Глава 23

Няня, словно услышав мои мысли, свила вокруг меня настоящее гнездо из подушек и покрывал. К тому моменту, как в “дилижанс” вошли другие барышни, я уже занимала приличную часть дивана, и сесть очень близко не представлялось возможным. Тем не менее рядом со мной села Александра Воеводина. Нервно расправила юбку, покусала губы и наконец попросила Аглаю выйти на платформу за лимонадом.

Рыженькая болтушка, как ни странно, услышала желание новой подруги верно — предложила всем остальным тоже сходить за лимонадом, ведь экипажи будут грузить еще целый час, да и офицеры сопровождения заняты своими конями, и можно к ним присмотреться.

Барышни ушли, Александра решилась:

— Мадемуазель Морли, Кристиана, — начала она, — я прошу прощения за свою трусость… Я видела, кто тебя ударил, и промолчала!

— Вот как? — я даже не удивилась. Что-то подобное даже предполагала, когда узнала, что переселение соседки организовано самой Еленой Павловной.

— Да! Это была Екатерина Урусова! — выпалила мадемуазель Воеводина. — Подсвечником! Она стояла у стены с… кем-то и, когда увидела, как вы вошли, схватила подсвечник и ударила! Я видела через боковое окно, но испугалась и никому ничего не сказала. Простите меня, простите! — Александру трясло как в лихорадке. Я присмотрелась и поняла, что все это время, пока я лежала в одиночестве, эта очень юная барышня, выращенная в тепле и холе большой дружной семьи, боялась, что я умру, и ее вина станет такой большой, что раздавит и ее!

Поспешно схватив бледную, как полотно, девушку за руки, я принялась растирать ее холодные пальцы:

— Александра, успокойтесь! Я вас ни в чем не виню. Уверена, вы не одна видели, как меня ударили!

— Что? — девушка так оторопела, что истерика остановилась сама собой.

— Подумайте хорошенько, — пожала я плечами, продолжая греть ее ладони, — ударила Урусова, а выслали грузинскую княжну Мачабели. Неужели вы думаете, она не нашла аргументов в свою защиту? В тот день все девушки, кроме нас, сидели в своих комнатах — переписывали ноты. В комнатах живут парами. Вы сейчас с кем живете?

— С Аглаей, — растерянно произнесла Александра, краска уже возвращалась на ее лицо.

— С нею жила грузинская княжна?

— Нет, — в глазах девушки внезапно появилось понимание, — с мадемуазель Бахтиной жила княжна Урусова!

— Вот и ответ на ваш вопрос, — я постаралась сказать это мягко. — Ее высочество абсолютно точно знает, кто ударил меня. Княжну Мачабели выслали из дворца по другому поводу. Вопрос только, зачем Екатерине Петровне понадобилось меня бить?

Александра взглянула на меня влажными глазами:

— Вы же помните, как вы поставили ее на место, намекнув на неспособность стать достойной женой? Мадемуазель Урусова обладает весьма горячим характером…

Я только вздохнула:

— Из-за конфликта, который она начала сама, мадемуазель Урусова попыталась меня убить?

— Скорее… вывести из отбора, — Воеводина потупилась, — вы обратили внимание на офицеров, которые сопровождали нас сегодня?

— Да, конечно, — ответила я, поглядывая на перрон, показалось, что где-то рядом мелькнул мундир юнкера Неклюдова.

— Представители самых знатных фамилий. Герои, получившие раны на войне. Среди них есть даже племянник императора и парочка его крестников. За завтраком ее высочество очень настойчиво советовала нам присмотреться к сопровождающим. Долго рассуждала о счастье быть женой и матерью… Думаю, Урусова уже присмотрела себе кого-то из них. Ее семья весьма близка ко Двору, а тетка долгое время была фавориткой императора, а после вышла замуж за Радзивилла!

Я даже опешила — скромная провинциальная барышня вдруг проявила себя опытной кумушкой!

— Откуда ты все это знаешь? — невольно спросила я.

— Аглая разболтала! Ой! Мадемуазель Бахтина частенько бывает в салоне своей тетушки, Рибопьер, поэтому в курсе столичных сплетен!

Я хмыкнула:

— Что ж, теперь все понятно. Очень жаль, что мадемуазель Урусова не спросила меня, прежде чем принялась размахивать подсвечником. Я замуж не собираюсь. Я действительно хотела бы служить при Дворе ее высочества.

— Но почему? — прекрасные глаза Александры Воеводиной стали еще больше. В ее глазах я вдруг превратилась в чудовище, изрекающее какие-то невероятные вещи. Женщина, не желающая замуж! Бред! Фантастика! Ночной кошмар!

Я спрятала улыбку и пояснила:

— Мой отец очень болен. В самое ближайшее время мне следует заработать денег, чтобы отправить его на воды, да еще позаботиться о нас с матушкой. Пенсия мелкого чиновника невелика, а поместья мы не имеем.

— Но ведь супруг может помочь с этим! — почти возмутилась Александра.

— Если захочет, — немного занудно сказала я, — если ему позволит финансовое положение, если еще не будет поздно… Ты же сама видишь, что я далеко не самый ценный приз для мужчины. Хромая, бедная бесприданница, не имеющая особой красоты, воспитания или талантов, — тут я развела руками, показывая, что мадемуазель Воеводина и так все видит.

Красавица открыла рот, собираясь возразить, но тут в “дилижанс” вернулись барышни, принеся с собой аромат лимонов, меда и хрустящих бубликов. Урусовой среди них не было, как и еще двух девушек без видимых изъянов.

Я даже не успела спросить, где они — Аглая тотчас с улыбкой сказала, что они успели прикупить сладостей и выпить лимонаду в компании офицеров, а “княжна и ее подпевалы” так и не вышли из “берлингера” ее высочества.

— Ну и пусть сидят дуются, — усмехнулась другая девушка, очень нежная блондинка с крупным родимым пятном на шее.

— Нам больше бубликов достанется! — со смехом добавила другая.

Я только тепло улыбнулась им всем, и барышни расслабились — должно быть, ощутили спокойствие Александры и вообще приметили, что мы сидим рядом, очень близко и не ругаемся. Этот момент всех обрадовал, так что разговор тотчас стал общим.

Усевшись на диванчики, барышни предложили мне щедро обсыпанное маком лакомство, поздравили с поездкой и немного ревниво уточнили, почему это бравый юнкер носил меня на руках. И все это в безупречно вежливых, даже изысканных выражениях. Мне для такой речи не хватало образования, так что я коротко поблагодарила и отломила кусочек бублика, отчаянно надеясь, что поезд уже тронется, и юнкер Неклюдов не успеет заглянуть в наш переполненный “дилижанс”.

Кому-то из нас снова повезло — кони волновались, так что офицерам пришлось остаться рядом с ними на платформе. Издав громкий гудок и выпустив в воздух особенно крупный клубок черного угольного дыма, поезд пополз в сторону Павловска.