Глава 47

В лодки усаживались парочками.

Я проследила, чтобы Аглая и Александра сели с нами. В “нагрузку” к приятной компании нам достались мадемуазель Сен-Дени, рыженький корнет в пенсне и… госпожа де Анкоро.

Мы с ней взаимно сделали вид, что очень рады этому обстоятельству.

Мужчины сели на весла, взмахнули ими, рассекая водную гладь, и лодки медленно отошли от причала.

Поначалу все было довольно хорошо. Я любовалась Павловским парком с воды, легонько касалась прохладной поверхности пальцами, слушала щебет Аглаи и редкие реплики Александры, сама практически не говорила, просто наблюдала за такой же молчаливой мадемуазель Сен-Дени и куда более говорливой госпожой де Анкоро.

Сначала лодки просто плыли под палящим солнцем, следуя изгибу реки. Потом статс-дама напомнила, что нам нужно присмотреть места для рыбалки — хорошие, с чистым песком и удобным пространством на берегу.

Мужчины заспорили.

Те, кто никогда не занимался ловом рыбы, указывали на места скорее красивые. Пляжики с наносом песка, удобные низинки с красивым видом. Опытные рыболовы тянули лодку под свисающие ивы, к полузатопленным бревнам, к камышам, уверяя, что именно там самая вкусная рыба и ловится.

Истина в споре не родилась, а вот лица от жары и ярости покраснели. Я выудила из корзинки фляжку, налила в серебряный стаканчик немного воды с лимоном и предложила Неклюдову:

— Господин юнкер, хотите освежиться? Кажется, стало слишком жарко!

Неклюдов охотно оставил весло, а барышни последовали моему примеру. Еще я намочила в реке платок и протянула его моему кавалеру:

— Варфоломей Семенович, кажется, пыльца от деревьев испачкала ваш лоб!

Юнкер смекнул — вытер лицо платком, потом прополоскал его в реке, повернулся ко мне — мол, не осталось ли где следов, я указала на виски и шею, так что ему пришлось практически умыться прохладной водой.

“Липкую пыльцу” заметили и другие барышни, так что мужчины освежились и повеселели под строгим взором нашей надзирательницы.

Потом мы погребли к зарослям тростника — присмотрели самые зеленые и ровные, запомнили, куда нужно посылать мужиков косить этот самый тростник, и поплыли к кувшинкам — в самую мелкую и болотистую часть реки.

Вот тут и обнаружился “сюрприз”! Речники называют такие камни “быками” — огромный валун, часто удивительно ровной формы, прячется под водой, скрытый ею ровно на ладонь. Сверху не заметишь — вода течет и струится. Приливов и отливов в реках нет, так что нет шанса заметить камень в определенное время. Он просто стоит под тонким слоем воды, упрямо, как бык. И горе налетевшей на него лодке!

Удар был внезапным, да таким, что клацнули зубы! Барышни испуганно вскрикнули и вцепились друг в друга. Мужчины не удержались от крепких слов. Госпожа де Анкоро восседала с видом низверженной императрицы делая вид, что ничего не произошло.

Самое неприятное было в том, что, подгоняемые статс-дамой, мы уплыли слишком далеко от остальных лодок, и никто не мог прийти нам на помощь, а лодка после удара о камень начала быстро набирать воду.

Я сцепила зубы и молча ждала, даже не пытаясь организовать эвакуацию. Да, трудно, да, тяжело — я ведь привыкла разруливать всевозможные кризисы, но в лодке находились мужчины, и сейчас это было их делом. Во всяком случае, пока не было угрозы жизни мне и моим подругам, я не собиралась вмешиваться. Просто встала, прикидывая порядок действий.

