Глава 22 Сердце лабиринта

Когда кухарка уехала, на меня обрушилось много хлопот.

Каждое утро я лично встречала фермеров, которые привозили в замок продукты, внимательно осматривала товары и выбирала то, что казалось пригодным и безопасным. А потом, нацепив фартук и засучив рукава, бралась за стряпню.

Готовила сама. Никого из слуг допускать к этому делу я сочла невозможным, к тому же считала новые обязанности своим почетным долгом.

И с гордостью полагала, что справлялась отлично. Теперь на завтрак полковник получал простые, но хорошо приготовленные блюда: овсянку, омлеты, запеканки. Тайком я понемногу пробовала каждое, перед тем как подать завтрак ему в кабинет, и потом с тревогой прислушивалась к собственным ощущениям. Пока оснований для опасений не было.

Полковник к моей затее отнесся снисходительно. Теорию об отравлении он принял с сомнением, а моим настояниям уступил, как уступают наивной просьбе ребенка, чтобы его не огорчать.

Прошла неделя, и я с удовлетворением, но в то же время с легкой тревогой записала в дневнике, что объект наблюдений чувствовал себя отлично.

Выходит, я была права. Дело в яде. Но кто, кто решил пойти на такое?

Ответа на этот вопрос не было. Слуги вели себя обычно, хотя и поглядывали теперь на меня с опаской. Даже Луция перестала приходить вечером, чтобы поболтать, а на приветствия отвечала скованно. Вероятно, слуги думали, что я подозреваю каждого из них… впрочем, правильно думали.

Меня их отношение не огорчало. Главное, полковник был доволен.

— Вы отлично готовите, Майя, — сказал он, закончив завтрак однажды утром. — Но как вы справляетесь со всей новой работой?

— Легко, — уверила я его. — Сложнее всего было разобраться с печью на кухне. Видели этого монстра?

— Конечно.

— Зачем в ней так много отделений? А внутри у нее знаете что?

— И что же?

— Механическая начинка и трубы. Вот куда они ведут, интересно? Сдается, эта печь больше подходит для приготовления алхимических зелий, чем запеканок.

— Не знаю насчет зелий, но запеканки у вас получаются превосходно. Вашему будущему мужу повезет.

— Вот еще, — проворчала я, стараясь не показывать, как приятна мне была его похвала. — Я не собираюсь замуж. А если и соберусь, уж постараюсь, чтобы у него хватило средств нанять кухарку. У меня другие планы на будущее. И в них не входит становиться бесплатной прислугой для мужа.

— Да, это не занятие для девушки ваших талантов. Сожалею, что вы теперь тратите время и прислуживаете мне. Вы не обязаны это делать.

— Мне это нравится, — спохватилась я и шутливо закончила: — Это такая честь — готовить для барона и окружного наместника. Ну а если из моей затеи с ювелирной лавкой ничего не выйдет — наймусь поварихой к какому-нибудь аристократу, а вы дадите рекомендации.

Он с сомнением покачал головой.

— Не отрицайте, ваша милость — из моей затеи вышел толк. Думаю, вы теперь в полном порядке, потому что не получаете яд.

Я нахмурилась. Нахмурился и полковник.

— Все-таки считаете, что это была Барбела?

— Не знаю. Все может быть.

— Я попросил госпожу Шварц переводить ей ежемесячно пенсию, чтобы она ни в чем не нуждалась. Все же думаю, что дело не в яде, а в чем-то другом. Верно, теперь мое сердце бьется ровно. Но это может быть и потому, что вы проводите больше времени со мной. Я уже говорил, что ваше присутствие действует на меня благотворно.

— Да, говорили.

Я наклонила голову, делая вид, что собираю тарелки, чтобы он не заметил моего румянца. Его слова меня смутили.

Конечно, дело в моем даре. Я невольно исправляю эти самые… как их там… скрытые симпатические связи, эфирные флюиды… вот почему ему хорошо в моем присутствии. Только поэтому.

— Завтра приедет новая кухарка, сестра Марты. Она не связана ни с вашими местными недоброжелателями, ни с вашими старыми врагами. И я больше не буду для вас готовить. А сегодня… помните, вы обещали мне прогулку в центр лабиринта и пикник? Пора вам выполнить обещание. Я соберу корзину. Погода отличная. Пойдете?

Я робко глянула на него, не зная, как он отнесется к приглашению.

— Обязательно, — торжественно кивнул он.

— Надеюсь, в этот раз в нас не будут стрелять. Что с тем бродягой? Он признался?

— Нет, стоит на своем. Он по-прежнему в тюрьме в Шваленберге. Но, думаю, опасаться нам нечего: мои местные недоброжелатели притаились, стали тише воды ниже травы. Надеюсь, взялись за ум. Но за пределы поместья мы не выйдем. И возьмем с собой Кербера, он будет нас охранять.

