Глава 26

Зал украсили цветами и зелеными ветками — благо в Павловске их всегда хватало. Выставленные полукругом кресла для важных гостей накрыли белыми чехлами с вышитыми гирляндами роз и розовыми оборками.

Участницы мялись и нервничали на мягких банкетках сбоку от сцены. Сесилия де Анкоро с невозмутимым видом составляла список для объявления, вынимая листочки с фамилиями из смешной шляпы.

— Мадемуазель Морли, — сказала она, заметив меня, — вы завершаете выступление. Какое стихотворение будете читать?

Я искала место, чтобы присесть, поэтому автоматически сделала книксен, и ответила чуть рассеянно:

— “Генералам 1812 года”.

— Мадемуазель? — брови госпожи де Анкоро поднялись как крылья ласточки. — Кто автор этого стиха?

Я открыла рот, вздохнула и пробормотала:

— Стихотворение написано знатной особой, которая просила не называть своего имени.

Статс-дама кивнула и сделала пометку в маленькой книжечке. Я с облегчением опустилась на бархатную банкетку и вытянула ноющую ногу.

Вообще, я заметила, что нога неприятно отекает, ноет и болит чаще тогда, когда я поддаюсь эмоциям настоящей Кристианы — нервничаю, волнуюсь, краснею, стыжусь. Если же отношусь к ситуации с легким пофигизмом взрослой женщины, боль сначала переходит в ноющую, потом затихает.

Вот сейчас какой смысл мне волноваться? От дурно прочитанного стиха никому хуже не станет. Разве что Елена Павловна поморщится, да соперницы ехидно спрячут смешки в носовые платки. Волнение не поможет мне прочесть стихотворение лучше или захватить внимание утомленной аудитории… А что поможет?

Я покрутилась на своей банкетке и отыскала взглядом балкон, на котором пока не было музыкантов. Зато были пюпитры с нотами, инструменты и даже чей-то любопытный нос, торчащий между балясинами.

Вот этот любопытный нос мне и нужен! Только как до него добраться? Балкон высоко. Пока я доберусь до смежной комнаты, мальчишка сбежит!

— Мадемуазель Морли, — рядом щелкнули каблуки.

Я подняла голову и уставилась на юнкера Неклюдова. Как? Ну вот как он появляется рядом со мной, когда нужен?

— Господин Неклюдов, — вежливо кивнула я, радуясь тому, что этикет не требует от меня вставания.

После парочки вежливых фраз и вопросов о моем самочувствии я наконец решилась спросить:

— Варфоломей Семенович, можете оказать мне маленькую помощь? Для выступления мне нужно поговорить со скрипачом. Музыкантов еще нет на месте, и не хотелось бы бегать по всему дворцу в поисках. Но вон там, видите, на балконе явно засел тот, кто знает, кого искать.

Юнкер бросил на балкон один взгляд, шевельнул усами и сказал:

— Мадемуазель Морли, вы уверены, что вам будет удобно разговарить с этим мелким паршивцем здесь?

Я обвела взглядом зал, полный суетящихся девиц, бравых, пусть и покалеченных офицеров, придворных дам и осанистых стариков.

— В любом другом месте это будет неприлично, — сказала я, на миг представив полутемную комнатку, короткий разговор с мальчишкой и… долгую паузу рядом с юнкером.

Он ведь не позволит мне разговаривать со слугой в одиночестве, а потом проводит обратно в зал. Пара минут наедине, демонстративное возвращение вдвоем, и… свадебные колокола зазвонят быстрее, чем мы успеем объяснить, что ничего не было. При этом объяснять буду только я, а Варфоломей Семенович будет счастливо готовиться к свадьбе.

— Я понял, — вновь щелкнул каблуками юнкер, — подождите здесь пару минут, мадемуазель!

Офицер ушел, а его место заняла Александра. После объяснения она продолжала меня избегать, но на этот раз решительно подошла, и я подвинулась, чтобы дать ей возможность присесть.

Мы немного помолчали, потом мадемуазель Воеводина набралась смелости и заговорила:

— Я написала родителям, — сказала она, терзая носовой платок, — попросила матушку побольше разузнать о тех господах, что сопровождают нас…

Я поощрительно кивнула и шепотом уточнила:

— Вам кто-то понравился, мадемуазель?

