Глава 13

Поездка в Михайловский дворец оказалась целым мероприятием.

Сначала пришел дворник и спустил мой сундук вниз — как-то перехватил его широким кожаным ремнем, потом зацепил крюком, взвалил на спину и пошел по ступеням, ворча себе под нос, что не так-то много у барыньки вещей.

Потом нужно было поймать извозчика.

Они почему-то отказывались останавливаться возле Михайловского замка, отговариваясь тем, что в нем якобы до сих пор живет призрак императора Павла.

“Ловил” снова дворник, которому за труды пришлось дать гривенник. Он же грузил сундук в экипаж и ждал, пока я обниму матушку и отца. А потом все — поехала Кристиана Морли во дворец всего лишь в сопровождении няни. Это в письме ее светлости оговаривалось особо — максимум одна “девушка для услуг” с собой. Барышню встретят, устроят, не переживайте, а видеться можно по великим праздникам и выходным.

Пока извозчик аккуратно выводил экипаж на Невский, я задумалась — почему Елена Павловна настояла на моем приезде в самом скромном сопровождении? Проверка? Справлюсь ли я без матушкиной юбки? Или просто нежелание принимать у себя “мелких” людей? Или тут что-то иное, пока мне непонятное?

Оказалось, “иное”.

В этот день к боковому входу Михайловского дворца приехали двенадцать экипажей, и в каждом сидела молодая девушка. Выглядели они все небогато — скромные серые и коричневые платья, обшарпанные дорожные сундуки, пожилые служанки, скорее всего, прежние кормилицы или няни.

Принимали барышень в порядке очереди, так что я успела присмотреться к ближайшим и даже немного расстроиться. Девушки были… разные. Некоторые отличались красотой, другие нежным очарованием юности, несколько выглядели экзотическими цветами — в общем, тут собрались благородные девы на любой вкус.

Если бы я не изучила все газеты, найденные в доме, я бы подумала, что “Мадам Мишель” — так называли великую княгиню в узком кругу — решила собрать гарем для своего супруга.

Но нет, судя по газетным статьям и рассказам об императорской семье, великий князь Михаил Павлович был очень увлечен армией. Недаром он частенько наезжал в Инженерное училище, и директор поднес ему тематический альбом на Пасху…

Вот, кстати! Занимаясь платьем, мы совсем позабыли об альбоме! Кажется, папенька упоминал за чаем, что альбом подарили, и он был принят с благодарностью. Надеюсь, великий князь не станет им подпирать ножку стола или дверь?

Тут очередь сдвинулась, и настал мой черед выходить из экипажа.

Встречали нас серьезно — представительная дама в строгом и дорогом платье, рядом с ней — невысокий старичок в пышной ливрее, с лысиной и седым кудрявым пухом вокруг головы. Чуть в стороне стояли рослые лакеи в ливреях и девушки-горничные в темных платьях и белых фартуках.

Мне помогли выйти из экипажа, дама представилась:

— Сесилия де Анкоро, я старшая фрейлина ее императорского высочества великой княгини Елены Павловны.

— Кристиана Морли! — присела я в книксене.

Дама проверила мое имя в списке, потом вежливо сообщила, что сейчас горничная проводит меня и няню в комнату, в которой я буду жить, а лакеи поднимут сундук. Время до обеда дается мне на обустройство, а в два часа ее светлость ждет всех кандидаток за столом в большой столовой для знакомства.

Я вежливо поблагодарила и последовала за горничной.

Идти пришлось на самый верх — комнаты для новеньких располагались под самой крышей.

Длинный темный коридор совсем не вдохновлял, но служанка шла здесь спокойно, привычно, и я заподозрила, что это были комнаты для прислуги. Или равных ей.

На дверях, кстати, висели маленькие медные жетончики с номерами:

— Мадемуазель, вот ваша комната, — горничная вынула из кармана ключ с таким же жетончиком, открыла дверь и пропустила меня вперед.

Я вошла и поняла, что испытания начнутся сразу. Довольно большая комната на два окна четко делилась на четыре части. Ближе к двери — “черная”. Тут стояли две лавки, две тумбы знакомого размера и формы, с кувшинами и тазами сверху, голый деревянный пол сиротливо поблескивал влагой в солнечном свете. Значит, убирали здесь недавно и не особенно хорошо — в воздухе еще висел запах влажной домашней пыли.

“Черную” часть от “белой” отделяли две широкие старые портьеры из тусклой парчи. Кажется, их перевесили сюда из каких-то старинных покоев, и, если судить по выгоревшим заломам, висели там эти портьеры очень-очень давно.

Пол в “белой” части укрывал вытертый и траченный молью персидский ковер. Слева и справа стояли две узкие короткие койки с очень простым деревянным основанием. Застелены они были разномастными покрывалами — чистыми, но очень потертыми. Между кроватей стоял стол с двумя стульями, место у портьер оставалось свободным для наших сундуков.

— Здесь будет жить кто-то еще? — спросила я у горничной спокойно.

— Все девушки живут по двое, — ответила служанка смиренно, но я чувствовала под напускной кротостью жгучее любопытство.

— Спасибо, — поблагодарила я, — подскажете, где можно взять теплой воды для умывания? И свечи?

— Воду можно взять на кухне, в подвальном этаже, — бойко ответила девушка, — а свечами, мылом и бельем заведует госпожа Кеннинг, экономка.

— Спасибо, милая, — я сунула в руку горничной семишник, — няня моя стара, а у меня повреждена нога, будь добра, принеси два кувшина горячей воды и подскажи мне, где найти госпожу Кеннинг. Я попробую к ней заглянуть после обеда.

Девица довольно присела в книксене и сообщила, что экономка днем сидит в кабинете в цокольном этаже, недалеко от кухни, чтобы выдавать провизию и все необходимое, а вечером она приходит сюда, наверх, чтобы отдохнуть в своей комнате номер двадцать один.

— Ну, беги за водой, — отпустила я ее, а буквально через минуту лакеи внесли в комнату мой сундук. Им тоже пришлось дать по монетке и поблагодарить.

Расслабляться я не стала — понимала, что сейчас придет соседка, и еще неизвестно, кем она окажется. Фамилия Морли в России этого времени не производит никакого впечатления, увы.

Между тем нянюшка быстро обежала комнату, вздохнула и заявила, что убрано плохо, девки тут ленивые, да и зимой холодно будет, так что надо ей, старой, за дело браться.

Я старушке не препятствовала, но сказала, что мне сначала нужно умыться и переменить дорожное платье на синее, сшитое матушкой.

— Больно нарядное оно, — покачала головой няня, поджав губы. — Оно, конечно, по одежке встречают, да только, синьорина, вам бы лучше не всю рыбу на торгу показывать!

Я хмыкнула на этот сицилийский вариант народной мудрости и согласилась, что более скромное серое дневное платье подойдет больше.