Глава 38

Я так озадачилась этим вопросом, что едва вспомнила, что нужно переодеться к обеду! Пока я укладывала волосы, нянюшка услышав о моей проблеме покачала головой и принесла церковный календарь из общей гостиной. Полистав его я с огромным удивлением поняла, что Рождество празднуется двадцать пятого декабря — а не седьмого января! Что император отмечает “тезоименитство”, и гораздо чаще отмечают не день рождения, а день ангела — день святого, именем которого назван именинник.

В целом календарь оказался очень полезным чтением, так что, быстро перекусив, я вернулась в свою комнату и снова его открыла. Листала, вчитываясь в затейливые строчки с “ятями” и твердыми знаками в непривычных местах, и наконец отыскала то, что мне было нужно. Оказывается, Новолетие, оно же начало Индикта, годового круга церковных богослужений, празднуется первого сентября! До обещанной даты разговора еще почти два месяца! Ну Неклюдов, ну мистификатор!

Приободрившись, я спустилась к обеду. Все барышни уже сидели за столом и живо обсуждали свои работы. Кто-то планировал доработку тушью, кто-то предпочитал мелки и пастель. Были те, кто остановился на тонкой прозрачной многослойности акварели без доработки другими материалами.

В общем, обсуждали живопись и как-то незаметно перешли на поездку Ивана Айвазовского в морскую экспедицию с адмиралом Литке — к берегам Малой Азии и островам Греческого архипелага. Упомянули полученное им недавно звание академика живописи и звание, данное художнику в гостиных — “певец моря”.

Я едва успела поймать себя за язык, не сказав, что видела его знаменитый “Девятый вал” в Русском музее — скорее всего, этот шедевр еще даже не написан!

К счастью, разговор переключился на портреты. Из беседы стало понятно, что в столице очень ценятся акварели Петра Федоровича Соколова.

— Представьте себе, — сверкая глазами, делилась Аглая, — портрет акварелью, очень схожий с оригиналом, всего за один сеанс! Конечно, размер такого портрета невелик — иногда с ладонь, иногда в две ладони, но зато такую картину можно поставить в рамке на письменный стол, легко взять с собой в дорогу или поместить для пущей сохранности в альбом! Не то что эти огромные темные портреты, которые так любят развешивать в пустых темных залах!

Ее горячность неожиданно поддержал капитан Баташев:

— Небольшая акварель действительно милее сердцу, чем величественный парадный портрет. Жаль, что в это лето ее высочество не пригласила в Павловск Владимира Ивановича!

Кто-то за столом спросил — кто такой Владимир Иванович? И Баташев охотно ответил:

— Придворный акварелист, господин Гау. Он пишет чудесные акварельные портреты нашей доброй хозяйки. Вот недавно, кажется, закончил один, — тут Баташев повернулся к госпоже де Анкоро, и та не слишком охотно подтвердила:

— Владимир Иванович недавно писал ее высочество, портрет понравился. Его увидел император и пригласил художника написать портреты своих дочерей.

Все тут же почтительно склонили головы, как и всякий раз, когда в разговоре упоминался монарх.

— Я бы очень хотел получить ваш портрет работы Гау, — шепнул мне на ухо Неклюдов, делая вид, что передает соль.

Я глубоко вздохнула, чтобы не выдать эмоций, и негромко ответила:

— Это слишком личный подарок, господин юнкер, да и нет у меня знакомых художников, чтобы рисовать меня.

— Автопортрет? — тоном искусителя предложил Варфоломей Семенович. — Вы прекрасно рисуете, мадемуазель, и думаю, ваши подруги не откажутся от портретов, им отчаянно хочется сделать подарки своим кавалерам!

Я опустила взгляд в тарелку, оценивая перспективы, и ответила честно:

— Боюсь, Владимир Иванович будет не рад конкуренции. Я слышала, что художники, как все творческие люди, становятся ужасно нетерпимыми, если им кажется, что кто-то пытается отнять у них кусок хлеба. К тому же ее высочество наверняка найдет для нас всех другие занятия, а написание портрета требует сил, места и времени.

— И хороших материалов, — подхватил мою речь Неклюдов: — И все же я прошу вас подумать, мадемуазель Морли. Владимира Ивановича здесь сейчас нет, и неясно, насколько он задержится в Царском селе. Писать дочерей императора — ответственность и честь, от которой он не сможет отказаться. А вы сумеете зарекомендовать себя и даже получить кое-какой доход от своего таланта.

Я искренне задумалась.

Была ведь несколько раньше знаменитая художница Виже-Либрен, которая писала портреты внучек Екатерины Второй? Помнится, зарабатывала она неплохо. В Лондоне и Риме примерно в это же время царила Ангелика Кауфман — и тоже умерла не в бедности.

Но хватит ли скромного таланта дочери преподавателя на такие подвиги? Допустим, портреты будут удачными и разойдутся по альбомам, но станут ли мне платить за них?

Помнится, дворяне тем и отличались от прочих сословий, что имели возможность заниматься высокими искусствами, не получая за то зарплату.

Вот, правда, Федор Толстой своей акварелью “Смородина” семью кормил, но он был мужчиной и целым графом…

Мою задумчивость Неклюдов принял за одобрение и пообещал мне прислать бристольский картон, акварель, белила, кисти и лак для закрепления результатов.

— Вы слишком торопитесь, господин юнкер, — остановила я его, — возможно, мои художества не понравятся Елене Павловне, и эта тема будет закрыта для меня навсегда. Я стремлюсь получить место службы, а не супруга.

— Понимаю, мадемуазель Морли, — безмятежно улыбнулся он в ответ, — но взгляните на это с другой стороны. Ваша подруга, мадемуазель Воеводина, вот-вот сделает блестящую партию. Кузен императора, пусть младший и совсем юный, может помочь вам продвинуться в гостиных, сам того не понимая. Штабс-капитан Баташев еще не собирается в отставку, у него есть все шансы стать генералом и… отметить любимую подругу жены, сыгравшую немалую роль в их союзе.

У меня невольно вспыхнули щеки. Кристиана вынырнула из мутной водицы моего взрослого, практичного сознания и покраснела от такой откровенности.

— Если еще две-три известные в свете дамы, обласканные ее высочеством, будут вам благодарны, разве это плохо? — не отступал юнкер.

— Господин Неклюдов, — возмущенно прервала я его речь, — вы слишком увлеклись этим делом!

Он покаянно склонил голову, но я видела, что этот человек не собирается отказываться от своего замысла.