Мужчины быстро сложили весла и стали обсуждать, что делать. Дамы плавать не умеют, воды уже много, тут, конечно, мелко, но могут быть омуты и ямы, а до берега далеко…

Я вздохнула и аккуратно вышагнула из лодки на тот самый камень, благо он оказался огромным — метра полтора длиной и сантиметров шестьдесят шириной. Повернулась к лодке, протянула руку:

— Саша, иди ко мне! — мадемуазель Воеводина немедля вцепилась в мою руку и потянула за собой Аглаю. Мадемуазель Сен-Дени порхнула следом как птичка под осуждающим взором госпожи де Анкоро.

Четыре барышни в широких мокрых юбках на полутора метрах камня — это много, мы крепко держались друг за друга, безжалостно сминая муслин и минимум три нижние юбки, а я отчаянно радовалась тому, что кринолины еще слишком модная новинка и не полагаются барышням на летней прогулке.

Лодка стала легче, поэтому в воду она погружалась медленнее, и у мужчин появилось время принять решение, как нас спасать. Поразмыслив, они связали весла по два той самой веревкой с поплавками и перекинули чахлый мостик от лодки до берега. Первым на него ступил самый легкий из них — рыжий корнет. Он довольно удачно пробалансировал до илистого берега, оттолкнулся, выскочил, поймал веревку, подтянул лодку ближе и помог выйти на бережок госпоже де Анкоро.

Как только старшая дама очутилась на берегу, все выдохнули, и дальше уже офицеры действовали слаженно, без подсказок — лодку перевернули, превратив в длинный остров от берега в сторону камня, добавили мосток из весел и предложили нам руки, чтобы добраться до берега.

Я отправила вперед прочих барышень — нога могла подвести, так что сначала с камня сняли мадемуазель Сен-Дени, потом Александру, потом Аглаю.

Меня, конечно, “ловил” Неклюдов. Он разумно сначала забрал трость и бросил ее прямо в руки Бобринского — а тот молча поймал. Потом ловко пробежал по лодке к мостику и протянул руку мне:

— Держитесь, Кристиана, и не бойтесь упасть. Если это случится, я вас вытащу.

Я с сомнением посмотрела на весла — толщина каждого не превышала пяти сантиметров! Мне нужно пройти по ним в мокрых туфельках с кожаной подошвой, в мокрых юбках и… с ногой, которая может в любой момент подвести!

Да, барышни уже вспорхнули бабочками на бережок и теперь жались к своим кавалерам, наблюдая за мной, а меня внезапно накрыло страхом. Молодое тело выбросило порцию адреналина, с которой я не могла справиться — руки дрожали, ноги подкашивались, дыхание вдруг стало хриплым и прерывистым…

— Кристиана, смотрите на меня! — голос Неклюдова вдруг приобрел глубину и вибрацию.

Я засмотрелась в его темные глаза и, повинуясь его призыву, шагнула вперед — ровно, спокойно, не замечая воды, тяжести юбок и даже скользкого мокрого дерева под ногами.

Горячие руки схватили мои, притянули ближе, потом пара шагов по просмоленному днищу лодки, прыжок — и все! Силы меня оставили. Я осела на траву, как неудачное пирожное-безе — широкая шляпка в ворохе юбок.

— Мадемуазель Морли, — строго окликнула меня госпожа де Анкоро, — не смейте раскисать! Нужно вернуться во дворец и прислать сюда людей. Кувшинки в этой заводи отменные!

Я чуть не рассмеялась в лицо этой сухопарой даме. Впрочем, ее строгий тон подействовал на юное тело — мелкая дрожь унялась, и я сумела встать, опираясь на руку Неклюдова. Бобринский с поклоном вернул мне трость, остальные барышни окружили плотным кольцом, и такой немного хаотичной стайкой мы начали подниматься наверх, к тропинке.

Уже сверху я глянула в реку и вздрогнула — камень, на который налетела лодка, действительно напоминал быка, только рядом с ним вода не была спокойной и ровной, как в тот момент, когда мы плыли по безмятежному зеркалу тихой реки. Там недовольно бурлил темный бурун, словно кто-то бродил вокруг и недовольно бурчал.