Глава 9

Подняли меня очень рано, еще до того, как папенька ушел на службу. Умывание, обтирание губкой, завтрак — плотный и горячий, чтобы потом не хотеть есть, и, наконец, сборы.

Подарочный альбом красиво завернули в тонкую бумагу и перевязали лентой. Наборы пасхальных открыток, корзинку с аппетитными “конфектами” из меда и сухофруктов, рецепт которых я вспомнила, сделав вид, что нашла его где-то в журнале — все приготовили и выложили на стол, чтобы не забыть в суете.

Потом меня частично нарядили и усадили к зеркалу — делать прическу. Без лака, без геля для укладки, без привычных заколок и “невидимок” это превратилось в непростую задачу.

Счастье, что маменька не стала использовать щипцы — она считала, что девушкам незачем портить волосы, прижигая их раскаленным металлом. Всего-то накрутила часть моих волос надо лбом на папильотки и сбрызнула сахарной водой для закрепления.

Когда кудри просохли, Софья Павловна аккуратно разделила их на пробор и уложила мягкой волной, прикрывая уши, обрамляя и подчеркивая свежий овал лица Кристианы. Остальную массу волос расчесали частым гребнем, заплели в косу и уложили на затылке, обвив свежеокрашенной синей лентой.

Для дневного визита такой прически было достаточно. Себе маменька тоже накрутила локоны и пригладила их в бандо, а потом еще прикрыла чепчиком с нежными кружевными оборками, который очень непривычно выглядывал из-под шляпки.

Незамужним чепчик не полагался, так что мне поверх шляпки разрешили накинуть шаль — для тепла, но только пока едем в экипаже.

Нервничая и волнуясь, мы с маменькой уселись на потертый бархатный диванчик. С Фонтанки дул свежий ветер, так что ноги нам закутали потертой полостью, корзинку поставили на противоположное сиденье, и ее крепко прижала к себе няня.

Ехали неторопливо — на Светлой седмице по Невскому и другим улицам сновали экипажи — так что у меня была возможность посмотреть на других едущих в гости, сравнить наши наряды и шляпки, вспомнить про осанку и тяжелую трость, обернутую синей лентой.

Дом графини располагался на Миллионной улице, так что пришлось выехать на набережную Невы, проехать вдоль Зимнего дворца, полюбоваться несколькими особняками Великих князей и наконец свернуть к песочного цвета зданию с довольно простой отделкой.

Парадные двери на Светлой даже не запирались.

Слуга в роскошной ливрее, с нафабренными усами стоял на крыльце и чинно кланялся всем выходящим из карет и колясок. Несколько мальчишек в ярких курточках с гербами помогали гостям выйти из кареты, подняться на высокое крыльцо и пройти в дом.

Увидев очередь, Софья Павловна расстроилась и шепотом сказала:

— Неладно мы прибыли, Кристя. В такой толпе Марья Юрьевна нас и не заметит!

— Поздно отказываться от визита, матушка, — ответила я таким же шепотом.

Бывшая “смолянка” подняла подбородок и чинно оперлась на руку лакея, чтобы выйти из экипажа. У меня так элегантно не получилось — я, конечно, оперлась на трость, но все равно неловко наступила на ногу и дернулась от боли. Няня вообще скатилась с повозки колобком и чуть не начала причитать. Остановил ее только очень строгий взгляд матушки.

С крыльца мы шагнули в роскошный, но маленький холл. Наверх убегала роскошная лестница, а справа и слева стояли наготове слуги, чтобы принять верхнюю одежду и груз. Просторные плащи мы с маменькой отдали легко. Однако с шалью я расставаться не собиралась — от открытой двери ощутимо тянуло холодом и сыростью. У Софьи Павловны шаль изначально лежала на плечах под плащом, так что она лишь слегка поправила складки. А вот корзину с гостинцами никому взять не позволила — велела нести ее няне, и та вцепилась в доверенное, мрачно блестя темными глазами.

Подъем по лестнице стал испытанием для ноги. Я даже немного отстала от матушки, остановившись на повороте лестницы, и вдруг услышала за спиной приятный голос:

— Мадемуазель, вам нехорошо? Позвать слуг?

Повернулась и не задумываясь ответила на немецком:

— Благодарю вас, не стоит беспокойства, я недавно получила травму и еще не оправилась.

Только ответив, я подняла голову и увидела перед собой приятной внешности светловолосую даму в элегантном чепчике и визитном платье с узкой клиновидной оборкой “бертой”, идущей до самой талии. Такой вариант мы с маменькой видели в новейшем журнале мод и даже обсуждали, но позже Софья Павловна решила, что делать очень-очень модные детали на моем платье не стоит — я ведь ищу места, а не жениха!

Модное платье — дама знатна и богата. Чепец — хотя это просто оборочка вокруг косы, уложенной на макушке, значит, замужем. Я присела в книксене, не зная, что делать дальше, но тут маменька обернулась и присела в реверансе:

— Ваше высочество!

— Полноте, — отмахнулась дама, — простите, не знаю вашего имени!

— Софья Павловна Морли, — назвалась матушка, — это моя дочь, Кристиана Кристиановна Морли!

— Кристиана Кристиановна? — улыбнулась дама. — Очень необычное сочетание!

— В семье моего супруга принято называть первенца Кристианом или Кристианой, — пояснила матушка.

— Это очень интересная традиция, — кивнула дама, — рада знакомству. Вы позволите мне пройти вперед?

— Пожалуйста, ваше высочество! — мы отошли в сторону, и дама поднялась наверх. За ней шли еще две дамы — постарше и помоложе. Они посмотрели на нас с подозрением, едва не обфыркали, но мне было все равно. Мне стало интересно, кто проявил ко мне интерес, поэтому, когда дамы поднялись выше, я спросила:

— Маменька, кто это?

— Ее императорское высочество великая княгиня Елена Павловна! — торжественным шепотом ответили мне. — Супруга великого князя Михаила Павловича! Преемница благих дел вдовствующей императрицы Марии Феодоровны!

Все это было сказано с таким благоговением, что я невольно им прониклась. Однако стоять на лестнице становилось неловко — снизу поднимались новые гости, так что мы поднялись выше, прошли по небольшой галерее и наконец очутились в огромной гостиной.