Глава 23 Большие планы

Мы покинули центр лабиринта через вторую дверь, прошли по извилистым узким аллеям и вскоре попали в другой небольшой зеленый «зал». Тут было неожиданно уютно.

Как и во всем саду, насаждения одичали, отчего казалось, что мы стоим посреди лесной поляны. Возле куста рододендрона обнаружилась вымощенная камнем яма, где когда-то разжигали огонь, и каменная горка со ступенями-сиденьями.

Отсюда был хорошо виден замок. Его громада отбрасывала холодную тень, которая уже коснулась края поляны и скоро должна была доползти до того места, где мы расположились. Но время еще было.

Мы устроились на первой ступени лестницы бок о бок, как на скамье, и разобрали корзину.

Настроение у меня было отличным, я увидела и узнала много нового — было о чем подумать. Полковник хоть и уверял, что зверски проголодался, ел, по своему обыкновению, немного, но с видимым удовольствием. Кербер получил хороший кусок мяса и ушел отдохнуть в тенек.

Я сложила остатки пиршества в корзину и со вкусом потянулась: от тепла и кружки сидра разморило, захотелось последовать примеру пса.

Полковник расстегнул ворот рубашки, закатал рукава до локтей, уселся поудобнее, сорвал былинку и стал покусывать ее, задумчиво наблюдая за ястребами, что кружили над башнями замка, выслеживая ворон. Я украдкой поглядывала на своего соседа.

Наверное, я охмелела, потому что мир вокруг стал видеться по-новому. Я разглядела массу любопытных вещей, на которые раньше не обращала внимания.

Например, обнаружила, что у Августа короткие, но очень густые черные ресницы. А загар у него не только на лице, но и ниже, под воротом рубашки, который теперь был расстегнут. Полковник несколько лет служил в южных провинциях, под палящим солнцем, и оно прочно въелось в его кожу. Короткие волоски на его предплечьях слегка выгорели. Отчего-то это открытие заставило разволноваться.

Как зачарованная, я смотрела на его руки — жилистые, крупные, — и представляла, как провожу пальцем по выпуклым венам, медленно, от локтя до широкого запястья, а потом его кисть накрывает мою руку, а его сильные пальцы переплетаются с моими.

На ладонях у полковника мозоли: после недели тайных наблюдений и слежки я знала, что он часто не надевал перчатки, когда брался за поводья или упражнялся по вечерам с саблей. Однажды я наткнулась на него в пустующем зале восточного крыла, где он разминался на пару с Куртом. Я подглядывала за ними из-за двери.

Курт задорно махал саблей, делал ловкие выпады, юлил и уклонялся; Август же двигался неторопливо, почти не меняя положения, элегантно заложив свободную руку за спину. Однако сразу становилось понятно, что оружием он владеет куда лучше бывшего денщика и в реальной схватке у противника не было бы ни малейшего шанса. Каждый его удар был силен, точен и полон неукротимой энергии.

И тут Август повернулся ко мне, застав врасплох. Я торопливо отодвинулась, схватила стакан с сидром и сделала глоток, пряча глаза.

— О чем думаете, Майя? Притихли, словно замышляете каверзу.

— Я думаю о лабиринте, — ответила я после короткой паузы. — Мне жаль его, как умного и интересного человека, о котором забыли в старости. Бросили его гнить одного. Послушайте, Август, вы должны что-то сделать. Заняться своим поместьем. Привести его в порядок.

— Нет. Незачем.

Я поднялась; встал и барон. Я огляделась и всплеснула руками.

— Но почему? Вы можете устраивать в замке праздники, как делал старый хозяин. Местные будут к вам приезжать. Они… станут относиться к вам по-другому. А вы будете заботиться о них. Приведете наш округ в порядок, научите всех жить правильно.

— Им и так придется скоро этому научиться, — Август заложил руки за спину и смотрел на меня с насмешкой. — Князь продает часть земель железнодорожному концерну. В том числе и те, на которых стоит Ольденбург. И я хочу последовать его примеру. Рудником заинтересовалась компания, что собирается провести ветку к угольным копям. Скоро сюда придет цивилизация. Появятся рабочие места, жизнь будет кипеть ключом. Вашим бюргерам станет не до мошенничества с имуществом князя.

Услышав такие новости, я в изумлении отступила на шаг и задрала голову, чтобы лучше видеть выражение на его лице.