Отправились в полдень, когда полковник завершил дела в библиотеке. Мне как раз хватило времени собрать корзину с провиантом и подумать, как одеться.

День выдался жаркий, сухой — редкость этим дождливым летом. Поэтому я не упустила возможности достать любимое летнее платье из тонкого розового муслина в цветочек. Надеюсь, моему спутнику будет приятно смотреть на меня. Почему-то это соображение показалось важным, и очень хотелось, чтобы его милость заметил, как идет мне этот цвет и как ладно корсаж облегает грудь и талию.

Поэтому на сборы потратила почти час, и готовилась всерьез, основательно. Заново переплела косы, выпустив пару локонов, заменила ленту на шляпке — в тон платью. Прилаживать новое украшение было удобно, нацепив шляпку на череп одного из скелетов в спальне.

Когда нарядилась перед выходом, глянула на себя в зеркало, порадовалась собственному свежему виду, но в последний миг устыдилась.

Что за суету я развела! Словно на свидание собираюсь! Все это лишнее. Вздор!

Cорвала ленту со шляпки и сердито бросила ее на кресло. И так сойдет. Я всего-навсего иду подышать свежим воздухом с наместником. С человеком, на которого я работаю и за самочувствием которого я слежу. Нечего глупить и наряжаться, как кокетка.

Фон Морунген ждал у крыльца, развлекаясь тем, что бросал палку Керберу. Пес носился за ней со рвением щенка, но иногда останавливался, недовольно мотал головой и поскуливал.

— Майя, Кербер стал поскрипывать. Что-то разладилось в его механическом каркасе. Можете и его осмотреть? — озабоченно спросил полковник, быстро оглянувшись на меня, а потом схватил пса за загривок и потрогал металлические штыри в его груди.

— Давно надо было, — согласилась я. — Сделаю. Может, оставить его дома?

— Он будет обижен и несчастен.

— Тогда займусь им вечером.

Полковник отпустил пса, выпрямился и вдруг застыл. Его стального цвета глаза странно блеснули. Он пристально посмотрел на меня, а потом его взгляд скользнул ниже по телу, до атласных туфелек, задержался на щиколотках, медленно двинулся выше. Я торопливо одернула юбку, поправила поясок и крепче вцепилась в ручку корзины.

Пульс участился, когда его взгляд вернулся к моему лицу. Он еще пару секунд смотрел на меня, прищурившись, а я стремительно краснела, не понимая, к чему такой осмотр и что Август при этом думает.

Будь на его месте какой-нибудь юнец из Ольденбурга, например, сын аптекаря, я бы тщеславно предположила, что он совершенно ошеломлен моим видом и готовится сказать какую-нибудь неуклюжую, милую глупость. Но заподозрить полковника в таком намерении было решительно невозможно.

Он легко нахмурился и промолвил:

— Майя, вы…

Однако тут же крепко сжал губы, неловко потер затылок, протянул руку и приказал:

— Давайте вашу корзину. Ого, тяжелая! Наготовили на целый взвод?

— Там всего лишь картофельный салат, холодное мясо и бутылка сидра. И печеные яблоки с медом и корицей для вас. Вам они понравились вчера. Сегодня сделала побольше — целую дюжину.

— Благодаря вам я скоро не смогу натянуть мундир.

— Хотелось бы посмотреть на вас в форме, — робко призналась я. — У старших офицеров она красивая. Видела, когда жила в столице.

— Посмотрите как-нибудь, — ворчливо пообещал полковник.

Я подозревала, что в форме он будет великолепен. Мужчинам с такой осанкой и таким разворотом плеч она идет. Сегодня полковник, по случаю жаркого дня, позволил себе некоторые вольности в одежде. Не надел шейный платок, оставил сюртук дома. На нем были лишь брюки, простой жилет да белая рубашка, расстегнутая у ворота. Однако благодаря своей выправке он и в этой простой одежде выглядел весьма импозантно.

Какое-то время шли молча. Я подставляла лицо свежим дуновениям ветра и мучительно старалась придумать тему для разговора.

— Что за книги вы листаете в библиотеке? — внезапно спросил мой спутник.

— О Жакемаре, создателе замка! — оживилась я и начала рассказывать.

Мы шли по дорожке к лабиринту, мимо тисов и клумб, и я увлеченно болтала. Полковник молча слушал, вроде как без особого интереса. Но потом я повернулась к нему, чтобы задать какой-то вопрос, и увидела, что он все это время продолжал сверлить меня этим своим странным взглядом, а когда встретился со мной глазами, вздрогнул, быстро отвернулся, а его шея над воротом рубашки покраснела. И мне стало так неловко от его смущения, что я забыла, о чем хотела спросить, замолчала на полуслове и еще больше растерялась.

