Глава 2

Все было непривычным.

Запахи, звуки, люди вокруг. Однако выдавать себя нельзя, так что я осторожно шла вперед, стараясь не разглядывать дом, лестницу на второй этаж и непривычного вида светильники на площадках. Они по сути представляли собой декоративные крюки, на которые в темное время суток подвешивали масляные лампы.

Усатый и бородатый дворник в не слишком чистом холщовом фартуке встретил нас у парадного крыльца. Придержал дверь, пообещал немедля принести еще дров и даже чистого льда из ледника — для повязок.

Двери отперла кухарка. Всплеснула руками, увидев меня — помятую и едва стоящую на ногах, но матушка немедля ее прервала, велела приготовить чай и увела меня в спальню. Туда же прибежала и няня, причитая:

— Ох, Святая Дева! Синьорина, как же так!

Я не сопротивлялась их заботе — лечь и закрыть глаза хотелось нестерпимо.

Мне помогли раздеться и разуться. Нога уже распухла и покраснела, боль становилась сильнее, а еще внезапно начал колотить озноб — тело осознало, что едва не погибло, и переживало стресс доступным ему способом.

Вскоре принесли лед в полотенце, горячий чай с медом и выписанный доктором порошок из ивовой коры, озноб все еще меня колотил, но постепенно я согрелась и уснула.

Сон принес облегчение и новые воспоминания.

Жизнь Кристианы Морли не ограничивалась родительской квартирой. Оказывается, эта милая девушка не только помогала матери с ведением их небольшого хозяйства, но и занималась с отцом черчением и каллиграфией.

Кристиан Морли стремился передать свои знания единственному ребенку, так что выводить буквы пером, кистью, заостренной палочкой из твердого дерева или даже пальцами Кристиана научилась давно, потом научилась делать чертежи, зарисовывать элементы декора — корабли в эту эпоху строились не только утилитарные, но и красивые.

Еще папенька делал для дочери акцент на всевозможных архитектурных деталях, розетках и милых натюрмортах, считая, что это поможет девушке в будущем.

Конечно, никто не возьмет незамужнюю девицу на службу в мужское училище, но преподавать рисование и черчение в какой-нибудь частной школе — почему бы и нет?

К тому же есть еще типографии, нуждающиеся в различных виньетках и маленьких зарисовках для печати, есть дамы, желающие украсить приглашения, альбомы или визитные карточки оригинальными рисунками, есть вышивальщицы, для которых важно быстро и точно изобразить узор на целом рулоне тонкой бумаги… В общем, Кристиан Морли старался дать дочери в будущем кусок хлеба.

А вот Софья Павловна больше надеялась на замужество, поэтому учила дочь вести себя в обществе, возила в гости к подругам, удачно вышедшим замуж, знакомила с приличными молодыми людьми, учила следить за внешностью и манерами — в общем, лепила из дочери этакую “смолянку в миниатюре”, благо характер Кристиана имела мягкий, послушный, и если ее что-то огорчало — усаживалась за чертежи, рисуя бесконечные волосяные и широкие линии, выверяя углы, заполняя виньетками и образцами листы альбомов.

Кстати, жених у Кристианы уже был!

Тут я едва не проснулась, когда увидела во сне грубоватого офицера с поеденными оспой щеками. Портупей-прапорщик или подпрапорщик пехотного полка. Офицер и дворянин Петр Федорович Саблин, младший сын, живущий на жалованье и небольшое содержание от семьи.

Зачем он решил жениться? Ах, его полк отправляют в Ревель, и старшие офицеры подсказали ему, что девиц легкого поведения там мало, и берут они дорого. Выгоднее поехать в гарнизон с женой и заодно свалить на нее все хозяйство, сэкономив на дополнительной прислуге.

Все это он выдал Кристиане под видом ухаживаний. Юная девушка таких нюансов его пламенных речей не заметила, а вот я, Христина Валерьевна Морева, сразу выловила и масляный взгляд, и оговорки, и… скупость! Гуляя с девушкой в Летнем саду, он не желал тратиться на сбитень, лимонад или орешки, а в качестве подарков притаскивал ноты, переписанные полковым писарем, а то и денщиком.

Почему же этот скупердяй нацелился на такую свежую, симпатичную девушку из хорошей семьи? А потому, что у Кристианы Морли нет приданого! Нет большой, богатой и крепкой семьи за спиной! Маменька ее сирота, дочь офицера, отец — скромный преподаватель в Инженерном училище. Связей нет, денег нет, а Саблин приходился дальним родственником Алексею Николаевичу Саблину — давно уже почившему вице-адмиралу, сенатору и действительному тайному советнику!

Пусть “дядюшка” этого племянника видел только в колыбели — неважно, “кузены” и тетушки еще помнят “милого мальчика” и рады его видеть. Во всяком случае, именно так уверял Софью Павловну Петр Федорович. Та хмурила красивые брови, но верила и даже о помолвке успела с портупей-прапорщиком сговориться.

Нет уж, мне этот армейский “красавец” не нужен!

Я открыла глаза и глубоко задумалась. Сейчас Масленица, значит, впереди Великий пост. Венчать не будут, но и полк выступит в поход ближе в лету, когда дороги обсохнут. Из смутных воспоминаний Кристианы понятно, что венчание собирались устроить на Красную горку — первую неделю после Пасхальной. Весь пост предполагалось шитье приданого и подготовка к отъезду “Кристи” в Ревель. Теперь же…

Маменька не зря снова хмурилась — доктор заявил, что ходить их дочь сможет не скоро. Нога будет болеть и заживать несколько месяцев. Это не просто вывих или ушиб. Интересно, придет ли Саблин с визитом? И как ему сообщат, что невеста слегка сломалась?

Я спрятала смешок, взбила подушку и решила еще поспать. Просматривать воспоминания Кристианы во сне куда приятнее, чем думать о будущем.