— Здесь продолжат чугунную дорогу для паровых экипажей?

— А, вы слышали об этом новом изобретении. Оно приносит хорошие деньги. Несколько лет назад я купил акции этой компании и утроил состояние.

— Но что станет с нашими землями? С фермерами и деревнями? С нашим укладом? Все будет иначе? Шум, пыль, гам, новые люди… тут будет кавардак, как в столице!

— Не вижу в этом ничего плохого. Ваш патриархально-пасторальный уклад изжил себя.

Я помотала головой, пытаясь осознать скорые перемены.

— Майя, не стоит так расстраиваться. Не все перемены к худшему. Я думал, уж вы-то прекрасно это понимаете.

— Не знаю. Скажу честно: до меня вдруг дошло, что хорошо радоваться прогрессу и переменам издалека, когда они тебя не коснулись. Они несут не только хорошее. Не хочу, чтобы наши земли стали другими, — призналась я. — Не хочу, чтобы исчезли традиции.

— Некоторым вашим традициям самое место в могиле.

— Не всем. Например, старый владелец замка заботился о своих людях… ну, пока не заболел и не уехал. А теперь его люди и его деревни — ваши.

— Я и забочусь о них, как могу. И о землях князя тоже.

— Что станет с Ольденбургом, когда рядом проложат чугунную дорогу?

— Он вырастет. Приедут новые люди. Для всех найдется работа. Возобновится добыча в старом руднике. И в угольных копях на севере.

— Леса вырубят?

— Кое-где. Там, где сейчас буковая роща, будут склады. А корабельные сосны прекрасно пойдут на шпалы.

— Вот как! Вы готовы все уничтожить.

— Только когда это нужно на благо прогресса и людей.

— А фермеры? — я распалялась все больше и больше.

— Компания выкупит у них земли по хорошей цене.

— Она разорит их и лишит дома.

— Нет. Сделка будет выгодна всем.

— Кроме людей, которые любят свой край и не мыслят другой жизни!

— Кроме лентяев и подлецов, которые боятся перемен, потому что они заставят их честно работать.

Конечно, он был прав. Но меня задевало то, как жестко и отстраненно он говорил об этих планах и своих земляках. Как о врагах, с которыми нужно беспощадно расправиться.

— Вы тут все поставите с ног на голову и уедете дальше покорять мир, — сказала я сердито. — Но я понимаю. Оставаться вам не нужно. Здесь вам угрожают. В вас стреляли, возможно, хотели отравить…

— Обвиняете меня в дезертирстве? — поинтересовался он с легкой улыбкой, от которой мороз продрал по коже.

— Нет, — замотала я головой. — Вовсе нет! От врагов вы не убегаете. И везде мигом заводите новых. Но тогда почему бы вам вместо этого не…

Я прикусила язык, потому что увидела, что Август рассердился. Его подбородок выдвинулся вперед, взор заледенел. Полковник не любил, когда ему перечили. Но и во мне взыграло упрямство. Я шагнула на ступень лестницы, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Он все равно был выше, но теперь, привстав на цыпочки, я могла заглянуть ему в глаза.

— Да перестаньте вы смотреть на меня сверху вниз этим своим офицерским взглядом! — сказала я в сердцах. — Я вам не новобранец, чтобы меня запугивать.

Полковник опешил на миг. Я ожидала, что он вспылит, но он лишь быстро улыбнулся, не размыкая губ.

— Вы хотите продать земли и уехать, — я ткнула ему в грудь указательным пальцем. — Даже не попытаетесь пустить здесь корни. Август, прошу, просто попробуйте. У вас получится. Нам нужен такой хозяин, как вы. Вы сможете здесь жить. Прошу, откажитесь от идеи продать земли. И отговорите князя. Он живет в столице и в ус не дует — что тут у него творится и как надо вести дела.

— А вы, выходит, знаете, как вести дела? Вы многого не понимаете. Вы еще очень юная.

— Почему люди постоянно говорят эти слова таким тоном, как будто обвиняют меня в страшном грехе? — я сжала кулаки и досадливо покачала головой.

Неожиданно Август ухватил прядь, которая упала на щеку, и заправил ее за мое ухо, коснувшись пальцами кожи. Я вздрогнула. Оказывается, на шее за ухом расположено удивительное чувствительное место.

