Глава 44

Елена Павловна действительно уехала с цесаревичем, но расслабиться барышням никто не дал. Госпожа Сесилия де Анкоро осталась за нами присматривать и всем нашла работу.

Для начала мы сели переписывать распоряжения “мадам Мишель” в опекаемые ею учреждения — в Мариинский и Повивальный институты, в приюты и дома призрения. Это заняло целый день, потому что написать нужно было несколько экземпляров четким, красивым почерком, без помарок, чтобы наша покровительница потом лишь проверила и поставила подпись.

Тут меня очень выручили навыки Кристианы — писать получалось легко, главное — не задумываться о содержании. А вот госпожа де Анкоро следила, чтобы девицы затвердили правильные формулировки, обращения и даже такие мелочи, как правильное написание даты.

Если мы переписывали документ от ее высочества к нижестоящим — дата, а иногда и место написания письма указывались в правом верхнем углу. Если же мы писали письма от своего имени к ее высочеству — дата ставилась внизу, а наверху шли уверения в совершеннейшем почтении.

Закончив с письмами-распоряжениями, мы сели оформлять и подписывать приглашения на благотворительный бал, раскрашивать заготовки для меню и карточки для столов.

Некоторые барышни попытались возмутиться, но госпожа де Анкоро резко оборвала болтушек:

— Это прямая обязанность придворной дамы, хоть у ее высочества, хоть у ее величества. Вы благодарны должны быть за тренировку и усвоение правил переписки! Вдруг вам придется бывать при Дворе? Статс-дамы, гофмейстерины и даже фрейлины должны безупречно знать этикет, уметь составить письмо к любому корреспонденту и ответить на послание с учтивостью, утонченностью и тонким смыслом!

Барышни притихли и до самого обеда работали молча.

Впрочем, после трапезы нас отпустили немного отдохнуть и прогуляться по тенистым аллеям, чтобы вскоре вернуться и заняться изготовлением бальных розеток для котильона.

В таких не слишком обременительных, но требующих усердия занятиях прошло три дня. На четвертый Аглая не выдержала — упросила госпожу де Анкоро позволить нам закончить все до обеда, а после посидеть в гостиной с музыкой и пением. Статс-дама окинула суровым взором конверты с приглашениями, корзинку, полную розеток, поднос, усыпанный свитками-распоряжениями, и со вздохом согласилась.

— Только слуг на кухню не гонять! Я прикажу экономке приготовить для вас угощение. И никакого спиртного!

Мы дружно закивали, как хорошие девочки, и поспешили сбежать к себе — умыться, переодеться, немного полежать, вытянув ноги и спины, а еще подумать, как превратить скучные посиделки с лимонадом во что-то интересное?

Обсуждали недолго — я предложила идею, и все ее подхватили.

В целом вечера в гостиной ее высочества проходили не скучно — играли в карты, кто-то играл на фортепьяно или пел. Рассматривали альбомы с новейшими репродукциями, гравюрами или эстампами. Вели беседу о живописи, музыке, культурных новинках и зданиях в Петербурге.

Но все это светское и ежедневное уже слегка надоело.

К тому же я хотела увидеть в окружающих несколько больше того, что они показывали, а способов для этого существует только три — напоить, рассмешить и напугать. Вот этим я и собиралась заняться. Хватит уже плыть по течению, пора самой карабкаться хоть чуть-чуть!

Так что, посвятив других барышень в план вечеринки, добившись их согласия и даже воодушевления, остаток дня я провела в хлопотах.

Для начала я отправила няню в деревню — раздобыть четверть водки.

Старая итальянка справилась “на отлично” — принесла не одну огромную бутыль, а несколько маленьких, уложив в солому на дно корзины. Поверх старушка разложила лопухи с первой земляникой, купленной у деревенских, и несколько банок варенья, которые ей удалось сторговать у жены священника.

А дальше мы занялись “волшебством” — в кувшинах, взятых с кухни, мы разболтали варенье с водой, бухнув в каждый кувшин понемногу “казенки”.

Водка была плохонькая, изрядно разбавленная, но барышням должно было хватить. Еще несколько “шкаликов” няня припрятала за шторами в гостиной — для господ офицеров.

Пока няня моя занималась тайным делом, я не сидела просто так — позвала Аглаю и Александру и предложила подготовиться к вечеру поинтереснее — вырезать из черной тафты маски и мушки, вынуть из сундуков домино и поиграть в венецианский карнавал.

Барышням идея понравилась — они вместе со мной начали клеить усы на бумажных скрутках, вырезать страшные “хари” из обрывков бумаги и картона, крутить усы и бороды из овечьей шерсти, локоны из конских хвостов и фантастические шляпы из всего, что попадалось под руку.

Остальные дамы прибежали на шум и смех и тоже подключились к быстрому преображению. Всех захватила идея устроить не просто вечер с музыкой и танцами, а самый настоящий карнавал, пусть и маленький.

Слугам велено было создать в гостиной полумрак, зажечь маленькие свечи в чашках с водой, развесить полупрозрачные занавеси и приготовить музыкальные инструменты.

Госпожа де Анкоро за всем наблюдала, неодобрительно поджимая сухие губы, но не вмешивалась. Я подозревала, что эта свобода тоже была своего рода испытанием, но мне так надоело сидеть тихо и всего бояться!

Пока барышни наряжались Коломбинами, Лучиндами и Фьяметтами, примеряя то маски, то перья, я рядилась в старуху-цыганку.

Раздобыла у горничных бусы, пестрые юбки и платки, выпросила у денщика Неклюдова черный конский хвост, чтобы прикрыть собственные волосы неопрятным черным париком. Вытащила из ломберного столика колоду карт — и, выбрав уголок потемнее, устроила в нем гадательный салон.

Ничего особенного, на самом деле — тот же ломберный столик, только накрытый куском старого гобелена, несколько круглых графинов с напитком, подсвеченные маленькими плошками с фитилем — для таинственности и яркости огоньков. Шаль из моего собственного сундука, тонкие серебряные колечки, которые почти ничего не стоили, поэтому Кристиане их дарили на каждый праздник, и скопилось их в шкатулке изрядно — на каждый палец хватило! Вот и вся подготовка.

Только, кутаясь во все эти платки и бусы, я почему-то ощущала невиданный прежде азарт, а может, даже бесшабашную смелость и капельку желания поинтриговать. Пусть я не знаю, как пройдут жизни тех, с кем меня свела судьба на этом странном отборе, зато я неплохо помню общую историю и пока не нашла разночтений с нею.

Стоило подумать об этом, как мороз прошелся по коже — не то предупреждением, не то страхом. Я вздрогнула и туже стянула на груди шаль. В любом случае отменять “венецианский карнавал” поздно. Остается идти до конца!