Глава 18

В результате, прерываясь на чай и ужин, мы закончили переписывание нот к ночи. Сберегли изрядный запас свечей и масла для ламп, спать легли почти вовремя, да еще я посоветовала Александре сделать на ночь чайные компрессы для глаз, чтобы не пугать утром всех своим красноглазием. Поскольку я и сама улеглась в кровать с платочком, пропитанным остатками заварки, соседка решилась попробовать это средство.

За тонкими стенами еще шуршала бумага, раздавались стоны и вздохи, сильно пахло нагретым маслом и растаявшим воском, а мы уютно дремали под компрессами под молитву на итальянском, которую прилежно читала моя няня.

Утром встали довольно бодро.

Ночью прошел дождь, освежив крыши, и мы подмерзли под тонкими и колючими одеялами, зато лица выглядели свежими, а глаза — ясными.

Когда мы спустились к общему завтраку в небольшую, отведенную для наших собраний комнату, половины девушек просто не было за столом, а те, что все же пришли, выглядели ужасно — помятые, красноглазые, с искусанными губами и перемазанными чернилами пальцами. На нас все дружно посмотрели как на врагов. А вот Сесилия де Анкоро, сидящая во главе стола, взглянула с интересом.

Мы чинно съели кашу, запили ее чаем с молоком и куском сдобной булки, и узнали, что ее светлость ждет нас к обеду с готовыми нотами.

Чтобы не сидеть взаперти, я сразу спросила — дозволено ли нам выходить в сад при дворце? Статс-дама чинно кивнула:

— Да, конечно, мадемуазель, всем служащим Двора ее высочества позволено гулять во внутреннем саду. Единственное — вам не дозволяется покидать пределы сада без разрешения ее высочества и сопровождения.

Я присела в книксене, и мы с Александрой отправились к себе, чтобы переодеться для прогулки.

Две папки с нотами перед уходом на завтрак мы убрали в ящик стола, но, собираясь покинуть комнату надолго, я задумалась. Кто знает, что пообещали девушкам, приехавшим сюда? И на что они готовы пойти, чтобы уничтожить соперниц? Я взяла свою папку, покрутилась по тесному помещению и… спрятала ее под сундук. Не в сундук, не в стол, не под матрас — именно там обычно прячут свои “секретики” юные девы, считая невозможным посягнуть на чужую постель.

Александра посмотрела на меня и проделала то же самое со своей папкой, серьезно заявив:

— Благодарю за подсказку, мадемуазель Морли!

После чего мы с ней переодели платья, взяли плащи, перчатки, закрепили шляпки и отправились на прогулку.

Долго ходить мне было тяжело, особенно по лестнице, но в саду нашлись скамеечки, так что я большую часть нашей прогулки сидела, дышала свежим воздухом, любовалась просыпающейся природой. Более активная Александра бродила по дорожкам неподалеку, неизменно возвращаясь ко мне, чтобы продолжить разговор обо всем понемногу.

О том, что она впервые выехала в столицу и живет где-то одна. О том, что ее страшно пугал в детстве сосед с косматыми бровями и слишком пышными бакенбардами. О том, что маменька велела ни в коем случае не читать неприличных книг, а вот ей бы очень-очень хотелось прочесть “Евгения Онегина”, но ее предупреждали, что герой этой книги — негодяй, и приличной девушке о нем читать нельзя. Вдруг влюбится? И найдет себе потом такого же негодяя!

Я посмеялась и зачитала ей несколько строф из начала книги:

— Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог…

Александра замерла, как птичка, вслушиваясь в музыку строк, а потом воскликнула:

— Но это же… великолепно! Это… как музыка! Мадемуазель Морли! Кристиана! Вы… можете раздобыть для меня эту книгу?

— Мадемуазель Воеводина, что мешает вам послать служанку в книжный магазин Синельникова или в книжную лавку Смирдина? Не думаю, что у вас не найдется в запасе пяти рублей ассигнациями.

Саша покраснела:

— Мадемуазель Морли, понимаете, я не могу знать этого прямо, но мне кажется, что моя… нянька… она пишет моей матушке!