Во мне разом вспыхнули тысячи прежних опасений, вкупе с новыми сомнениями и разными неудобными мыслями.

— Я нашла в библиотеке карту, — выпалила я, наконец. — Она нарисована чернилами на листе старого пергамента. С пометками Т.Ж. — Томмазо Жакемар. Она очень похожа на план потайного хода.

— Да, — кивнул полковник. — Видел этот пергамент. Мастер Кланц говорил, что это и есть план потайного хода, который ведет из замка на рудник. Сложность в том, что никто не сумел найти вход. Может, вы догадаетесь?

— Может и догадаюсь. Надо хорошенько изучить замок.

— Разве вы еще не успели этого сделать? — удивился полковник. — Почему?

Причиной, которая меня отвлекала от исследований, был он сам, но признаваться я, конечно, не стала.

Дошли до входа в лабиринт. Тут стоял Эмиль, подрезая кусты.

Он подмигнул, едва заметно показал подбородком на полковника и скорчил сочувственную гримасу. Я притворилась, что не заметила его ужимки и просто прошла мимо. А вот полковник что-то уловил, потому что остановился и резко поинтересовался, почему садовник возится с розами в заброшенной части поместья, вместо того, чтобы заняться клумбами на главной аллее. Эмиль помрачнел, неприязненно сверкнул глазами, забрал свой инструмент и побрел прочь. Покорно, но в развороте его плеч читался дерзкий вызов.

— Он ваш родственник, верно? — спросила я осторожно.

— Таких родственников у меня пол-округа, — отрезал полковник и я поняла, что тема эта ему неприятна.

Он со скрипом отворил заржавевшую калитку и мы вступили в заросшую аллею — как на дорогу в страшную сказку.

Вот уже третий раз я пришла в лабиринт, и вновь он представал передо мной иным.

За несколько недель зелень утратила весеннюю яркость, стала темнее, гуще и таинственней. И я знала, что в ее глубине скрывались еще невиданные мной разные чудеса.

Лабиринт заманивал, как хитрый хозяин, который обещает гостю показать что-то любопытное, но готовит за его спиной ловушку. Он говорит намеками, подмигивает, строит таинственные гримасы. Приоткрывает занавес, но так и не показывает, что за ним прячется.

Вы строите разные предположения, одни приводят вас в волнение, другие — пугают. И вот, вас охватывает нетерпение. Вам очень хочется узнать, что за тайна вас ждет, но в то же время вы боитесь.

И казалось, что сегодня я найду в сердце этого сооружения ответ на некую загадку. Но чтобы найти ответ, нужно сначала узнать, в чем же заключалась эта самая загадка…

А еще мерещилось, что на нас смотрят. Таращатся десятки глаз. Из полога листвы, из каменных развалин, из живой изгороди. К нам внимательно приглядывались пустые глазницы статуй, ветви кустарника шевелились, хотя ветра не было.

Мое романтическое воображение увело меня невесть куда. Я хотела поделиться своими фантазиями с Августом, но передумала: он шел рядом, глубоко погруженный в собственные мысли. Дорого бы я дала, чтобы их прочитать.

В этой части сада-лабиринта было много запутанных аллей с изящными калитками, которые стояли сами по себе посреди дорожек, и горбатыми мостиками над затянутыми ряской прудами и таинственными гротами, где могли укрыться лишь двое.

Из разросшихся кустов выглядывал то бок медного глобуса с позеленевшими очертаниями континентов, то мшистые каменные колонны или ажурные лесенки, что вели прямо в небо.

Мы натыкались на колодцы — выложенные разноцветной плиткой, каменные и резные; на сухие ступенчатые водопады и фонтаны.

Дорожка вывела на шахматное поле с покосившимися черными и белыми плитами, где стояли или лежали растрескавшиеся фигуры. Король был ростом с полковника, а пешки доставали мне до подбородка. На верхушке туры красовалось растрепанное птичье гнездо, ферзя оплели дикие розы. Керберу очень понравилось носиться по полю туда-сюда и облаивать каменных коней.

В другой раз под ногами оказался циферблат с медными фигурами. Стрелки тоже имелись: длинные, острые, каждая с небольшое деревце. Я встала посредине и топнула ногой: звук был полый, под циферблатом наверняка прятался в земле настоящий механизм. А потом нашла и мутное окошечко — люк, сквозь которое сумела разглядеть зубцы шестеренок.

И повсюду детали механизмов, предназначение которых теперь было уже и не узнать…

Сколько сокровищ! Заинтересованный исследователь мог бы пропадать здесь с утра до ночи, но и за год не изучил бы всего!