— Мне хотелось бы увидеть, какой вы станете лет через десять, — сказал он серьезно. — Сколько вам сейчас, Майя? Восемнадцать?

— Двадцать два!

— Вот как? — удивился он. — Вы выглядите моложе.

— Оставьте этот снисходительный тон. Вы старше меня всего на двенадцать лет.

— На двенадцать лет и на целую жизнь, Майя.

— Да что это за жизнь! Разная у нас с вами была жизнь, разный опыт и разное понимание. Что-то я понимаю лучше вас. Вы теперь не на войне. Вы помещик, землевладелец, а не захватчик во главе армии. Вам нужен дом. Который вы будете беречь. Нужны люди, которые будут вас любить. Стоит просто попытаться быть гибче. Мягче. Более понимающим. И все изменится. И люди вокруг вас изменятся.

— Поразительная наивность! Ваших земляков можно изменить только поркой. Или устроить им хорошую встряску. Что скоро и произойдет. Вы умная девушка, Майя. Но как не видите того, что делается вокруг?

Он говорил добродушно, будто посмеиваясь, но за его спокойным тоном угадывался гнев. Я видела, что он изо всех сил старался не дать ему волю. Было бы разумным замолчать, но во мне проснулись разные бурные чувства, которым я не могла найти названия.

— Я-то все вижу! А вы… бездушный голем с железным сердцем! — выпалила я и осеклась.

Выражение его лица моментально переменилось. Глаза полыхнули, губы плотно сжались.

Я опасливо смотрела на полковника, опешив от собственных слов. Но тут он запрокинул голову и рассмеялся рокочущим смехом.

— Вы прелесть, Майя, — сказал он, продолжая посмеиваться. А потом шагнул ближе и навис надо мной, и я тотчас угадала его намерения — неужели опять собирается поцеловать меня в макушку или в лоб, как уже делал раньше? Ну уж нет, больше не позволю ему подобной вольности!

Я резко вскинула голову, но это оказалось ошибкой. Полковник и правда хотел поцеловать меня в макушку, но промахнулся: его губы мазнули по щеке, и поцелуй — неожиданно интимный — пришелся в уголок рта.

В первый миг я так опешила, что замерла, не дыша. Меня словно пронзила раскаленная молния.

Август выпрямился, я встрепенулась и хотела отступить, забыв, что стою на лестнице. Взмахнула руками, потеряла равновесие и упала бы, не придержи он меня за плечи.

Мы оба были смущены. Я медленно вдохнула и выдохнула, Август нахмурился. Но руки с моих плеч не убрал.

— Простите.

— Простите, — сказали мы одновременно.

— Это вышло случайно, — торопливо добавила я, чтобы он не решил, что я специально подставила ему губы для поцелуя.

Август молчал. Он внимательно смотрел на меня, прищурившись.

— Да, — сказал он. — Это вышло случайно. Ошибка. Надо ее исправить.

Его пальцы дотронулись до моего подбородка, и он помедлил секунду — словно давая мне возможность уйти. Но я не сдвинулась с места и не отвернулась.

Прикосновение было мягким, но вот глаза Августа стали темными и какими-то неистовыми, и от этого по моему телу прошла жаркая волна.

Опомнившись, я положила ладони ему на грудь — оттолкнуть его, пока не поздно! — но когда пальцы ощутили гладкую ткань рубашки и упругие мышцы под ней, руки перестали повиноваться и сами скользнули выше, трогая и изучая.

И вдруг его лицо оказалось опасно близко. Август наклонился — его высокая фигура словно заполнила небо — и вновь поцеловал меня.

И теперь уж точно никакой ошибки не было. Было намерение, которое он осуществил обдуманно и расчетливо.

Сначала он старался быть деликатным, но уже через миг поцелуй стал глубже и настойчивее.

Его ладонь твердо легла на мой затылок, его грудь и плечи казались каменными. Он был большой и крепкий мужчина; рядом с ним я чувствовала себя совсем тонкой и хрупкой, и это привело меня в восторг.

Кровь в висках стучала все громче, а кожу словно опалило огненным вихрем. Я крепко зажмурилась и обняла полковника за шею, а потом привстала на цыпочки, чтобы прижаться к нему теснее. Осмелев, приоткрыла рот, чтобы полнее ощутить свежий и оченьмужской вкус его губ с ароматом мускуса и спелых яблок.

