старенький, чоботы скоро каши просить будут. Верея вмиг серьезной стала, плечами пожала. – Не в том дело. У меня жених есть, так что, не станут они тебя на мне женить, хоть обрыдайся. – Ха-ха! Видишь, уже слезы лью. А… то есть жених после твоих чудин от тебя не откажется? Она лишь головой помотала «не откажется». – Смотри, вон там крыши торчат, что ли? Может, там заночевать пустят? Верея указала на на ряд избенок, виднеющихся в просвет между деревьями. Лес тут заканчивался, дальше уж луговина шла, и какая-то деревушка и вправду стояла. Вольша вдыхал воздух, пахло рекой, но плотина по всему дальше по реке находилась. Ничего, завтра уж доберется. Сейчас бы и прям ночлег найти, только вот без этой вот приставучки, принесет она ему бед одних. – Так, – он повернулся, – я иду сам по себе, а ты сама по себе. Хочешь просись к кому на ночь, хочешь в хлев какой заползи. Мне дела нет, ясно? И не ходи за мной! Верея смотрела насупившись, но кивнула, мол так и быть. Вольша и пошел себе, прошел одну избу, вторую, у третьей остановился. Изгородь у избенки покосилась, во дворе чурбаки неколотые грудой свалены, вот и отплатит за постой – работой. – Хозяин! – крикнул он. – Хозяин! Есть кто дома? Дверь отворилась, на пороге встала баба, руки на животе сложила под фартуком. Да она и на сносях еще, понял Вольша. – Чего тебе? – спросила баба. – Мужа нет, он на ловитву ночную пошел. – Мне бы переночевать только, пусти вон в конюшню хотя бы. А я тебе отработаю. Дров наколю да изгородь поправлю. Баба смотрела, думала, потом махнула рукой. – Ну, давай, что ли… И в это время Вольшу за рукав схватили и звонкий голос завопил: – Ой, люди добрые! Ой, помогите, спасите! Ой, да этот лиходей меня из отчего дома украл, от отца, матери увел… Вольша уставился на Верею, которая орала самозабвенно, как на Купальских гуляниях, баба же смотрела на них круглыми от изумления глазами, лицо ее сделалось испуганное, она попятилась и скрылась в избе, дверь хлопнула, стало слышно, как изнутри ее запирают на засов. – Ты зачем так сделала? – прохрипел Вольша, у него от злости даже голос пропал. – Затем, что так везде делать буду, пока не скажешь, что берешь меня с собой, ясно? Везде буду славить тебя лиходеем, чтоб люди от тебя шарахались. Снова Вольше пришлось стукнуть себя по больному месту на голове, чтоб в себя прийти и девку на месте не пришибить. – Ладно, твоя взяла, можешь со мной идти, – смирился он, – только ночевать в лесу придется. Не пустит нас теперь никто. – Да и ладно, – она улыбалась так счастливо, что у него аж лицо скривилось. – И поесть нам тоже теперь не придется, – поспешил умерить он ее радость. – Идем уж. Вон там стога стоят, в сене хоть не замерзнем. – В сене… – повторила она. – Сено – это трава сушеная ведь, да? И вот тут Вольша в очередной раз удивился, но усталость свое взяла, так что он просто пошел к стожку, стоявшему ближе всех у опушки леса. Верея чуть ли не вприпрыжку вровень шла, видно, сил прибавилось, от радости, что так ловко с ним управилась. Вольша косился зло, но тут в животе забурчало, да громко так. Девица пискнула и тоже за живот хватилась. Посмотрели они друг на друга и рассмеялись: животы-то их вместе поговорить решили. – Второй день ни крошки во рту, – призналась она, но тут же замахала рукой. – Ничего, я потерплю. Я тебе обузой не стану, вот увидишь. А какое ты желание исполнить у водяницы просил? – Такое, – буркнул он, подходя к стожку и начиная себе место для ночлега готовить. – Не твое дело, короче. – Да ладно. А вот я бы… – она посмотрела, как парень в стожке норку пробивает и так же делать принялась, – тоже бы загадала, если б такой случай выпал. – Сначала водяницу поймай, – хмыкнул Вольша, – потом о желаниях мечтай. Ладно, устраивайся, до реки схожу. – А ты вернешься? – испугалась она. Угукнув, Вольша пошел себе. Вернется, куда ему деваться ночью-то? А утром… утром поглядит еще.