Мое воображение работало неустанно, я разволновалась, и, наверное, это волнение пробудило мой дар. Но теперь он открыл образы, идеи, энергетические формы всего, что меня окружало и было создано талантливым мастером много лет назад.

Все сооружения словно обрели еще одно измерение. Они тускло загорелись нездоровым, как будто припыленным серо-голубым светом. И я видела эфирные потоки, которые их соединяли. Они сплетались и текли, подобно реке — все в одном направлении, дальше, глубже, к центру лабиринта.

Подобного со мной раньше не происходило. От увиденного захватило дух. Я встала, раскрыв рот, протерла глаза и помотала головой.

— Майя? — услышала я голос Августа. — Вы в порядке?

В этот же миг в мою ногу ткнулся холодный нос Кербера, который, устав гоняться за белками в кустах, прибежал к хозяину. Морок мигом прошел, вернулось земное зрение, мир принял привычный вид.

— Да. Просто… мой дар проснулся. Нет, уже все прошло.

Я улыбнулась ему, потому что Август смотрел на меня с беспокойством.

— Что вы видели?

— Энергетическую копию этого места. Его тайны. Но я в них ничего не поняла. Бывает, я могу заглядывать своим вторым зрением в механизмы.

— Ну да, знаю. Вы же видите меня насквозь.

— Я бы так не сказала, — качнула я головой. — Вы, Август, для меня не меньшая загадка, чем этот замок. Но послушайте… вы говорили, что в центре лабиринта есть некое странное сооружение. Вы туда меня ведете?

— Да. Я не буду говорить вам пока, что это. Хочу, чтобы сами взглянули и сказали, что об этом думаете.

Любопытство разгорелось, я невольно зашагала быстрее. Но скоро пришлось остановиться у каменной стены, сплошь заросшей плющом. В центре была узкая дверца.

— Мы на месте, — сказал Август серьезно. — Сейчас войдем в центр лабиринта. Вы увидите… его сердце.

Он отодвинул щеколду, дверца со скрипом отворилась. Я нетерпеливо прошла вперед, огляделась и замерла.

Мы оказались на небольшой поляне. Ее можно было назвать залом, потому что она была окружена каменной стеной и живой оградой. А в центре, на небольшом постаменте, стояло… сердце.

Оно немного походило на орган, что изображают на рисунках в анатомическом атласе. Да вот только размеров было великанских и изготовлено из позеленевшей от времени меди. Одновременно прекрасное и безобразное, состояло оно из тысячи механических узлов.

— Ну и скульптура! — воскликнула я. — Думала, меня уже ничем не удивишь, но это… Зачем? Как? Для чего? Посмотрите, Август… я уверена, что оно может…биться! Части будут двигаться, механизм будет пульсировать, если его как-то включить.

— Мастер Кланц пытался понять, как оно работает и что делает, но не сумел. Скажите, Майя, оно похоже на то, что стоит у меня в груди?

Я глянула на него с удивлением.

— А вы ни разу не видели, что прячется у вас в груди за дверцей? Не заглядывали в зеркало? Из любопытства?

— Нет, — он сжал губы. — Мне было бы жутко его видеть. Вот, я раскрыл вам свой страх. Глупо, верно?

— Вовсе нет. Я вас понимаю, — я коснулась его руки и сочувственно покивала. — Да, это сердце похоже на ваше. Вот основной механизм. Вот дублирующий. Вот клапаны, вот ведущие шестеренки. Еще должен быть кристалл…

Я обошла гигантское сердце по кругу, пристально вглядываясь в щели в медных пластинах, стряхивая пыль и обрывая сорняки.

— Да, есть и кристалл, вижу, поблескивает! Похож на кусок хрусталя. Все это очень странно!

— Не так уж странно, Майя. Кланц использовал чертежи Жакемара, когда создавал мой механизм. Думаю, старый мастер возвел это сооружение, как памятник собственной работе.

Я подошла ближе и коснулась медной пластины неправильной формы. Кажется, это называется «левое предсердие». Не помню. Доктор должен знать. Но я была механиком и в первую очередь видела перед собой сложный механизм.

Надавила на пластину посильнее, и она подалась под моей рукой; на миг дернулись шестеренки, заскрипело, а вслед за этим полковник со свистом втянул воздух между зубами и прижал руку к груди.

Я оглянулась и встревоженно спросила:

— Что такое? Вам плохо?

— Нет, все в порядке. Показалось…

Что именно показалось, уточнять Август не стал. Он улыбнулся и сказал:

— Насмотрелись? Тогда идем отсюда. Не знаю как вы, а у меня разгорелся аппетит. Хочется уже скорее заглянуть в вашу корзину. Там, дальше, есть полянка для пикников, и она куда уютнее, чем это место. И в нем нет анатомических скульптур.