Удары механического сердца участились, я ощущала их силу каждой клеткой кожи. От этого мощного ритма у меня холодел позвоночник, а мое собственное сердце сходило с ума.

Он целовал меня в губы, и в щеки, и в подбородок, атаковал, брал в плен и отрезал все пути к отступлению — впрочем, я их и не искала. Это было восхитительно, и очень, очень неправильно. Но остановиться было невозможно. Я словно открыла новые грани жизни, о которой не имела ни малейшего понятия, но которую очень хотела исследовать и осознать до конца.

Наконец, Август медленно отстранился. Я быстро задышала — надо же, я совсем не дышала эти несколько минут — или часов?

Пришлось сделать усилие, чтобы убрать руки с его плеч. Кругом было прохладно и сумеречно. Тень, поняла я с трудом. До нас дотянулась тень замка.

В мире почему-то все идет как прежде. Солнце движется на горизонте, и щебечут птицы, и Кербер ловит пастью бабочек, смешно лязгая зубами.

Словно и не случилось ничего невозможного. Словно я и не испытала самое сильное потрясение в моей жизни.

Август сделал шаг назад и подал мне руку, когда я сошла со ступени. Его пальцы легко сжали мою кисть, прежде чем отпустить.

— Зачем вы это сделали? — спросила я, не глядя на него. Наверное, не стоило ничего говорить, но молчать было страшно и неловко.

— Хороший вопрос, — в его голосе я услышала улыбку. — Я хотел поцеловать милую девушку. Давно хотел. Хотел каждый раз, когда ты садилась рядом и наклонялась к моей груди. В этот раз сложно было удержаться. Ты стояла так близко и страстно меня отчитывала.

— Только не думайте, пожалуйста, что я вешалась к вам на шею, — сказала я с опаской.

— Нет, конечно. Ты же зареклась это делать. И дала важное обещание.

Ну зачем он вспомнил мои слова! Последнее свое обещание я нарушила — причем давно, но говорить ему об этом, конечно, не стала.

— Мне показалось, ты была не против. Ты не оттолкнула меня.

— Мне просто было любопытно, — я тут же зажмурилась от стыда. Что за глупость произнес мой язык?!

— Понимаю, — теперь голос Августа прозвучал очень серьезно. — Ты же исследователь по натуре.

Потом он вздохнул и сказал успокаивающе:

— Майя, мы взрослые люди. Проводим много времени вместе. Ничего удивительного, что нам захотелось узнать друг друга ближе.

— Узнать друг друга ближе! Умеете вы подбирать слова.

Я взяла корзину и протянула ему.

— Идемте, ваша милость. Мы подзадержались на прогулке. Пора домой.

— Майя, послушай… — он ухватил меня за локоть.

— Не стоило нам этого делать! — воскликнула я в отчаянии и отскочила. — Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Думаешь, не выйдет? — обронил он холодно.

— Я ваш механик. И не более того. А вы скоро женитесь. Будете искать себе невесту.

— Совсем забыл, — он досадливо покачал головой. — Скоро здесь будет полно девиц на выданье, вот докука! Но долг есть долг. Надо его исполнить и обзавестись супругой. Я же обещал князю. Выбрать ее будет непросто.

Мне показалось, что он смеется надо мной. Я украдкой глянула на его мускулистую шею, на его губы с твердым изгибом, и, наконец, заглянула в его глаза, которые теперь, под синим небом, казались очень светлыми, искристыми. Из них пропал холод стали, но появилось тепло платины.

Глубоко вздохнула, чтобы вернуть мысли в нужное русло, и продолжила.

— Хотите, помогу вам определиться с выбором? — спросила я храбро, чувствуя, как неприятно сжалось в груди. Но я отмахнулась от этого чувства. — Мне показалось, вы плохо разбираетесь в женщинах.

— Вот как? — теперь он совершенно точно смеялся, но одними глазами. — Ты даже не знаешь, какие девушки мне нравятся.

— Вы мне расскажете и я буду учитывать ваши вкусы. Я могу подружиться с вашими… возможными невестами и узнать их ближе, чем получится у вас. Иначе вы их всех распугаете своими армейскими манерами.

— Отлично. Буду иметь в виду твое предложение.

Когда мы пришли к выходу из лабиринта, я так и не поняла, серьезно мы говорили или шутили. Я даже не заметила дороги. В голове царила ужасная сумятица и очень хотелось плакать.