— Да… нет… это неважно, мадемуазель Морли! Я спросила матушку о юнкере Неклюдове! Она решила, что я спрашиваю для себя, и… очень испугалась. Вы понимаете, что маман не могла написать прямо, но от всей души посоветовала мне увлечься кем-то другим. Намекнула на то, что этот род, пусть и старинный, всегда славился большими знаниями и тайными умениями! Вообще, сама фамилия происходит от слова “неклюда” — неказистый, неловкий, нескладный… Но при этом род Неклюдовых славился удивительно красивыми мужчинами и очень обаятельными женщинами. Говорят, бабушка господина юнкера кружила голову самому Августу Сильному!

Я тихонечко хмыкнула:

— Мадемуазель Воеводина, насколько я знаю историю, чтобы вскружить голову этому правителю, достаточно было носить юбку, — тут я улыбнулась, давая понять, что это шутка, и уже серьезнее добавила: — К тому же вы забыли одно интересное старинное правило. Чтобы отвести беду от слишком красивого или умного ребенка, крестьяне и сейчас дают им глупые, неприятные прозвища, называя работящего лентяем, а умного балбесом. Подозреваю, что когда-то предок господина Неклюдова был столь хорош собой, ловок и умен, что его спрятали от людской злобы, дав неприятное прозвище…

Глаза Александры напоминали два чайных блюдца, а над головой раздалось задумчивое:

— Вы весьма образованны, мадемуазель Морли, и абсолютно правы. В семейной хронике сохранилось описание первого Неклюда Бутурлина, основавшего наш дворянский род в пятнадцатом веке. По словам монаха, ведущего перепись семьи, мой пятнадцать раз прадед отличался “ликом приятным, ростом изрядным, разумом светлым, поведением достойным”. Надеюсь, я не посрамлю его память.

Красная, как вареный рак, Александра пискнула что-то про необходимость срочно идти и сбежала. Я только головой покачала — вот что этот юнкер делает?

— Господин Неклюдов, — я посмотрела на будущего офицера строго, но не произвела на него желаемого впечатления. Он спрятал улыбку в усы и подтолкнул вперед мальчишку, одетого как слуга — очень просто, но вполне опрятно.

— Вот тот мальчишка, которого вы хотели видеть, — сказал он, уходя от ответа.

Пришлось переключить внимание, но жестокий топот каблучка по тонко выделанным офицерским сапогам взглядом я юнкеру пообещала. И снова не произвела нужного впечатления. Он лишь усмехнулся и залихватски мне подмигнул. Я даже растерялась на миг — неужели я перестала разбираться в мужчинах? Но Неклюдов снова подтолкнул мальчишку вперед:

— Расскажи мадемуазель, кто в оркестре лучше всего играет на скрипке! — потребовал он.

— А, — рука парняги потянулась почесать затылок и остановилась — кажется, кто-то старательно хлопал ему по конечности в подобных случаях. — Ну, Семка хорошо играет. Его господин Фиерро хвалит. Говорит, когда трезвый, играет славно, а когда пьяный — как ангел небесный!

— Где этого Семку найти? — тотчас обрадовалась я.

— Так на кухне, — хлопнул голубыми глазами отрок.

Я хлопнула глазами в ответ, понимая, что даже если я доберусь до кухни, меня там не ждут. Да и сбегать из зала в самом начале выступления — глупо, недальновидно и опасно. Кто знает, как воспримут мой побег соперницы и что скажут ее высочеству? Урусова и ее подпевалы и так расположились в ближнем кругу великой княгини.

— Ступай на кухню, — разрешил мои сомнения Неклюдов, — и потихоньку приведи Семку сюда. Скажи: барышне нужна музыка для выступления. Понял?

Свою фразу офицер подкрепил гривенником, так что мальчишка просиял и тотчас умчался, пообещав немедля притащить неведомого скрипача.

Я вздохнула и открыла рот, чтобы высказать господину юнкеру приличную благодарность, но офицер меня опередил:

— Не трудитесь, мадемуазель Морли, я вижу, как тяжело вам даются любезности. Давайте считать, что помощь вам — мой маленький… каприз. Мне действительно интересно узнать, что у вас получится.

Я не выдержала и улыбнулась — по-настоящему, искренне. Так, как не принято улыбаться в гостиных. Кажется, это произвело на Неклюдова очень сильное впечатление — он выпрямился, щелкнул каблуками, потянулся ко мне и остановился. Дернул головой, словно отгонял муху или привязчивую мысль, и сказал:

— Впервые в жизни я так забылся, мадемуазель, что едва не нарушил этикет, поцеловав руку незамужней даме. Вы опасно на меня действуете!

С этими словами юнкер быстро удалился, оставляя меня в шуме и суете последних минут организационного хаоса.