— Ваша служанка умеет писать? Удивительно, — я скромно улыбнулась, понимая, что моя версия о “подружке” подтвердилась. Далеко не каждую крепостную девку учат писать. Вот считать еще могут научить, читать худо-бедно надписи на коробках и ценники в лавке, а вот писать… Значит, “девка” близка к хозяйке. Да и с карандашом и линейкой она управлялась ловко.

— Но ведь не обязательно покупать книгу, — пришла мне вдруг в голову идея, — наверняка у ее высочества есть собственная библиотека, и там не может не быть этого скандального романа! Давайте попросим мадам де Анкоро показать нам библиотеку и позволить читать там книги?

— О, это было бы великолепно! — Александра вдохновилась и закружилась на месте. Потом замерла испуганной птичкой.

— Что такое, мадемуазель? — насторожилась и я.

— Простите, Кристиана, мне показалось, — девушка с усилием выдавила улыбку, — показалось, что за нами наблюдают из окна того флигеля. Я просто слишком мнительная!

— Мне так не показалось, — я бросила взгляд на высокое дерево с резной листвой и поняла, что ажурная крона позволяет спокойно наблюдать за маленьким садиком, в котором мы гуляли. Наблюдать, оставаясь незамеченным. — Пойдемте, мадемуазель Воеводина, у меня разболелась нога, необходимо сделать компресс.

Александра радостно ухватилась за причину немедленно уйти, и мы спрятались в доме. Только спрятались ли? Меня все больше интересовала причина, по которой ее высочество выбрала “убогих” девушек.

А еще я заметила, что садик для прогулок был по сути внутренним двориком — маленьким и практически полностью закрытым от внешнего мира. Как и та часть дворца, в которой проживали мы все. Отдельное крыло, кажется, наполненное жизнью, но цепкая память специалиста выхватывала детали. Пустые комнаты — в каком дворце найдется сразу шесть пустых служебных помещений без уплотнения и недовольства? Явно ожидавшая визита экономка. Служанки, глядящие на нас с почти болезненным любопытством. Обеды в просторной столовой, которая, кажется, является единственным более-менее современно оформленным помещением в этой части дворца. Остальные комнаты отделаны в старинном вкусе, и хотя обивка, мебель и ковры хорошо сохранились, видно, что они действительно старые и лежат тут давно.

Что еще? Тот флигель, откуда Александра ощутила взгляд, находится ровно напротив нашего. В центральной части дворца живут хозяева, а два крыла отданы… кому? Или чему? Что вообще я знаю про Елену Павловну, кроме того, что она подхватила благотворительные проекты свекрови? Умница, меценатка, жила без скандалов, хотя муж ее не любил, но был достаточно благоразумен, чтобы не оскорблять свою жену публичными связями. Портрет кисти Брюллова и… все. Мало данных.

Мое же личное мнение об этой даме невероятно для этого мира. Она — лидер. Воин — из тех, что готовы с щитом и копьем отстаивать свое мнение. Так для чего рыцарю в юбке покалеченные девушки? Магия?

Ее в этом мире, кажется, нет. Впрочем, это не мешало любовницам французского короля проводить кровавые ритуалы в попытке устранить соперниц.

Расчет на то, что покалеченные девицы станут ответственными сотрудницами, не мечтающими о замужестве? Прилепятся к великокняжеской чете всем сердцем, будут верно служить и…что? Во всем этом должна быть какая-то цель! Воины не сражаются с ветряными мельницами, а Елена Павловна с ее немецким воспитанием слишком практична для пустых забав.

Увы, добравшись до наших каморок под крышей третьего этажа, я так ничего и не придумала. Просто упала на кровать и снова попросила у нянюшки компрессы — один на ногу, второй на заболевшую от усилий голову.

Александра под бормотание своей “девки” пошла умываться святой водой. Та как-то быстро вытянула из подопечной впечатления от прогулки и повела хозяйку умываться “от дурного глаза”.

Я лежала на узкой койке и думала, а потом как-то незаметно уснула.